22 сильных цитаты персонажа «Вильгельм Мейстер»

22 цитаты персонажа «Вильгельм Мейстер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Свихнулось время, горе мне, рожденному, чтоб вновь его исправить!» Эти слова, мне кажется, дают ключ ко всему поведению Гамлета, и мне ясно, что хотел изобразить Шекспир: великое деяние, возложенное на душу, которой деяние это не под силу.

   «Свихнулось время, горе мне, рожденному, чтоб вновь его исправить!» Эти слова, мне кажется, дают ключ ко всему поведению Гамлета, и мне ясно, что хотел изобразить Шекспир: великое деяние, возложенное на душу, которой деяние это не под силу.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
2. «

   О, если бы человек соразмерял свои силы, давая какие-либо обещания на будущее время.

   О, если бы человек соразмерял свои силы, давая какие-либо обещания на будущее время.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
3. «

   Как умилителен пример верных слуг, пожертвовавших собою ради своих господ! В этом случае верность есть стремление благодарной души уподобиться вышестоящему. Постоянная приверженность и любовь слуги делает его равным своему господину, который в противном случае вправе смотреть на него, как на купленного раба.

   Как умилителен пример верных слуг, пожертвовавших собою ради своих господ! В этом случае верность есть стремление благодарной души уподобиться вышестоящему. Постоянная приверженность и любовь слуги делает его равным своему господину, который в противном случае вправе смотреть на него, как на купленного раба.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
4. «

   — Вечно слушать разговоры о вещи, из которой только и выйдет, что одно представление, которое забудется, как и сотни других, — на это не хватит моего терпения. — Нет мимолетных удовольствий: ибо впечатление, оставляемое ими, продолжает жить, и то, что мы делаем прилежно и старательно, вливает даже в зрителя какую-то тайную силу, действие которой мы не можем проследить.

   — Вечно слушать разговоры о вещи, из которой только и выйдет, что одно представление, которое забудется, как и сотни других, — на это не хватит моего терпения. — Нет мимолетных удовольствий: ибо впечатление, оставляемое ими, продолжает жить, и то, что мы делаем прилежно и старательно, вливает даже в зрителя какую-то тайную силу, действие которой мы не можем проследить.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
5. «

   Мы часто слышали, будто гораздо легче написать и поставить трагедию, чем отличиться в комедии. При первом же трагическомо пыте мы почувствовали себя в своей стихии; сановитости и благородства характера мы старались добиться напыщенностью и аффектацией, и не мало таки о себе возомнили; вполне же счастливы мы бывали, когда приходилось дико бесноваться, топать ногами и даже бросаться наземь от ярости и отчаяния.

   Мы часто слышали, будто гораздо легче написать и поставить трагедию, чем отличиться в комедии. При первом же трагическомо пыте мы почувствовали себя в своей стихии; сановитости и благородства характера мы старались добиться напыщенностью и аффектацией, и не мало таки о себе возомнили; вполне же счастливы мы бывали, когда приходилось дико бесноваться, топать ногами и даже бросаться наземь от ярости и отчаяния.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
6. «

   Поэт — одновременно учитель, провидец, друг богов и людей.

   Поэт — одновременно учитель, провидец, друг богов и людей.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
7. «

   С ранней юности смутные желания и намерения мои заключались в том, чтобы выработать из себя то, что я есть.

   С ранней юности смутные желания и намерения мои заключались в том, чтобы выработать из себя то, что я есть.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
8. «

   Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

   Прекрасное, чистое, благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя, гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить, всякий долг для него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, — невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
9. «

   Да разве нет людей, настолко лишенных чувства жизни, что они всю жизнь и быт смертных не ставят ни во что и называют жалким и низменным прозябанием?

   Да разве нет людей, настолко лишенных чувства жизни, что они всю жизнь и быт смертных не ставят ни во что и называют жалким и низменным прозябанием?

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
10. «

    Отец утверждал, что ценность для человека может представлять лишь редко доставляемое удовольствие, что дети и старики не умеют ценить благ, выпадающих на нашу долю ежедневно.

