35 цитат на тему «архитектура» для размышлений

35 цитат про «архитектура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Над некоторыми районами Ленинск-Кузнецка время не властно — здесь дома старой сталинской малоэтажной застройки. Глазу не за что зацепиться. Эти дома создавались не для красоты. Для красоты был сталинский ампир в Москве и Ленинграде. Здесь всё говорит: «Нечего отвлекаться! Работать надо!»

   Над некоторыми районами Ленинск-Кузнецка время не властно — здесь дома старой сталинской малоэтажной застройки. Глазу не за что зацепиться. Эти дома создавались не для красоты. Для красоты был сталинский ампир в Москве и Ленинграде. Здесь всё говорит: «Нечего отвлекаться! Работать надо!»

   — Леонид Каневский
2. «

   Сооружение границы, обособляющий внутреннее от внешнего, представляет собой первичный акт архитектуры.

   Сооружение границы, обособляющий внутреннее от внешнего, представляет собой первичный акт архитектуры.

   — Рудольф Арнхейм · книга
3. «

   Хотя я постепенно преодолевал благоговейный страх перед строениями, преобладающими здесь, в Блуте, это местечко меня пугало. Я видывал менее прочные на вид горы!

   Хотя я постепенно преодолевал благоговейный страх перед строениями, преобладающими здесь, в Блуте, это местечко меня пугало. Я видывал менее прочные на вид горы!

   — Роберт Асприн · книга
4. «

   Голову даю на отсечение — маршрут стал другим. Ей-богу, это место непрестанно меняется, здание поворачивается на своем фундаменте, со скрипом приноравливается к переделкам. Словно строители-невидимки еженощно перекладывают стены, пробивают новые дверные проемы, добавляют проходы в запутанную сеть коридоров.

   Голову даю на отсечение — маршрут стал другим. Ей-богу, это место непрестанно меняется, здание поворачивается на своем фундаменте, со скрипом приноравливается к переделкам. Словно строители-невидимки еженощно перекладывают стены, пробивают новые дверные проемы, добавляют проходы в запутанную сеть коридоров.

   — Сэм Хайес · книга
5. «

   Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

   Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

   — Алексей Иванов · книга
6. «

   Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

   Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

   — Оскар Нимейер
7. «

   Хорошее архитектурное сооружение должно четко вписываться в ландшафт. Оно не должно выглядеть так, словно возникло из ниоткуда по случайной прихоти; оно должно вырастать органично, формируемое ветром и дождем, словно высеченное из скалы. Комнаты перетекают не только из одной в другую, но и в окружающий мир.

   Хорошее архитектурное сооружение должно четко вписываться в ландшафт. Оно не должно выглядеть так, словно возникло из ниоткуда по случайной прихоти; оно должно вырастать органично, формируемое ветром и дождем, словно высеченное из скалы. Комнаты перетекают не только из одной в другую, но и в окружающий мир.

   — Дженнифер Макмахон · книга
8. «

   У нас богачи вообще не умеют строить дома! В Подмосковье на Рублёвку если заехать, там в девяностые такое понастроили, это просто архитектурный фурункул. Такое ощущение, что они позвали архитектора и сказали: «Так, возьми все свои идеи и блевани на эти двадцать квадратных соток». И всё обнесено таким забором, который, сука, не возьмут варвары, хотя варвары, блин, за забором!

   У нас богачи вообще не умеют строить дома! В Подмосковье на Рублёвку если заехать, там в девяностые такое понастроили, это просто архитектурный фурункул. Такое ощущение, что они позвали архитектора и сказали: «Так, возьми все свои идеи и блевани на эти двадцать квадратных соток». И всё обнесено таким забором, который, сука, не возьмут варвары, хотя варвары, блин, за забором!

   — Руслан Белый
9. «

   Двигаюсь из грязного Петербурга Достоевского в не более чистые окраины города – пространства урбана постсоветского. Эпитеты продолжая, скажу: «Под властью рациональности, Изыски архитектуры здесь пали жертвой функциональности».

   Двигаюсь из грязного Петербурга Достоевского в не более чистые окраины города – пространства урбана постсоветского. Эпитеты продолжая, скажу: «Под властью рациональности, Изыски архитектуры здесь пали жертвой функциональности».
10. «

    Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

    Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

    — Илья Варламов
11. «

    В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

    В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

    — Глория Стайнем
12. «

    …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

    …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

    — Джейн Лителл · книга
13. «

    Архитектура похожа на письмо. Вам нужно редактировать её снова и снова, чтобы она выглядела легко.

    Архитектура похожа на письмо. Вам нужно редактировать её снова и снова, чтобы она выглядела легко.

    — Заха Хадид
14. «

    Мода, как и архитектура, — вопрос пропорций.

    Мода, как и архитектура, — вопрос пропорций.

    — Коко Шанель
15. «

    ...красота — не прихоть полубога, А хищный глазомер простого столяра.

    ...красота — не прихоть полубога, А хищный глазомер простого столяра.

    — Осип Мандельштам
16. «

    Нарготронд прекрасен, но он спрятался под землю и не умеет летать... Мы любим строить дворцы, а приходится — крепости...

    Нарготронд прекрасен, но он спрятался под землю и не умеет летать... Мы любим строить дворцы, а приходится — крепости...

    — Ольга Брилёва · книга
17. «

    Если бы небо дало людям проницательный взор орла, можно ли сомневаться в том, что законы архитектуры тот час бы изменились. Потребовались бы правила более сложные.

    Если бы небо дало людям проницательный взор орла, можно ли сомневаться в том, что законы архитектуры тот час бы изменились. Потребовались бы правила более сложные.

    — Стендаль · книга
18. «

    По барельефам старинных зданий читаешь фасады, как книгу живого участия в событиях камня, и видишь, какими мы станем после наложенного алебастра.

    По барельефам старинных зданий читаешь фасады, как книгу живого участия в событиях камня, и видишь, какими мы станем после наложенного алебастра.

    — Андрей Николаевич Дмитриев
19. «

    — А ты вообще учился? — Да... <...> — На очном? — Очном. — А если ты на очном учился, что ж ты мне, архитектор, такую ванную сбацал, а? — Сергей Михалыч, дизайн такой... — Дизаааайн?!

    — А ты вообще учился? — Да... <...> — На очном? — Очном. — А если ты на очном учился, что ж ты мне, архитектор, такую ванную сбацал, а? — Сергей Михалыч, дизайн такой... — Дизаааайн?!

    — Сергей Михайлович (Михалыч) · фильм
20. «

    Прежде чем что-либо строить — слушайте город, прежде чем что-либо сносить — слушайте сердце.

    Прежде чем что-либо строить — слушайте город, прежде чем что-либо сносить — слушайте сердце.

    — Норман Фостер