Афоризмы
29 июля 2026, среда
Подборка · 100 цитат автора

100 лучших цитат — Дэвид Митчелл

Ниже 100 афоризмов и мыслей из книг, писем и интервью — Дэвид Митчелл.

Размер:102050100200
  1. Все, кто истерзан любовью, все, кто взывает о помощи, все слащавые трагики, проклинающие самоубийство, — это сплошные идиоты, которые исполняют его второпях, подобно дирижерам-любителям. Истинное самоубийство требует размеренной, дисциплинированной уверенности.
    — Роберт Фробишер · книга
  3. Они как бы страдали недугом глухоты, отвечая лишь на те вопросы, которые, по их мнению, были заданы, и воспринимая лишь те ответы, которые, по их мнению, они получили, — стратегия, столь любимая многими адвокатами.
    — Облачный атлас · книга
  4. Наука будет изобретать всё более кровавые средства ведения войны, пока способность человечества к разрушению не превзойдёт способность к созиданию, а следовательно, наша цивилизация движется к самоуничтожению.
    — Облачный атлас · книга
  9. Время от времени мне видится истинная Истина, скрывающаяся в несовершенном подобии самой себя, но как только я к ней приближаюсь, она пробуждается и погружается ещё глубже в поросшее колючим кустарником болото разногласий.
    — Облачный атлас · книга
  11. Право, Сисксмит, тебе стоит попробовать заниматься любовью в полном молчании. Весь этот балаган оборачивается блаженством, стоит только запечатать уста.
    — Роберт Фробишер · книга
  12. Я никогда ещё не слушал музыку лёжа. Если закроешь глаза, то слушать – всё равно что читать. Музыка – это лес, который нужно пройти насквозь.
    — Лужок Черного Лебедя · книга
  13. Танцевать — все равно что идти по людной улице. Танец похож на миллион других занятий, в которых главное — не задумываться о том, что делаешь.
    — Лужок Черного Лебедя · книга
  14. Миролюбие, хоть и возлюблено нашим Господом, являет собой главную добродетель только в том случае, если ваши соседи разделяют ваши убеждения.
    — Адам Юинг · книга
  20. Что такое «покер»? Карточная игра, в которой более способные лжецы отбирают деньги у лжецов менее даровитых, причем все они притворяются закадычными друзьями.
    — Сонми-451 · книга
  22. Ученые вглядываются в движения истории и на основе этих движений формулируют законы, управляющие подъемами и падениями цивилизаций. Однако мои убеждения прямо противоположны. А именно: история не признает никаких законов, для нее существенны только результаты. Что предшествует результатам? Злые и добрые деяния. Что предшествует деяниям? Вера. Вера — это одновременно награда и поле битвы, заключенные внутри сознания и зеркала сознания — мира. Если мы верим, что человечество есть лестница племен, колизей столкновений, эксплуатации и зверств, то такое человечество непременно станет существовать, и преобладать в нем будут исторические Хорроксы, Бурхаавы и Гузы. Мы с вами, обеспеченные, привилегированные, успешные, будем существовать в этом мире не так уж плохо — при условии, что нам будет сопутствовать удача. Что из того, что нас беспокоит совесть? Зачем подрывать преимущества нашей расы, наших военных кораблей, нашей наследственности и нашей законности? Зачем бороться против «естественного» (о, это ни к чему не обязывающее слово!) порядка вещей? Зачем? Затем, что в один прекрасный день чисто хищнический мир непременно пожрет самого себя. Да, дьявол будет забирать тех, кто позади, пока позади не окажутся те, кто был впереди. Эгоизм индивидуума уродует его душу; эгоизм рода человеческого ведет его к уничтожению. Свойственна ли такая гибель нашей природе? Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие — обузданным, власть — подотчетной, а богатства земли и ее океанов — поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить. Мучительные шаги по направлению к нему, предпринятые многими поколениями, могут быть сведены на нет одним взмахом — пера близорукого президента или меча тщеславного генерала.
    — Адам Юинг · книга
  26. За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.
    — Литературный призрак · книга
  27. Сны — это берега, в которых океан сущностей обретает твердь формы. Пляжи, по которым «когда-нибудь-будет», «однажды-было» и «не-будет-никогда» могут прогуливаться среди «ныне-есть».
    — Сон №9 · книга
  29. Люди суть воплощенные непристойности. Предпочитаю быть музыкой, а не скопищем трубок, несколько десятков лет стискивающих полутвердые ткани, пока все не станет настолько дряблым, что уже не сможет функционировать.
    — Роберт Фробишер · книга
  30. Никому не говорю, что я композитор, потому что больше не выношу Слабоумной Инквизиции: «Какого рода музыку вы сочиняете?»; «О, я, должно быть, о вас слышал?»; «Откуда вы черпаете свои идеи?»
    — Облачный атлас · книга
  32. — Вы говорили, что решили стать писателем еще в детстве. Откуда такая убежденность? — Мне было восемь лет, когда пришло осознание того, что я должен стать писателем. Я прочитал приключенческую книгу, которая меня восхитила. Это был бестселлер в то время. Меня впечатлила сюжетная линия, и я решил написать похожее. Если в оригинале главными героями были кролики, то в моей истории – выдры. Я очень сильно скопировал ту историю, которая меня впечатлила. По сути, просто сменил животных. Я честно написал как минимум четыре страницы, а потом пошел дальше играть в футбол.
  39. Всего лишь три-четыре раза в юности довелось мне мельком увидеть острова Счастья, прежде чем они затерялись в туманах, приступах уныния, холодных фронтах, дурных ветрах и противоположных течениях… Я ошибочно принимал их за взрослую жизнь. Полагая, что они были зафиксированным пунктом назначения в моем жизненном путешествии, я пренебрег записать их широту, долготу и способ приближения к ним. Чертов молодой дурак! Чего бы я сейчас не отдал за никогда не меняющуюся карту вечного несказанного? Чтобы обладать, по сути, атласом облаков?
    — Тимоти Кавендиш · книга
  40. Да, старение чертовски невыносимо! Те «я», которыми мы были, жаждут снова дышать воздухом этого мира, но смогут ли они хоть когда-нибудь выбраться из этих обызвествленных коконов? Да черта с два.
    — Облачный атлас · книга
  43. Наше стремление властвовать, наша наука и те самые способности, которые подняли нас от обезьян до дикарей, до современного человека, суть то самое, что разрушит Homo sapiens еще до конца этого столетия!
    — Облачный атлас · книга
  44. ...будучи в более поэтичном настроении, он может сказать: «Так, Фробишер, кларнет — это наложница, альты — тисы на кладбище, клавикорды — луна, так что... пусть восточный ветер раздует этот аккорд ля-минор на шестнадцать тактов дальше».
    — Вивиан Эйрс · книга
  47. − Ты лжец, − говорит мальчик. − Я лгал, да, но это еще не делает меня лжецом. Лгать нехорошо, но когда весь мир вертится не в ту сторону, небольшой грех может обернуться великим благодеянием.
    — Облачный атлас · книга
  48. Люди опускались на колени, чтобы помолиться, у некоторых шевелились губы. Завидую им, по-настоящему завидую. И Богу тоже завидую, посвященному во всех их тайны.
    — Облачный атлас · книга
  57. Как оно вульгарно, это стремление к бессмертию, как тщеславно и как фальшиво! Композиторы — это всего лишь те, кто процарапывает наскальные росписи в пещерах. Человек пишет музыку, потому что зима бесконечна и потому что иначе волки и вьюги скорее доберутся до его горла.
    — Роберт Фробишер · книга
  60. Если под счастьем вы подразумеваете отсутствие несчастья, то я и все фабрикантки являются самым счастливым общественным слоем в корпократии, как на том и настаивают геномисты. Однако если счастье означает преодоление несчастья, или чувство осмысленности жизни, или осуществление человеческой воли к власти, то, безусловно, из всех рабов Ни-Со-Копроса мы самые жалкие.
    — Сонми-451 · книга
  61. — Новая война приближается всегда, Роберт. Этот пожар никогда не тушат как следует. Что служит искрой для войн? Желание властвовать, становой хребет человеческой натуры. Угроза насилия, боязнь насилия или насилие как таковое суть инструменты этого ужасного желания. Желание властвовать можно видеть в спальнях, на кухнях, на фабриках, в политических партиях и внутри государств. Прислушайся к этому и запомни. Национальное государство — это всего лишь человеческая натура, раздутая до чудовищных пропорций. Из чего следует, что нации суть общности, чьи законы писаны насилием. Так было всегда, и так пребудет впредь. Война, Роберт, — это один из двух вечных спутников человечества. Что же, спросил я, является другим? — Бриллианты.
    — Облачный атлас · книга
  62. ...подавленные жизнью писцы, мечущиеся, как тридцать вторые в бетховенском аллегро. Боюсь их? Нет, боюсь стать одним из них. Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?
    — Роберт Фробишер · книга
  63. Адюльтер — это дуэт, который нелегко вытянуть, как в контактном бридже, надо тщательно избегать партнёров более ловких, чем ты сам, иначе окажешься в страшной кутерьме.
    — Роберт Фробишер · книга
  64. – Я тут думала… – О чем? – О смысле жизни, конечно. Я нашла новый ответ. – Да? – Мы обретаем смысл своей жизни, сдавая или проваливая серию экзаменов. – А от кого зависит, сдашь ты или провалишься? В трубке звучит эхо ее шагов и трещат помехи. – От тебя самого.
    — Сон №9 · книга
  67. Чистокровные любят поминать пословицу насчет того, что молния никогда не ударяет в одно и то же место дважды, однако часто ведут себя так, словно верно обратное.
    — Сонми-451 · книга
  70. Показывать кому-нибудь написанное тобой — все равно что дать этому человеку в руки острый кол, лечь в гроб и сказать: «Ну, давай».
    — Лужок Черного Лебедя · книга
  73. по сравнению со всеми прочими расами мира, наша любовь — или, скорее, жадность — к драгоценностям, золоту, специям и власти, да, более всего к этой сладостной власти, является самой острой, ненасытной и неразборчивой в средствах! Эта жадность, да, движет нашим Прогрессом; не знаю уж, к аду он нас приведет или к раю, и вы, сэр, не знаете. Да я особо и не беспокоюсь. Я лишь чувствую благодарность к своему Творцу за то, что он поместил меня в стан победителей.
    — Генри Гуз · книга
  78. — А, дипломатия, — сказал М. Д., явно оседлав любимого конька. — Она подтирает то, что расплещет война; узаконивает ее итоги; дает сильному государству навязывать свою волю тем, кто слабее, сохраняя флот и армию для более весомых противников. Только профессиональные дипломаты, закоренелые идиоты и женщины рассматривают дипломатию как долгосрочную замену войне.
    — Облачный атлас · книга
  81. Бывает, шо ты г'воришь кому-то, шо их верования неправильны, а они думают, будто ты г'воришь, шо их жизни неправильны и их правда тож' неправильна.
    — Облачный атлас · книга
  83. — Как будем раскладывать сэндвичи, Мо? — Ветчина и сыр, ветчина и помидор, сыр и помидор... — А ещё ветчина, сыр и помидор. — Откуда ты знаешь? — Ты всегда раскладываешь бутерброды всеми возможными способами. — Разве? — Поэтому я и женился на тебе.
    — Мо Мантервари · книга
  84. Кошмары посылает тот или то, что мы есть на самом деле, в глубине своей. «Не забывай, откуда ты родом, — говорит кошмар, — не забывай свою истинную сущность».
    — Кожаный пиджак · книга
  87. он предложил мне подумать, почему любой правитель боится, чтобы те, кем он правит, приобретали знания. Я не осмелилась произнести слово «восстание» и выбрала окольный путь. — Что, если различия между социальными слоями проистекают не из геномики, не из унаследованного превосходства и даже не из долларов, но всего лишь из различий в знаниях?
    — Сонми-451 · книга
  90. — Все будет хорошо, — от того, что Джулия говорит так мягко, все становится еще хуже. — Джейс, в конце концов все будет хорошо. — Что-то мне не очень хорошо. — Это потому, что еще не конец.
    — Джулия · книга
  91. — Опыт писательства — это ваше озарение? — Это особое чувство. Ты пытаешься организовать предложение и выбираешь – это слово подойдет, а это – нет. Они синонимы, но в данном контексте первое слово звучит лучше. Мне нравится подбирать слова, выстраивать конструкцию предложения. Даже сконструировать одно предложение – это большое эстетическое удовольствие. И своеобразный опыт. Это интересно с точки зрения лингвистики. Одно даже самое небольшое предложение – это произведение искусства. Даже предложение из двух слов! Предложение с одним словом – не предложение, это всего лишь слово. [смеется]. А вот два слова – уже предложение, и произведение искусства!
  94. Каким, по его мнению, должно быть государственное устройство? «Никаким! Чем лучше организовано государство, тем больше в нем подавляется человек.
    — Вивиан Эйрс · книга
  96. Люди верят, шо мир устроен так, и если ты г`воришь им, шо он устроен не так, то обрушиваешь кровлю им на голову, а может, и на свою собственную.
    — Облачный атлас · книга
  97. В каждом мегаполисе имеется химический туалет, где разлагаются нежелательные человеческие отбросы — тихо, хотя и не вполне невидимо. Это мотивирует нижние слои потребителей.
    — Облачный атлас · книга
Смотрите также
Все цитаты — Дэвид МитчеллВсе подборкиКаталог: авторы