50 лучших цитат — Владимир Набоков

50 цитат, по которым узнают Владимир Набоков: коротко, точно, без воды.

1. № 1
   «

   Я не простой... я тот, который жив среди вас...

   Я не простой... я тот, который жив среди вас...

   — Цинциннат · книга
2. № 2
   «

   ...между его движением и движением отставшей тени, — эта секунда, эта синкопа, — вот редкий сорт времени, в котором живу, — пауза, перебой, — когда сердце как пух...

   ...между его движением и движением отставшей тени, — эта секунда, эта синкопа, — вот редкий сорт времени, в котором живу, — пауза, перебой, — когда сердце как пух...

   — Цинциннат · книга
3. № 3
   «

   Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец... не знаю, как описать, — но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! — как перстень с перлом в кровавом жиру акулы, — о мое верное, мое вечное... и мне довольно этой точки, — собственно, больше ничего не надо.

   Я снимаю с себя оболочку за оболочкой, и наконец... не знаю, как описать, — но вот что знаю: я дохожу путем постепенного разоблачения до последней, неделимой, твердой, сияющей точки, и эта точка говорит: я есмь! — как перстень с перлом в кровавом жиру акулы, — о мое верное, мое вечное... и мне довольно этой точки, — собственно, больше ничего не надо.

   — Цинциннат · книга
4. № 4
   «

   Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому.

   Невольно уступая соблазну логического развития, невольно сковывая в цепь то, что было совершенно безопасно в виде отдельных, неизвестно куда относившихся звеньев, он придавал смысл бессмысленному и жизнь неживому.

   — Приглашение на казнь · книга
5. № 5
   «

   Он был слеп как Мильтон, глух как Бетховен, и глуп как бетон.

   Он был слеп как Мильтон, глух как Бетховен, и глуп как бетон.

   — Дар · книга
6. № 6
   «

   Она смирилась с этим и со многим, многим иным, — потому что, в сущности, жить — это и значит мириться с утратами одной радости за другой, а в её случае и не радостей даже — всего лишь надежд на улучшение. Она думала о нескончаемых волнах боли, которую по какой-то причине приходится сносить ей и мужу; о невидимых великанах, невообразимо терзающих её мальчика; о разлитой в мире несметной нежности; об участи этой нежности, которую либо сминают, либо изводят впустую, либо обращают в безумие; о заброшенных детях, самим себе напевающих песенки по неметеным углам; о прекрасных сорных растениях, которым некуда спрятаться от землепашца и остаётся только беспомощно наблюдать за его обезьяньей сутулой тенью, оставляющей за собой искалеченные цветы, за приближением чудовищной тьмы.

   Она смирилась с этим и со многим, многим иным, — потому что, в сущности, жить — это и значит мириться с утратами одной радости за другой, а в её случае и не радостей даже — всего лишь надежд на улучшение. Она думала о нескончаемых волнах боли, которую по какой-то причине приходится сносить ей и мужу; о невидимых великанах, невообразимо терзающих её мальчика; о разлитой в мире несметной нежности; об участи этой нежности, которую либо сминают, либо изводят впустую, либо обращают в безумие; о заброшенных детях, самим себе напевающих песенки по неметеным углам; о прекрасных сорных растениях, которым некуда спрятаться от землепашца и остаётся только беспомощно наблюдать за его обезьяньей сутулой тенью, оставляющей за собой искалеченные цветы, за приближением чудовищной тьмы.

   — Знаки и символы · книга
7. № 7
   «

   Он чувствовал, как она идёт сзади, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его.

   Он чувствовал, как она идёт сзади, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его.

   — Камера Обскура · книга
8. № 8
   «

   Весь мир был мокр от слёз.

   Весь мир был мокр от слёз.

   — Камера Обскура · книга
9. № 9
   «

   Мои книги, моё солнце – что мне ещё нужно?

   Мои книги, моё солнце – что мне ещё нужно?

   — Зегелькранц · книга
10. № 10
    «

    ... Однако фантазия моя разыгралась, и разыгралась нехорошо, увесисто, как пожилая, но всё ещё кокетливая дама, выпившая лишнее.

    ... Однако фантазия моя разыгралась, и разыгралась нехорошо, увесисто, как пожилая, но всё ещё кокетливая дама, выпившая лишнее.

    — Отчаяние · книга
11. № 11
    «

    Никак не удаётся мне вернуться в свою оболочку и по-старому расположиться в самом себе, — такой там беспорядок: мебель переставлена, лампочка перегорела, прошлое моё разорвано на клочки.

    Никак не удаётся мне вернуться в свою оболочку и по-старому расположиться в самом себе, — такой там беспорядок: мебель переставлена, лампочка перегорела, прошлое моё разорвано на клочки.

    — Отчаяние · книга
12. № 12
    «

    Я переходил в течение того же дня от одного полюса сумасшествия к другому.

    Я переходил в течение того же дня от одного полюса сумасшествия к другому.

    — Гумберт Гумберт · книга
13. № 13
    «

    Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

    Я понял, что мир вовсе не борьба, не череда хищных случайностей, а мерцающая радость, благостное волнение, подарок, не оцененный нами.

    — Благость · книга
14. № 14
    «

    Хоть одну вещь в жизни нужно сделать первоклассно.

    Хоть одну вещь в жизни нужно сделать первоклассно.
15. № 15
    «

    А сколько раз уже он клялся себе, что завтра же с нею порвет, придумывал без труда нужные выражения, но никак не мог себе представить вот ту последнюю минуту, когда пожмет ей руку и спокойно выйдет из комнаты. Вот это движенье, повернуться, уйти казалось немыслимым.

    А сколько раз уже он клялся себе, что завтра же с нею порвет, придумывал без труда нужные выражения, но никак не мог себе представить вот ту последнюю минуту, когда пожмет ей руку и спокойно выйдет из комнаты. Вот это движенье, повернуться, уйти казалось немыслимым.

    — Машенька · книга
16. № 16
    «

    Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

    Она испуганно отказалась от приглашения танцоров и теперь дремала чутким, старушечьим сном, сквозь который огромными шкафами, полными дрожащей посуды, проходил грохот поездов.

    — Машенька · книга
17. № 17
    «

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    — Машенька · книга
18. № 18
    «

    Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.

    Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.

    — Приглашение на казнь · книга
19. № 19
    «

    И в конце концов следовало бы бросить, и я бросил бы, ежели трудился бы для кого-либо сейчас существующего, но так как нет в мире ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека, то заботиться мне приходится только о себе, о той силе, которая нудит высказаться.

    И в конце концов следовало бы бросить, и я бросил бы, ежели трудился бы для кого-либо сейчас существующего, но так как нет в мире ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека, то заботиться мне приходится только о себе, о той силе, которая нудит высказаться.

    — Цинциннат · книга
20. № 20
    «

    Нет ничего ближе к опровержению основных законов физики, чем умышленная езда не по той стороне.

    Нет ничего ближе к опровержению основных законов физики, чем умышленная езда не по той стороне.

    — Гумберт Гумберт · книга
21. № 21
    «

    Она одевала свою уязвимость в броню дешёвой наглости и нарочитой скуки, между тем как я, пользуясь для своих несчастных учёных комментариев искусственным тоном, от которого у меня самого ныли последние зубы, вызывал у своей аудитории такие взрывы грубости, что нельзя было продолжать, о, моя бедная, замученная девочка.

    Она одевала свою уязвимость в броню дешёвой наглости и нарочитой скуки, между тем как я, пользуясь для своих несчастных учёных комментариев искусственным тоном, от которого у меня самого ныли последние зубы, вызывал у своей аудитории такие взрывы грубости, что нельзя было продолжать, о, моя бедная, замученная девочка.

    — Гумберт Гумберт · книга
22. № 22
    «

    Стояла та особая, тяжелая, глуховатая тишина, которая бывает, когда несколько человек молча сидят вокруг больного. Уже начинало светать, воздух в комнате как будто медленно линял...

    Стояла та особая, тяжелая, глуховатая тишина, которая бывает, когда несколько человек молча сидят вокруг больного. Уже начинало светать, воздух в комнате как будто медленно линял...

    — Машенька · книга
23. № 23
    «

    ...король рыдает от радости, трубы трубят, нянька пьяна...

    ...король рыдает от радости, трубы трубят, нянька пьяна...

    — Гумберт Гумберт · книга
24. № 24
    «

    Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

    Говорю я о турах и ангелах, о тайне прочных пигментов, о предсказании в сонете, о спасении в искусстве. И это — единственное бессмертие, которое мы можем с тобой разделить, моя Лолита.

    — Гумберт Гумберт · книга
25. № 25
    «

    Самое звучание слова «секс», с его по-змеиному пришипившейся пошлостью и с кошачьим «кс-кс» на конце, представляется мне до того бессмысленным, что я поневоле сомневаюсь, что за этим словом стоит какое-нибудь настоящее значение.

    Самое звучание слова «секс», с его по-змеиному пришипившейся пошлостью и с кошачьим «кс-кс» на конце, представляется мне до того бессмысленным, что я поневоле сомневаюсь, что за этим словом стоит какое-нибудь настоящее значение.

    — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
26. № 26
    «

    Малолетняя деликвенточка, несмотря на прямоту и симпатичность.

    Малолетняя деликвенточка, несмотря на прямоту и симпатичность.

    — Лолита · книга
27. № 27
    «

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    У большинства человеческих мозгов бывают воскресные дни, а моему было отказано даже в коротеньком отдыхе.

    — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
28. № 28
    «

    Чужих лучей не пропуская, а потому, в состоянии покоя, производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ он научился все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоило на мгновение забыться, не совсем так внимательно следить за собой, за поворотами хитро освещенных плоскостей души, как сразу поднималась тревога.

    Чужих лучей не пропуская, а потому, в состоянии покоя, производя диковинное впечатление одинокого темного препятствия в этом мире прозрачных друг для дружки душ он научился все-таки притворяться сквозистым, для чего прибегал к сложной системе как бы оптических обманов, но стоило на мгновение забыться, не совсем так внимательно следить за собой, за поворотами хитро освещенных плоскостей души, как сразу поднималась тревога.

    — Приглашение на казнь · книга
29. № 29
    «

    ...он испытывал страдание, когда выглядывал в ней что-нибудь особенно прелестное, и отрадное облегчение, когда в ней мелькал какой-нибудь недостаток красоты.

    ...он испытывал страдание, когда выглядывал в ней что-нибудь особенно прелестное, и отрадное облегчение, когда в ней мелькал какой-нибудь недостаток красоты.

    — Дар · книга
30. № 30
    «

    Кто-нибудь когда-нибудь прочтет и станет весь как первое утро в незнакомой стране.

    Кто-нибудь когда-нибудь прочтет и станет весь как первое утро в незнакомой стране.

    — Приглашение на казнь · книга
31. № 31
    «

    Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

    Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

    — Отчаяние · книга
32. № 32
    «

    …Человек не видит того, что не хочет видеть.

    …Человек не видит того, что не хочет видеть.

    — Отчаяние · книга
33. № 33
    «

    Нeт такой вещи, Феликс, которую нельзя было бы эксплуатировать. Скажу болeе: нeт такой вещи, которую нельзя было бы эксплуатировать очень долго и очень успeшно.

    Нeт такой вещи, Феликс, которую нельзя было бы эксплуатировать. Скажу болeе: нeт такой вещи, которую нельзя было бы эксплуатировать очень долго и очень успeшно.

    — Отчаяние · книга
34. № 34
    «

    У каждого есть такие роковые предметы или явления, — в одном случае повторяющейся ландшафт, в другом – цифры, которые боги тщательно подобрали для того, чтобы навлечь значительные для нас события: тут Джон всегда споткнется, там всегда разобьется сердце Дженни.

    У каждого есть такие роковые предметы или явления, — в одном случае повторяющейся ландшафт, в другом – цифры, которые боги тщательно подобрали для того, чтобы навлечь значительные для нас события: тут Джон всегда споткнется, там всегда разобьется сердце Дженни.

    — Гумберт Гумберт · книга
35. № 35
    «

    Что ж, а я вот папиросы курю, и как наш незабвенный доктор Пирс говаривал, не горжусь этим, но чрезвычайно это люблю!

    Что ж, а я вот папиросы курю, и как наш незабвенный доктор Пирс говаривал, не горжусь этим, но чрезвычайно это люблю!

    — Мисс Протт · книга
36. № 36
    «

    Как утешать тебя? Ты словно — мрамор: торжественное белое страданье…

    Как утешать тебя? Ты словно — мрамор: торжественное белое страданье…

    — Эдмонд · книга
37. № 37
    «

    Мать не раз пробовала узнать у дочери кое-какие подробности брака и пытливо спрашивала; «Ты беременна? Я уверена, что уже беременна». «Да что ты, — отвечала дочь, — я давно родила».

    Мать не раз пробовала узнать у дочери кое-какие подробности брака и пытливо спрашивала; «Ты беременна? Я уверена, что уже беременна». «Да что ты, — отвечала дочь, — я давно родила».

    — Защита Лужина · книга
38. № 38
    «

    Её душа, как свет необычайный, как белый блеск за дивными дверьми, меня влечёт. Войди, художник тайный, и кисть возьми.

    Её душа, как свет необычайный, как белый блеск за дивными дверьми, меня влечёт. Войди, художник тайный, и кисть возьми.
39. № 39
    «

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:
40. № 40
    «

    Литература — это феномен языка, а не идей.

    Литература — это феномен языка, а не идей.
41. № 41
    «

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    Я теперь пытался ухватиться за старые декорации и спасти хотя бы гербарий прошлого.

    — Гумберт Гумберт · книга
42. № 42
    «

    Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывет кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу убивать.

    Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывет кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу убивать.
43. № 43
    «

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    — Письма к Вере · книга
44. № 44
    «

    Детство, о котором он никогда прежде не думал, отстраняя его с лёгким содроганием, чтобы не найти в нём дремлющих ужасов, унизительных обид, оказывалось ныне удивительно безопасным местом, где можно было совершить приятные, не лишённые пронзительной прелести экскурсии...

    Детство, о котором он никогда прежде не думал, отстраняя его с лёгким содроганием, чтобы не найти в нём дремлющих ужасов, унизительных обид, оказывалось ныне удивительно безопасным местом, где можно было совершить приятные, не лишённые пронзительной прелести экскурсии...

    — Защита Лужина · книга
45. № 45
    «

    Словом, я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться, точно хотел затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей меня.

    Словом, я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться, точно хотел затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей меня.

    — Цинциннат · книга
46. № 46
    «

    Кто бреется, тот каждое утро молодеет на день.

    Кто бреется, тот каждое утро молодеет на день.

    — Машенька · книга
47. № 47
    «

    Почему-то я всё видел перед собой — образ дрожал и шелковисто поблёскивал на влажной сетчатке — яркую девочку двенадцати лет, сидящую на пороге и камушками звонко попадающую в пустую жестянку.

    Почему-то я всё видел перед собой — образ дрожал и шелковисто поблёскивал на влажной сетчатке — яркую девочку двенадцати лет, сидящую на пороге и камушками звонко попадающую в пустую жестянку.

    — Гумберт Гумберт · книга
48. № 48
    «

    ...мы склонны наделять наших друзей той устойчивостью свойств и судьбы, которую приобретают литературные герои в уме у читателя.

    ...мы склонны наделять наших друзей той устойчивостью свойств и судьбы, которую приобретают литературные герои в уме у читателя.

    — Гумберт Гумберт · книга
49. № 49
    «

    Мы не половые изверги! Мы не насилуем, как это делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами, которые достаточно приспособились, чтобы сдерживать свои порывы в присутствии взрослых, но готовы отдать много, много лет жизни за одну возможность прикоснуться к нимфетке.

    Мы не половые изверги! Мы не насилуем, как это делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами, которые достаточно приспособились, чтобы сдерживать свои порывы в присутствии взрослых, но готовы отдать много, много лет жизни за одну возможность прикоснуться к нимфетке.

    — Гумберт Гумберт · книга
50. № 50
    «

    Если вывеска придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — мы просто должны были там побывать, должны были там накупить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры и Новинки» прямо околдовывала её своим хореическим ритмом. Если какой-нибудь кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», она механически реагировала на приглашение, даром что все напитки везде были ледяные. Это к ней обращались рекламы, это она была идеальным потребителем, субъектом и объектом каждого подлого плаката.

    Если вывеска придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — мы просто должны были там побывать, должны были там накупить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры и Новинки» прямо околдовывала её своим хореическим ритмом. Если какой-нибудь кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», она механически реагировала на приглашение, даром что все напитки везде были ледяные. Это к ней обращались рекламы, это она была идеальным потребителем, субъектом и объектом каждого подлого плаката.

    — Лолита · книга