    Отец утверждал, что ценность для человека может представлять лишь редко доставляемое удовольствие, что дети и старики не умеют ценить благ, выпадающих на нашу долю ежедневно.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
11. «

    Напрасно жалуемся мы, люди, на самих себя, напрасно жалуемся на судьбу! Мы жалки и на жалкое существование обречены. И не все ли равно, собственная ли вина, влияние ли свыше или случай, порок или добродетель, мудрость или безумие низвергнут нас в бездну погибели.

    Напрасно жалуемся мы, люди, на самих себя, напрасно жалуемся на судьбу! Мы жалки и на жалкое существование обречены. И не все ли равно, собственная ли вина, влияние ли свыше или случай, порок или добродетель, мудрость или безумие низвергнут нас в бездну погибели.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
12. «

    Бюргер должен развить в себе некоторые способности, чтобы стать пригодным к чему-либо, и уж заранее предполагается, что в его натуре и нет и не может быть никакой гармонии, ибо, чтобы сделать себя пригодным к чему-нибудь одному, он должен пренебречь всем остальным.

    Бюргер должен развить в себе некоторые способности, чтобы стать пригодным к чему-либо, и уж заранее предполагается, что в его натуре и нет и не может быть никакой гармонии, ибо, чтобы сделать себя пригодным к чему-нибудь одному, он должен пренебречь всем остальным.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
13. «

    Кому лучше знать всю цену и ничтожность земных благ, как не тому, кто смолоду ими пользуется; и кто раньше умеет направить дух свой на необходимое, полезное, истинное, как не тот, кому дано убедиться в своих ошибках в том возрасте, когда есть еще силы начать новую жизнь!

    Кому лучше знать всю цену и ничтожность земных благ, как не тому, кто смолоду ими пользуется; и кто раньше умеет направить дух свой на необходимое, полезное, истинное, как не тот, кому дано убедиться в своих ошибках в том возрасте, когда есть еще силы начать новую жизнь!

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
14. «

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — По-моему, нет ничего умнее, как извлекать пользу на глупости других. — Не знаю, не более ли благородное удовольствие исцелять людей от их глупостей. — Насколько я их знаю, это была бы напрасная затея. Много нужно уже и для того, чтобы и один-то человек поумнел и разбогател, и большей частью он это делает за счет других.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
15. «

    После того как я кое-что узнал, мне впервые пришло в голову, что я еще ничего не знаю, и это было так: недоставало связи, а ведь в ней главная суть.

    После того как я кое-что узнал, мне впервые пришло в голову, что я еще ничего не знаю, и это было так: недоставало связи, а ведь в ней главная суть.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
16. «

    Трижды счастливы те, кого рождение сразу возносит над низшими ступенями человечества, им не приходится переживать положения, в которых иные порядочные люди томятся всю жизнь.

    Трижды счастливы те, кого рождение сразу возносит над низшими ступенями человечества, им не приходится переживать положения, в которых иные порядочные люди томятся всю жизнь.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
17. «

    Сколько удобств, сколько облегчений дает наследственное имение. И как процветает торговля, основанная на прочном капитале, с которым неудачный опыт не грозит остановкой всего дела!

    Сколько удобств, сколько облегчений дает наследственное имение. И как процветает торговля, основанная на прочном капитале, с которым неудачный опыт не грозит остановкой всего дела!

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
18. «

    Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

    Это будет ложная уступчивость толпе, если мы начнем будить в ней те чувства, которых она желает, а не те, которые она должна переживать.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
19. «

    Счастлив тот, кто вовремя сознает несоответствие своих желаний своим силам.

    Счастлив тот, кто вовремя сознает несоответствие своих желаний своим силам.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
20. «

    Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

    Вы знаете бесподобного шекспировского «Гамлета» по чтению, которое доставило нам столько удовольствия. Я думал, что проникну в дух роли, если возложу на себя бремя глубокой тоски и с этим гнетом последую за моим прообразом через необычайный лабиринт разных причуд и его странностей. Я долго и напрасно блуждал в этом лабиринте, пока не блеснула мне надежда приблизиться к моей цели совсем иным путем. Я стал искать все следы, указывающие на характер Гамлета в эпоху, предшествовавшую смерти его отца.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга