54 цитаты «бесчувственность» — избранное

Тема «бесчувственность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 54 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — А вы? Что с вашим сердцем? — Разве ты не слышала? У меня нет сердца, все об этом знают. — Только не я, Миледи.

   — А вы? Что с вашим сердцем? — Разве ты не слышала? У меня нет сердца, все об этом знают. — Только не я, Миледи.

   — леди Мэри Тэлбот (Кроули) · сериал
2. «

   Он смотрел на все это и думал: «Я могу получить любую из этих женщин, потому что у меня есть пять миллионов». Но напрасно ждал он того волнения в крови, которое так часто испытывал раньше перед входом в ночной ресторан, когда из-под одежды высовывалась женская ножка. Ведь теперь он знал, что может иметь все. Пять миллионов. Он мог быть здесь сегодня, завтра и послезавтра, так часто, как ему этого захочется…

   Он смотрел на все это и думал: «Я могу получить любую из этих женщин, потому что у меня есть пять миллионов». Но напрасно ждал он того волнения в крови, которое так часто испытывал раньше перед входом в ночной ресторан, когда из-под одежды высовывалась женская ножка. Ведь теперь он знал, что может иметь все. Пять миллионов. Он мог быть здесь сегодня, завтра и послезавтра, так часто, как ему этого захочется…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Мы потеряли Маришку... — О, мои дорогие, успокойтесь, я найду себе новую невесту. — Что? У вас нет ни капли сочувствия! — Вы не любите нас? — Нет! Я бесстрастен! Я не чувствую ни любви, ни страха, ни радости, ни жалости и мне хорошо! Я буду жить вечно.

   — Мы потеряли Маришку... — О, мои дорогие, успокойтесь, я найду себе новую невесту. — Что? У вас нет ни капли сочувствия! — Вы не любите нас? — Нет! Я бесстрастен! Я не чувствую ни любви, ни страха, ни радости, ни жалости и мне хорошо! Я буду жить вечно.

   — Алира · фильм
4. «

   Как иногда хочется — чтобы холодно. Чтобы сердце — до бесчувствия. Чтобы душа — гранитом, бетоном, камнем. Чтобы взгляд — льдом, снегом, инеем. Чтобы не любить, чтобы не больно. Чтобы дышать прозрачным небом и не знать земных страстей. Чтобы не хотеть рук, не искать в оглохшем мире жалкие крохи тепла. Чтобы скалой — в любом шторме, чтобы безразличие вместо всех разбитых надежд. Чтобы уверенный шаг вместо бесполезных попыток, чтобы не гнули и не ломали слова «останемся друзьями». Чтобы любые слова — оставались лишь словами. Чтобы не жить, почти умирая, а умереть, оставшись живым. И иногда почти получается, и уже чувствуешь в груди этот холод, и уже ждешь его, готов к нему... но почему-то мама смотрит на твое лицо и начинает плакать.

   Как иногда хочется — чтобы холодно. Чтобы сердце — до бесчувствия. Чтобы душа — гранитом, бетоном, камнем. Чтобы взгляд — льдом, снегом, инеем. Чтобы не любить, чтобы не больно. Чтобы дышать прозрачным небом и не знать земных страстей. Чтобы не хотеть рук, не искать в оглохшем мире жалкие крохи тепла. Чтобы скалой — в любом шторме, чтобы безразличие вместо всех разбитых надежд. Чтобы уверенный шаг вместо бесполезных попыток, чтобы не гнули и не ломали слова «останемся друзьями». Чтобы любые слова — оставались лишь словами. Чтобы не жить, почти умирая, а умереть, оставшись живым. И иногда почти получается, и уже чувствуешь в груди этот холод, и уже ждешь его, готов к нему... но почему-то мама смотрит на твое лицо и начинает плакать.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Смотри мне в глаза. Смотри внимательно! – сказала она, удерживая мою голову, как я ни уворачивался. – Нельзя так отгораживаться от всего. Я знаю, страдать тяжело, никто страдать не любит. Все мы хотели бы иметь броню, которая защищала бы нас от боли. Но когда строишь вокруг себя стены, чтобы защититься от внешних сил, потом оказывается – ты сам себя заточил в тюрьму. Не отгораживайся, сынок. Лучше мучиться, чем стать бесчувственным чурбаном. Если ты прячешься в броню, то упускаешь всё самое лучшее в жизни! Обещай мне кое-что. Обещай мне, что ничего не упустишь. Что не проглядишь ни одной радости. Ни одной. Обещаешь?

   Смотри мне в глаза. Смотри внимательно! – сказала она, удерживая мою голову, как я ни уворачивался. – Нельзя так отгораживаться от всего. Я знаю, страдать тяжело, никто страдать не любит. Все мы хотели бы иметь броню, которая защищала бы нас от боли. Но когда строишь вокруг себя стены, чтобы защититься от внешних сил, потом оказывается – ты сам себя заточил в тюрьму. Не отгораживайся, сынок. Лучше мучиться, чем стать бесчувственным чурбаном. Если ты прячешься в броню, то упускаешь всё самое лучшее в жизни! Обещай мне кое-что. Обещай мне, что ничего не упустишь. Что не проглядишь ни одной радости. Ни одной. Обещаешь?

   — Марсело Фигерас · книга
6. «

   …и вообще, она замечала, религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными.

   …и вообще, она замечала, религиозный экстаз делает людей черствыми («идеи» разные – тоже), бесчувственными.

   — Вирджиния Вулф · книга
7. «

   В эту минуту я впервые по-настоящему понял, как далеко во мне подвинулся процесс окостенения: я скользил по жизни, словно по быстро текущей зеркальной воде, нигде не задерживаясь, не пуская корней, и очень хорошо знал, что в этом холоде есть что-то от мертвеца, от трупа — пусть ещё без гнилостного запаха тления, но это душевное окоченение, эта жуткая, ледяная бесчувственность уже словно предваряли подлинную, зримую смерть.

   В эту минуту я впервые по-настоящему понял, как далеко во мне подвинулся процесс окостенения: я скользил по жизни, словно по быстро текущей зеркальной воде, нигде не задерживаясь, не пуская корней, и очень хорошо знал, что в этом холоде есть что-то от мертвеца, от трупа — пусть ещё без гнилостного запаха тления, но это душевное окоченение, эта жуткая, ледяная бесчувственность уже словно предваряли подлинную, зримую смерть.

   — Стефан Цвейг · книга
8. «

   Я устал, Арабелла. Мой дом не нашел уют. Мой дом без тебя пустует, мой дом без крыши, Когда тебя нет. И я ни черта не слышу - Ни реплик, ни слов. Не чувствую, если бьют.

   Я устал, Арабелла. Мой дом не нашел уют. Мой дом без тебя пустует, мой дом без крыши, Когда тебя нет. И я ни черта не слышу - Ни реплик, ни слов. Не чувствую, если бьют.
9. «

   Виджер был всем, чем Спок когда-либо мечтал стать. А теперь Виджер был бесплоден! Он никогда не почувствует боль. Или радость. Или сомнение. Он был так полностью и великолепно логичен, что его накопленные знания стали абсолютно бесполезны.

   Виджер был всем, чем Спок когда-либо мечтал стать. А теперь Виджер был бесплоден! Он никогда не почувствует боль. Или радость. Или сомнение. Он был так полностью и великолепно логичен, что его накопленные знания стали абсолютно бесполезны.

   — Джин Родденберри · книга
10. «

    Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.

    Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.

    — Патрик Зюскинд · книга
11. «

    Скрытое за крепкими преградами сердце становится льдом.

    Скрытое за крепкими преградами сердце становится льдом.

    — Фрэнк Герберт · книга
12. «

    Настоящий учёный обязан отказаться от чувств. Чувства приводят к трагедиям.

    Настоящий учёный обязан отказаться от чувств. Чувства приводят к трагедиям.

    — Кир Булычев · книга
13. «

    Есть вещи, которые могут потрясти человека, их немного, очень немного, но вся беда в том, что, если часто их применять, они перестают действовать. Ибо человек обладает ужасной способностью становиться бесчувственным, когда ему вздумается.

    Есть вещи, которые могут потрясти человека, их немного, очень немного, но вся беда в том, что, если часто их применять, они перестают действовать. Ибо человек обладает ужасной способностью становиться бесчувственным, когда ему вздумается.

    — Бертольд Брехт · книга
14. «

    Характерная особенность андроидов — рассуждать о проблемах всемирного значения в шутливой манере. Полнейшая бесчувственность, непонимание смысловой нагрузки произносимых слов. Лишь пустое, формальное умствование; определения и аксиомы.

    Характерная особенность андроидов — рассуждать о проблемах всемирного значения в шутливой манере. