200 лучших цитат — Николай Степанович Гумилёв

200 цитат, по которым узнают Николай Степанович Гумилёв: коротко, точно, без воды.

1. № 1
   «

   Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, веселой и злой, Возят мои книги в седельной сумке, Читают их в пальмовой роще, Забывают на тонущем корабле.

   Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, веселой и злой, Возят мои книги в седельной сумке, Читают их в пальмовой роще, Забывают на тонущем корабле.
2. № 2
   «

   Ещё близ порта орали хором Матросы, требуя вина, А над Стамбулом и над Босфором Сверкнула полная луна.

   Ещё близ порта орали хором Матросы, требуя вина, А над Стамбулом и над Босфором Сверкнула полная луна.
3. № 3
   «

   Нет дома подобного этому дому! В нём книги и ладан, цветы и молитвы! Но, видишь, отец, я томлюсь по иному, Пусть в мире есть слёзы, но в мире есть битвы.

   Нет дома подобного этому дому! В нём книги и ладан, цветы и молитвы! Но, видишь, отец, я томлюсь по иному, Пусть в мире есть слёзы, но в мире есть битвы.
4. № 4
   «

   Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.

   Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.
5. № 5
   «

   Одиссей ... Каждое утро страдания новые... Вот — я раскрыл пред тобою одежды — Видишь, как кровь убегает багровая? Это не кровь, это наши надежды.

   Одиссей ... Каждое утро страдания новые... Вот — я раскрыл пред тобою одежды — Видишь, как кровь убегает багровая? Это не кровь, это наши надежды.
6. № 6
   «

   Ромул и Рем взошли на гору, Холм перед ними был дик и нем. Ромул сказал: «Здесь будет город». «Город как солнце», — ответил Рем. .... «Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, - Здесь будет дом наш, открытый всем». «Но нужно поставить ближе к дому Могильные склепы», — ответил Рем.

   Ромул и Рем взошли на гору, Холм перед ними был дик и нем. Ромул сказал: «Здесь будет город». «Город как солнце», — ответил Рем. .... «Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, - Здесь будет дом наш, открытый всем». «Но нужно поставить ближе к дому Могильные склепы», — ответил Рем.
7. № 7
   «

   Кто знает мрак души людской, Ее восторги и печали?! Они эмалью голубой От нас сокрытые скрижали.

   Кто знает мрак души людской, Ее восторги и печали?! Они эмалью голубой От нас сокрытые скрижали.
8. № 8
   «

   Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены. Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.

   Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены. Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.
9. № 9
   «

   Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

   Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.
10. № 10
    «

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.
11. № 11
    «

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.
12. № 12
    «

    Робкий ум мой обессилен бедами, Взор мой с каждым часом угасает... Умереть? Но там, в полях неведомых, Там мой муж, он ждет и не прощает.

    Робкий ум мой обессилен бедами, Взор мой с каждым часом угасает... Умереть? Но там, в полях неведомых, Там мой муж, он ждет и не прощает.
13. № 13
    «

    Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

    Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.
14. № 14
    «

    Созидающий башню сорвётся, Будет страшен стремительный лёт, И на дне мирового колодца Он безумье своё проклянёт.

    Созидающий башню сорвётся, Будет страшен стремительный лёт, И на дне мирового колодца Он безумье своё проклянёт.
15. № 15
    «

    На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей, На Венере, ах, на Венере У деревьев синие листья.

    На далекой звезде Венере Солнце пламенней и золотистей, На Венере, ах, на Венере У деревьев синие листья.
16. № 16
    «

    О, что за скучная забота Пусканье мыльных пузырей! Ну, так и кажется, что кто-то Нам карты сдал без козырей.

    О, что за скучная забота Пусканье мыльных пузырей! Ну, так и кажется, что кто-то Нам карты сдал без козырей.
17. № 17
    «

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.
18. № 18
    «

    Но дремлет мир в молчанье строгом, Он знает правду, знает сны, И Смерть и Кровь даны нам Богом Для оттененья Белизны.

    Но дремлет мир в молчанье строгом, Он знает правду, знает сны, И Смерть и Кровь даны нам Богом Для оттененья Белизны.
19. № 19
    «

    Кто узнает, что томится за пределом наших знаний.

    Кто узнает, что томится за пределом наших знаний.
20. № 20
    «

    Я пойду гулять по гулким шпалам, Думать и следить В небе желтом, в небе алом Рельс бегущих нить.

    Я пойду гулять по гулким шпалам, Думать и следить В небе желтом, в небе алом Рельс бегущих нить.
21. № 21
    «

    Чувствую, что скоро осень будет, Солнечные кончатся труды И от древа духа снимут люди Золотые, зрелые плоды.

    Чувствую, что скоро осень будет, Солнечные кончатся труды И от древа духа снимут люди Золотые, зрелые плоды.
22. № 22
    «

    Но любовь разве цветик алый, Чтобы ей лишь мгновенье жить, Но любовь разве пламень малый, Что ее легко погасить?

    Но любовь разве цветик алый, Чтобы ей лишь мгновенье жить, Но любовь разве пламень малый, Что ее легко погасить?
23. № 23
    «

    Взгляни, как злобно смотрит камень, В нём щели странно глубоки, Под мхом мерцает скрытый пламень; Не думай, то не светляки!

    Взгляни, как злобно смотрит камень, В нём щели странно глубоки, Под мхом мерцает скрытый пламень; Не думай, то не светляки!
24. № 24
    «

    А ночью мне приснилось, что за участие в каком-то абиссинском дворцовом перевороте мне отрубили голову и я, истекая кровью, аплодирую умению палача и радуюсь, как всё это просто, хорошо и совсем не больно.

    А ночью мне приснилось, что за участие в каком-то абиссинском дворцовом перевороте мне отрубили голову и я, истекая кровью, аплодирую умению палача и радуюсь, как всё это просто, хорошо и совсем не больно.
25. № 25
    «

    Лучше слепое Ничто, Чем золотое Вчера!

    Лучше слепое Ничто, Чем золотое Вчера!
26. № 26
    «

    Я знаю, что неправ, но сознаться в этом другому мне трудно. Не могу. Как и просить прощения. Зато терпеть не могу, когда у меня просят прощения. Надо забывать. Раз забыто, так и прощено.

    Я знаю, что неправ, но сознаться в этом другому мне трудно. Не могу. Как и просить прощения. Зато терпеть не могу, когда у меня просят прощения. Надо забывать. Раз забыто, так и прощено.
27. № 27
    «

    Для всех ты останешься вечно чужою И лишь для меня бесконечно знакома, И верь, от людей и от масок я скрою, Что знаю тебя я, царица Содома.

    Для всех ты останешься вечно чужою И лишь для меня бесконечно знакома, И верь, от людей и от масок я скрою, Что знаю тебя я, царица Содома.
28. № 28
    «

    Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда, Всё, что смешит её, надменную, Моя единая отрада.

    Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда, Всё, что смешит её, надменную, Моя единая отрада.
29. № 29
    «

    Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?»

    Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?»
30. № 30
    «

    Как странно подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя, Что сам я не только ночная Бессонная песнь о тебе.

    Как странно подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя, Что сам я не только ночная Бессонная песнь о тебе.
31. № 31
    «

    Я говорил: «Ты хочешь, хочешь? Могу я быть тобой любим? Ты счастье странное пророчишь Гортанным голосом твоим».

    Я говорил: «Ты хочешь, хочешь? Могу я быть тобой любим? Ты счастье странное пророчишь Гортанным голосом твоим».
32. № 32
    «

    А когда нам шепчет сердце, Мы не боремся, не ждем.

    А когда нам шепчет сердце, Мы не боремся, не ждем.
33. № 33
    «

    Ты знаешь, я люблю горячими руками Касаться золота, когда оно мое.

    Ты знаешь, я люблю горячими руками Касаться золота, когда оно мое.
34. № 34
    «

    Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец; Создав, навсегда уступил меня року Создатель; Я продан! Я больше не Божий! Ушел продавец, И с явной насмешкой глядит на меня покупатель.

    Я верил, я думал, и свет мне блеснул наконец; Создав, навсегда уступил меня року Создатель; Я продан! Я больше не Божий! Ушел продавец, И с явной насмешкой глядит на меня покупатель.
35. № 35
    «

    Есть на море пустынном монастырь Из камня белого, золотоглавый, Он озарен немеркнущею славой. Туда б уйти, покинув мир лукавый. Смотреть на ширь воды и неба ширь...

    Есть на море пустынном монастырь Из камня белого, золотоглавый, Он озарен немеркнущею славой. Туда б уйти, покинув мир лукавый. Смотреть на ширь воды и неба ширь...
36. № 36
    «

    Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит.

    Апостол Петр, бери свои ключи, Достойный рая в дверь его стучит.
37. № 37
    «

    Я страшный грешник, я злодей: Мне Бог бороться силы дал, Любил я правду и людей; Но растоптал свой идеал...

    Я страшный грешник, я злодей: Мне Бог бороться силы дал, Любил я правду и людей; Но растоптал свой идеал...
38. № 38
    «

    Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.

    Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем.
39. № 39
    «

    Жаркое сердце поэта Блещет как звонкая сталь. Горе не знающим света! Горе обнявшим печаль!

    Жаркое сердце поэта Блещет как звонкая сталь. Горе не знающим света! Горе обнявшим печаль!
40. № 40
    «

    Не знаем! Мрак ночной глубок, Мечта — пожар, мгновенья — стоны; Когда ж забрезжится восток Лучами жизни обновленной?

    Не знаем! Мрак ночной глубок, Мечта — пожар, мгновенья — стоны; Когда ж забрезжится восток Лучами жизни обновленной?
41. № 41
    «

    Ночью пасмурной и мглистой Сердца чуткого не мучь; Грозовой иль золотистой Будь же тучей между туч.

    Ночью пасмурной и мглистой Сердца чуткого не мучь; Грозовой иль золотистой Будь же тучей между туч.
42. № 42
    «

    Индийских тканей Не постигнуты узоры, В них несдержанность желаний, Нам неведомые взоры.

    Индийских тканей Не постигнуты узоры, В них несдержанность желаний, Нам неведомые взоры.
43. № 43
    «

    Мечты Господни многооки, Рука Дающего щедра, И есть еще, как он, пророки - Святые рыцари добра.

    Мечты Господни многооки, Рука Дающего щедра, И есть еще, как он, пророки - Святые рыцари добра.
44. № 44
    «

    В полутемном строгом зале Пели скрипки, вы плясали. Группы бабочек и лилий На шелку зеленоватом, Как живые говорили С электрическим закатом. И ложилась тень акаций На полотна декораций.

    В полутемном строгом зале Пели скрипки, вы плясали. Группы бабочек и лилий На шелку зеленоватом, Как живые говорили С электрическим закатом. И ложилась тень акаций На полотна декораций.
45. № 45
    «

    Тебе никогда не устанем молиться, Немыслимо дивное Бог-Существо. Мы знаем, Ты здесь. Ты готов проявиться, Мы верим, мы верим в Твое торжество.

    Тебе никогда не устанем молиться, Немыслимо дивное Бог-Существо. Мы знаем, Ты здесь. Ты готов проявиться, Мы верим, мы верим в Твое торжество.
46. № 46
    «

    Он идет путем жемчужным По садам береговым, Люди заняты ненужным, Люди заняты земным.

    Он идет путем жемчужным По садам береговым, Люди заняты ненужным, Люди заняты земным.
47. № 47
    «

    Теперь, о скажи, не бледнея, Теперь мы с тобою не те, Быть может, сильней и смелее, Но только чужие мечте.

    Теперь, о скажи, не бледнея, Теперь мы с тобою не те, Быть может, сильней и смелее, Но только чужие мечте.
48. № 48
    «

    Он поклялся в строгом храме Перед статуей Мадонны, Что он будет верен даме, Той, чьи взоры непреклонны.

    Он поклялся в строгом храме Перед статуей Мадонны, Что он будет верен даме, Той, чьи взоры непреклонны.
49. № 49
    «

    Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвездные селенья, Я сделаю их рыцарями неба И назову славнейшими из славных...» Пусть! Я приму! Но как же те, другие, Чьей мыслью мы теперь живем и дышим, Чьи имена звучат нам как призывы? Искупят чем они свое величье, Как им заплатит воля равновесья? Иль Беатриче стала проституткой? Глухонемым — великий Вольфганг Гете И Байрон — площадным шутом... О ужас!

    Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвездные селенья, Я сделаю их рыцарями неба И назову славнейшими из славных...» Пусть! Я приму! Но как же те, другие, Чьей мыслью мы теперь живем и дышим, Чьи имена звучат нам как призывы? Искупят чем они свое величье, Как им заплатит воля равновесья? Иль Беатриче стала проституткой? Глухонемым — великий Вольфганг Гете И Байрон — площадным шутом... О ужас!
50. № 50
    «

    Она глядит, она поет и плачет, И снова плачет и поет, Не понимая, что все это значит, Но только чувствуя — не тот.

    Она глядит, она поет и плачет, И снова плачет и поет, Не понимая, что все это значит, Но только чувствуя — не тот.
51. № 51
    «

    Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.

    Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.
52. № 52
    «

    И, быть может, немного осталось веков, Как на мир наш, зеленый и старый, Дико ринутся хищные стаи песков Из пылающей юной Сахары.

    И, быть может, немного осталось веков, Как на мир наш, зеленый и старый, Дико ринутся хищные стаи песков Из пылающей юной Сахары.
53. № 53
    «

    Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений Кощунственно искал все новых откровений.

    Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников, Которые хотят, чтоб наш убогий гений Кощунственно искал все новых откровений.
54. № 54
    «

    Всем оскорбителям мы говорим привет, Превозносителям мы отвечаем — нет! Упреки льстивые и гул молвы хвалебный Равно для творческой святыни бесполезны.

    Всем оскорбителям мы говорим привет, Превозносителям мы отвечаем — нет! Упреки льстивые и гул молвы хвалебный Равно для творческой святыни бесполезны.
55. № 55
    «

    Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой — Боже Присносущий! - Так позорно осужден страдать.

    Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой — Боже Присносущий! - Так позорно осужден страдать.
56. № 56
    «

    Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины, Как грудь земли, куда вонзился плуг, Как девушка, не знавшая мужчины.

    Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины, Как грудь земли, куда вонзился плуг, Как девушка, не знавшая мужчины.
57. № 57
    «

    Все мы, святые и воры, Из алтаря и острога Все мы — смешные актеры В театре Господа Бога.

    Все мы, святые и воры, Из алтаря и острога Все мы — смешные актеры В театре Господа Бога.
58. № 58
    «

    Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

    Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.
59. № 59
    «

    Каждая любовь первая...

    Каждая любовь первая...
60. № 60
    «

    Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.

    Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.
61. № 61
    «

    И ты меня забудешь скоро, И я не стану думать, вольный, О милой девочке, с которой Мне было нестерпимо больно.

    И ты меня забудешь скоро, И я не стану думать, вольный, О милой девочке, с которой Мне было нестерпимо больно.
62. № 62
    «

    Я знаю весёлые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

    Я знаю весёлые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжёлый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
63. № 63
    «

    И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты,

    И если я живу на свете, То лишь из-за одной мечты: Мы оба, как слепые дети, Пойдём на горные хребты,
64. № 64
    «

    «Что ты видишь во взоре моем, В этом бледно-мерцающем взоре?» «Я в нем вижу глубокое море С потонувшим большим кораблем».

    «Что ты видишь во взоре моем, В этом бледно-мерцающем взоре?» «Я в нем вижу глубокое море С потонувшим большим кораблем».
65. № 65
    «

    И мы до сих пор не забыли Хоть нам и дано забывать, То время, когда мы любили, Когда мы умели летать.

    И мы до сих пор не забыли Хоть нам и дано забывать, То время, когда мы любили, Когда мы умели летать.
66. № 66
    «

    Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи.

    Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи.
67. № 67
    «

    Был праздник весёлый и шумный, Они повстречались раз… Она была в неге безумной, С манящим мерцанием глаз. А он был безмолвный и бледный, Усталый от призрачных снов. И он не услышал победный, Могучий и радостный зов. Друг друга они не узнали, И мимо спокойно прошли, Но звёзды в лазури рыдали, И где-то напевы звучали, О бледном обмане земли.

    Был праздник весёлый и шумный, Они повстречались раз… Она была в неге безумной, С манящим мерцанием глаз. А он был безмолвный и бледный, Усталый от призрачных снов. И он не услышал победный, Могучий и радостный зов. Друг друга они не узнали, И мимо спокойно прошли, Но звёзды в лазури рыдали, И где-то напевы звучали, О бледном обмане земли.
68. № 68
    «

    Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.

    Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.
69. № 69
    «

    «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

    «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»
70. № 70
    «

    Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне, Когда в душе, где смерть бродила, И камня не было на камне.

    Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне, Когда в душе, где смерть бродила, И камня не было на камне.
71. № 71
    «

    На полярных морях и на южных, По изгибам зеленых зыбей, Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей.

    На полярных морях и на южных, По изгибам зеленых зыбей, Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей.
72. № 72
    «

    Но клянусь — ты будешь моею, Даже если ты любишь другого, Даже если долгие годы Не удастся тебя мне встретить!

    Но клянусь — ты будешь моею, Даже если ты любишь другого, Даже если долгие годы Не удастся тебя мне встретить!
73. № 73
    «

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.
74. № 74
    «

    Не всегда чужда ты и горда И меня не хочешь не всегда, Тихо, тихо, нежно, как во сне, Иногда приходишь ты ко мне.

    Не всегда чужда ты и горда И меня не хочешь не всегда, Тихо, тихо, нежно, как во сне, Иногда приходишь ты ко мне.
75. № 75
    «

    Я считаю, что прийти на экзамен, подготовившись к нему — это всё равно, что играть с краплеными картами.

    Я считаю, что прийти на экзамен, подготовившись к нему — это всё равно, что играть с краплеными картами.
76. № 76
    «

    Детски-мудрое, до боли сладкое ощущение собственного незнания, — вот то, что нам даёт неведомое.

    Детски-мудрое, до боли сладкое ощущение собственного незнания, — вот то, что нам даёт неведомое.
77. № 77
    «

    Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной: Как всегда, от меня ты теперь отреклась, Завтра, знаю, вернёшься покорной.

    Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной: Как всегда, от меня ты теперь отреклась, Завтра, знаю, вернёшься покорной.
78. № 78
    «

    Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?

    Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?
79. № 79
    «

    Перед воротами Эдема Две розы пышно расцвели, Но роза — страстности эмблема, А страстность — детище земли.

    Перед воротами Эдема Две розы пышно расцвели, Но роза — страстности эмблема, А страстность — детище земли.
80. № 80
    «

    Правдива смерть, а жизнь бормочет ложь...

    Правдива смерть, а жизнь бормочет ложь...
81. № 81
    «

    И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще,

    И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще,
82. № 82
    «

    И вдруг сознанье бросит мне в ответ, Что вас покорней не было и нет.

    И вдруг сознанье бросит мне в ответ, Что вас покорней не было и нет.
83. № 83
    «

    Я пропастям и бурям вечный брат.

    Я пропастям и бурям вечный брат.
84. № 84
    «

    Его глаза — подземные озёра, Покинутые, царские чертоги, Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге.

    Его глаза — подземные озёра, Покинутые, царские чертоги, Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге.
85. № 85
    «

    У меня не живут цветы, Красотой их на миг я обманут, Постоят день, другой, и завянут, У меня не живут цветы.

    У меня не живут цветы, Красотой их на миг я обманут, Постоят день, другой, и завянут, У меня не живут цветы.
86. № 86
    «

    Лишь небу ведомы пределы наших сил, Потомством взвесится, кто сколько утаил.

    Лишь небу ведомы пределы наших сил, Потомством взвесится, кто сколько утаил.
87. № 87
    «

    И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.

    И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.
88. № 88
    «

    Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо странно, что сердцу не больно, Что сердце не плачет.

    Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо странно, что сердцу не больно, Что сердце не плачет.
89. № 89
    «

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

    Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.
90. № 90
    «

    Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.

    Лишь одно бы принял я не споря — Тихий, тихий золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой.
91. № 91
    «

    В 18 лет каждый из себя делает сказку...

    В 18 лет каждый из себя делает сказку...
92. № 92
    «

    Я ребёнком любил большие, Мёдом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.

    Я ребёнком любил большие, Мёдом пахнущие луга, Перелески, травы сухие И меж трав бычачьи рога.
93. № 93
    «

    Я за то и люблю затеи Грозовых военных забав, Что людская кровь не святее Изумрудного сока трав.

    Я за то и люблю затеи Грозовых военных забав, Что людская кровь не святее Изумрудного сока трав.
94. № 94
    «

    За покинутым бедным жилищем, Где чернеют остатки забора, Старый ворон с оборванным нищим О восторгах вели разговоры.

    За покинутым бедным жилищем, Где чернеют остатки забора, Старый ворон с оборванным нищим О восторгах вели разговоры.
95. № 95
    «

    Нежно небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.

    Нежно небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.
96. № 96
    «

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

    Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.
97. № 97
    «

    Застонал от сна дурного И проснулся тяжко скорбя: Снилось мне — ты любишь другого И что он обидел тебя.

    Застонал от сна дурного И проснулся тяжко скорбя: Снилось мне — ты любишь другого И что он обидел тебя.
98. № 98
    «

    Есть Бог, есть мир, они живут вовек, А жизнь людей мгновенна и убога, Но всё в себе вмещает человек, Который любит мир и верит в Бога.

    Есть Бог, есть мир, они живут вовек, А жизнь людей мгновенна и убога, Но всё в себе вмещает человек, Который любит мир и верит в Бога.
99. № 99
    «

    Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее,

    Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее,
100. № 100
     «

     Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

     Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,
101. № 101
     «

     Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.

     Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.
102. № 102
     «

     Ты говорил слова пустые, А девушка и расцвела, Вот чешет кудри золотые, По-праздничному весела.

     Ты говорил слова пустые, А девушка и расцвела, Вот чешет кудри золотые, По-праздничному весела.
103. № 103
     «

     Делюсь я с тобою властью, Слуга твоей красоты, За то, что полное счастье, Последнее счастье — ты!

     Делюсь я с тобою властью, Слуга твоей красоты, За то, что полное счастье, Последнее счастье — ты!
104. № 104
     «

     Всякое направление испытывает влюблённость к тем или иным творцам и эпохам. Дорогие могилы связывают людей больше всего.

     Всякое направление испытывает влюблённость к тем или иным творцам и эпохам. Дорогие могилы связывают людей больше всего.
105. № 105
     «

     И кажется — в мире, как прежде, есть страны, Куда не ступала людская нога, Где в солнечных рощах живут великаны И светят в прозрачной воде жемчуга.

     И кажется — в мире, как прежде, есть страны, Куда не ступала людская нога, Где в солнечных рощах живут великаны И светят в прозрачной воде жемчуга.
106. № 106
     «

     Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

     Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...
107. № 107
     «

     Любовь мужчины — пламень Прометея, И требует, и, требуя, дарит, Пред ней душа, волнуясь и слабея, Как красный куст, горит и говорит.

     Любовь мужчины — пламень Прометея, И требует, и, требуя, дарит, Пред ней душа, волнуясь и слабея, Как красный куст, горит и говорит.
108. № 108
     «

     Ещё не раз Вы вспомните меня И весь мой мир, волнующий и странный.

     Ещё не раз Вы вспомните меня И весь мой мир, волнующий и странный.
109. № 109
     «

     Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

     Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.
110. № 110
     «

     Говорила: «Да, любовь свободна, И в любви свободен человек, Только то лишь сердце благородно, Что умеет полюбить навек».

     Говорила: «Да, любовь свободна, И в любви свободен человек, Только то лишь сердце благородно, Что умеет полюбить навек».
111. № 111
     «

     Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

     Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.
112. № 112
     «

     Никогда ничему не поверите, Прежде чем не сочтете, не смерите, Никогда, никуда не пойдете, Коль на карте путей не найдете.

     Никогда ничему не поверите, Прежде чем не сочтете, не смерите, Никогда, никуда не пойдете, Коль на карте путей не найдете.
113. № 113
     «

     Заперты мне все богатые двери, И мои бедные сказки-стихи Слушают только бездомные звери Да на высоких горах пастухи.

     Заперты мне все богатые двери, И мои бедные сказки-стихи Слушают только бездомные звери Да на высоких горах пастухи.
114. № 114
     «

     Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог, Созидающий, в груде развалин Старых храмов, грядущий чертог.

     Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог, Созидающий, в груде развалин Старых храмов, грядущий чертог.
115. № 115
     «

     Ты была безумием моим Или дивной мудростью моею...

     Ты была безумием моим Или дивной мудростью моею...
116. № 116
     «

     Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны.

     Да, я знаю, я вам не пара, Я пришел из другой страны, И мне нравится не гитара, А дикарский напев зурны.
117. № 117
     «

     Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив Дети резвые за стадом бродят.

     Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив Дети резвые за стадом бродят.
118. № 118
     «

     Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!

     Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!
119. № 119
     «

     Не семью печатями алмазными В Божий рай замкнулся вечный вход, Он не манит блеском и соблазнами, И его не ведает народ.

     Не семью печатями алмазными В Божий рай замкнулся вечный вход, Он не манит блеском и соблазнами, И его не ведает народ.
120. № 120
     «

     Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков.

     Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков.
121. № 121
     «

     Первое, что привлекает внимание читателя и, по всей вероятности, является важнейшим, хотя часто бессознательным, основанием для создания стихотворения — это мысль или, точнее, образ, потому что поэт мыслит образами.

     Первое, что привлекает внимание читателя и, по всей вероятности, является важнейшим, хотя часто бессознательным, основанием для создания стихотворения — это мысль или, точнее, образ, потому что поэт мыслит образами.
122. № 122
     «

     После стольких лет Я пришел назад, Но изгнанник я, И за мной следят.

     После стольких лет Я пришел назад, Но изгнанник я, И за мной следят.
123. № 123
     «

     Смерть в дому моем И в дому твоем, — Ничего, что смерть, Если мы вдвоем.

     Смерть в дому моем И в дому твоем, — Ничего, что смерть, Если мы вдвоем.
124. № 124
     «

     Сквозь дождём забрызганные стёкла Мир мне кажется рябым; Я гляжу: ничто в нём не поблекло И не сделалось чужим.

     Сквозь дождём забрызганные стёкла Мир мне кажется рябым; Я гляжу: ничто в нём не поблекло И не сделалось чужим.
125. № 125
     «

     И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

     И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.
126. № 126
     «

     Мгновенье... и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.

     Мгновенье... и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.
127. № 127
     «

     Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

     Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.
128. № 128
     «

     Если звезды, ясны и горды, Отвернутся от нашей земли, У нее есть две лучших звезды: Это — смелые очи твои.

     Если звезды, ясны и горды, Отвернутся от нашей земли, У нее есть две лучших звезды: Это — смелые очи твои.
129. № 129
     «

     «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».

     «В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами, Девушку с искусными речами, Девушку, которой ты не нужен, То и жить ты, значит, недостоин».
130. № 130
     «

     Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

     Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.
131. № 131
     «

     Я требую повторного выстрела.

     Я требую повторного выстрела.
132. № 132
     «

     Я, что мог быть лучшей из поэм, Звонкой скрипкой или розой белою, В этом мире сделался ничем, Вот живу и ничего не делаю.

     Я, что мог быть лучшей из поэм, Звонкой скрипкой или розой белою, В этом мире сделался ничем, Вот живу и ничего не делаю.
133. № 133
     «

     Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

     Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.
134. № 134
     «

     О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библиотек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик! <...> Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно кажется, что кровь Пятнает многие страницы.

     О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библиотек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик! <...> Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно кажется, что кровь Пятнает многие страницы.
135. № 135
     «

     И в горечи сердце находит усладу...

     И в горечи сердце находит усладу...
136. № 136
     «

     На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грезы И мрак отчаянья без дна.

     На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грезы И мрак отчаянья без дна.
137. № 137
     «

     В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

     В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.
138. № 138
     «

     Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.

     Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.
139. № 139
     «

     У муки столько струн на лютне, У счастья нету ни одной, Взлетевший в небо бесприютней, Чем опустившийся на дно.

     У муки столько струн на лютне, У счастья нету ни одной, Взлетевший в небо бесприютней, Чем опустившийся на дно.
140. № 140
     «

     А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!

     А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!
141. № 141
     «

     Нет конца обетам и изменам, Нет конца веселым переменам, И отсталых подгоняют вновь Плетью боли Голод и Любовь.

     Нет конца обетам и изменам, Нет конца веселым переменам, И отсталых подгоняют вновь Плетью боли Голод и Любовь.
142. № 142
     «

     Как сладко жить, как сладко побеждать моря и девушек, врагов и слово.

     Как сладко жить, как сладко побеждать моря и девушек, врагов и слово.
143. № 143
     «

     Откуда я пришел, не знаю… Не знаю я, куда уйду, Когда победно отблистаю В моем сверкающем саду.

     Откуда я пришел, не знаю… Не знаю я, куда уйду, Когда победно отблистаю В моем сверкающем саду.
144. № 144
     «

     Я знаю, там звенело пенье Перед престолом красоты, Когда сплетались, как виденья, Святые белые цветы.

     Я знаю, там звенело пенье Перед престолом красоты, Когда сплетались, как виденья, Святые белые цветы.
145. № 145
     «

     Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

     Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
146. № 146
     «

     Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой, Все только дивно озарилось Невыразимой красотой. Такой и явится, наверно, Людская немощная плоть, Когда ее из тьмы безмерной В час судный воззовет господь. Знай, друг мой гордый, друг мой нежный, С тобою, лишь с тобой одной, Рыжеволосой, белоснежной Я стал на миг самим собой. Ты улыбнулась, дорогая, И ты не поняла сама, Как ты сияешь, и какая Вокруг тебя сгустилась тьма.

     Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой, Все только дивно озарилось Невыразимой красотой. Такой и явится, наверно, Людская немощная плоть, Когда ее из тьмы безмерной В час судный воззовет господь. Знай, друг мой гордый, друг мой нежный, С тобою, лишь с тобой одной, Рыжеволосой, белоснежной Я стал на миг самим собой. Ты улыбнулась, дорогая, И ты не поняла сама, Как ты сияешь, и какая Вокруг тебя сгустилась тьма.
147. № 147
     «

     Он молился о смерти... навеки, навеки Успокоит она, тишиной обнимая, И забудет он горы, равнины и реки, Где когда-то она проходила живая!

     Он молился о смерти... навеки, навеки Успокоит она, тишиной обнимая, И забудет он горы, равнины и реки, Где когда-то она проходила живая!
148. № 148
     «

     Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

     Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.
149. № 149
     «

     Там волны с блесками и всплесками Непрекращаемого танца, И там летит скачками резкими Корабль Летучего Голландца.

     Там волны с блесками и всплесками Непрекращаемого танца, И там летит скачками резкими Корабль Летучего Голландца.
150. № 150
     «

     Над пучиной в полуденный час Пляшут искры, и солнце лучится, И рыдает молчанием глаз Далеко залетевшая птица.

     Над пучиной в полуденный час Пляшут искры, и солнце лучится, И рыдает молчанием глаз Далеко залетевшая птица.
151. № 151
     «

     Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

     Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.
152. № 152
     «

     Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.

     Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.
153. № 153
     «

     Каждый день мой, как мертвец, спокойный, Все дела чужие, не мои, Лишь томленье вовсе недостойной, Вовсе платонической любви.

     Каждый день мой, как мертвец, спокойный, Все дела чужие, не мои, Лишь томленье вовсе недостойной, Вовсе платонической любви.
154. № 154
     «

     Ах, бежать бы, скрыться бы, как вору, В Африку, как прежде, как тогда, Лечь под царственную сикомору И не подниматься никогда.

     Ах, бежать бы, скрыться бы, как вору, В Африку, как прежде, как тогда, Лечь под царственную сикомору И не подниматься никогда.
155. № 155
     «

     И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

     И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.
156. № 156
     «

     Он мог стать вашим тоже и не стал, Его вам было мало или много, Должно быть, плохо я стихи писал И вас неправедно просил у Бога.

     Он мог стать вашим тоже и не стал, Его вам было мало или много, Должно быть, плохо я стихи писал И вас неправедно просил у Бога.
157. № 157
     «

     Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

     Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...
158. № 158
     «

     Но все проходит в жизни зыбкой Пройдет любовь, пройдет тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка.

     Но все проходит в жизни зыбкой Пройдет любовь, пройдет тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка.
159. № 159
     «

     Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

     Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.
160. № 160
     «

     И в терновом венке, под которым сочилася кровь, Вышла тонкая девушка, нежная в синем сиянье, И серебряным плугом упорную взрезала новь, Сочетанья планет ей назначили имя: Страданье.

     И в терновом венке, под которым сочилася кровь, Вышла тонкая девушка, нежная в синем сиянье, И серебряным плугом упорную взрезала новь, Сочетанья планет ей назначили имя: Страданье.
161. № 161
     «

     Какой-то маятник злобный Владеет нашей судьбою, Он ходит, мечу подобный, Меж радостью и тоскою.

     Какой-то маятник злобный Владеет нашей судьбою, Он ходит, мечу подобный, Меж радостью и тоскою.
162. № 162
     «

     Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни, И смерти я заглядываю в очи, В зеленые, болотные огни.

     Священные плывут и тают ночи, Проносятся эпические дни, И смерти я заглядываю в очи, В зеленые, болотные огни.
163. № 163
     «

     По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.

     По-прежнему тих одинокий дворец, В нём трое, в нём трое всего: Печальный король, и убитый певец, И дикая песня его.
164. № 164
     «

     Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

     Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.
165. № 165
     «

     И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. Ведь ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

     И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав. Ведь ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
166. № 166
     «

     Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

     Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.
167. № 167
     «

     Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

     Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...
168. № 168
     «

     Закричал громогласно В сине-чёрную сонь На дворе моём красный И пернатый огонь.

     Закричал громогласно В сине-чёрную сонь На дворе моём красный И пернатый огонь.
169. № 169
     «

     Понял теперь я: наша свобода Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет.

     Понял теперь я: наша свобода Только оттуда бьющий свет, Люди и тени стоят у входа В зоологический сад планет.
170. № 170
     «

     Ватаге буйной и воинственной Так много сложено историй, Но всех страшней и всех таинственней Для смелых пенителей моря —

     Ватаге буйной и воинственной Так много сложено историй, Но всех страшней и всех таинственней Для смелых пенителей моря —
171. № 171
     «

     Под землей есть тайная пещера, Там стоят высокие гробницы, Огненные грезы Люцифера, Там блуждают стройные блудницы.

     Под землей есть тайная пещера, Там стоят высокие гробницы, Огненные грезы Люцифера, Там блуждают стройные блудницы.
172. № 172
     «

     Победа, слава, подвиг — бледные Слова, затерянные ныне.

     Победа, слава, подвиг — бледные Слова, затерянные ныне.
173. № 173
     «

     А иные любят, как поют, Как поют и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют; А иные любят, как танцуют.

     А иные любят, как поют, Как поют и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют; А иные любят, как танцуют.
174. № 174
     «

     Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

     Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?
175. № 175
     «

     Я верно болен: на сердце туман, Мне скучно все, и люди, и рассказы, Мне снятся королевские алмазы И весь в крови широкий ятаган.

     Я верно болен: на сердце туман, Мне скучно все, и люди, и рассказы, Мне снятся королевские алмазы И весь в крови широкий ятаган.
176. № 176
     «

     А я уже стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий, И повествует мне гекзаметром Вергилий О высшей радости земли.

     А я уже стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий, И повествует мне гекзаметром Вергилий О высшей радости земли.
177. № 177
     «

     Но тому, о Господи, и силы И победы царский час даруй, Кто поверженному скажет: «Милый, Вот, прими мой братский поцелуй!»

     Но тому, о Господи, и силы И победы царский час даруй, Кто поверженному скажет: «Милый, Вот, прими мой братский поцелуй!»
178. № 178
     «

     Когда я устану от ласковых, нежных объятий, Когда я устану от мыслей и слов повседневных - Я слышу, как воздух трепещет от гнева проклятий, Я вижу на холме героев, могучих и гневных.

     Когда я устану от ласковых, нежных объятий, Когда я устану от мыслей и слов повседневных - Я слышу, как воздух трепещет от гнева проклятий, Я вижу на холме героев, могучих и гневных.
179. № 179
     «

     За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

     За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.
180. № 180
     «

     И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

     И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.
181. № 181
     «

     А вы! Ваше время давно отошло! Любви не вернете народа. Да здравствует свет, разгоняющий зло! Да здравствует наша свобода!

     А вы! Ваше время давно отошло! Любви не вернете народа. Да здравствует свет, разгоняющий зло! Да здравствует наша свобода!
182. № 182
     «

     Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца, Зачем Колумб Америку открыл?

     Вот девушка с газельими глазами Выходит замуж за американца, Зачем Колумб Америку открыл?
183. № 183
     «

     Сегодня ты придёшь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.

     Сегодня ты придёшь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.
184. № 184
     «

     В красном фраке с галунами, Надушенный, встал маэстро, Он рассыпал перед нами Звуки легкие оркестра.

     В красном фраке с галунами, Надушенный, встал маэстро, Он рассыпал перед нами Звуки легкие оркестра.
185. № 185
     «

     Мне не нравится томность Ваших скрещенных рук, И спокойная скромность, И стыдливый испуг.

     Мне не нравится томность Ваших скрещенных рук, И спокойная скромность, И стыдливый испуг.
186. № 186
     «

     Так провожают женщины героя, идущего на смерть!

     Так провожают женщины героя, идущего на смерть!
187. № 187
     «

     О Русь, волшебница суровая, Повсюду ты свое возьмешь.

     О Русь, волшебница суровая, Повсюду ты свое возьмешь.
188. № 188
     «

     Но нет, я не герой трагический, Я ироничнее и суше, Я злюсь, как идол металлический Среди фарфоровых игрушек.

     Но нет, я не герой трагический, Я ироничнее и суше, Я злюсь, как идол металлический Среди фарфоровых игрушек.
189. № 189
     «

     Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.

     Мой старый друг, мой верный Дьявол, Пропел мне песенку одну: — Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.
190. № 190
     «

     Есть у каждого загадка, Уводящая во тьму.

     Есть у каждого загадка, Уводящая во тьму.
191. № 191
     «

     Мы никогда не понимали Того, что стоило понять.

     Мы никогда не понимали Того, что стоило понять.
192. № 192
     «

     Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Своё дурманящее тело И сердце бережёшь другому.

     Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Своё дурманящее тело И сердце бережёшь другому.
193. № 193
     «

     Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

     Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.
194. № 194
     «

     Над стихом надо изводиться, как пианисту над клавишами, чтобы усвоить технику. Это не одно вдохновение, но и трудная наука. Легче ювелиру выучиться чеканить драгоценные металлы… А ведь наш русский язык именно драгоценнейший из них. Нет в мире другого, равного ему — по красоте звука и по гармонии концепции.

     Над стихом надо изводиться, как пианисту над клавишами, чтобы усвоить технику. Это не одно вдохновение, но и трудная наука. Легче ювелиру выучиться чеканить драгоценные металлы… А ведь наш русский язык именно драгоценнейший из них. Нет в мире другого, равного ему — по красоте звука и по гармонии концепции.
195. № 195
     «

     Словно молоты громовые Или воды гневных морей, Золотое сердце России Мерно бьется в груди моей.

     Словно молоты громовые Или воды гневных морей, Золотое сердце России Мерно бьется в груди моей.
196. № 196
     «

     Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

     Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.
197. № 197
     «

     Как пожар в лесу, любовь — в судьбе.

     Как пожар в лесу, любовь — в судьбе.
198. № 198
     «

     Бедность воображения обнаружит тот, кто эволюцию личности будет представлять себе всегда в условиях времени и пространства.

     Бедность воображения обнаружит тот, кто эволюцию личности будет представлять себе всегда в условиях времени и пространства.
199. № 199
     «

     Болеть — это такое безобразие, что даже фамилия не должна в нём участвовать.

     Болеть — это такое безобразие, что даже фамилия не должна в нём участвовать.
200. № 200
     «

     Ты умрешь бесславно иль со славой, Но придет и властно глянет в очи Смерть, старик угрюмый и костлявый, Нудный и медлительный рабочий.

     Ты умрешь бесславно иль со славой, Но придет и властно глянет в очи Смерть, старик угрюмый и костлявый, Нудный и медлительный рабочий.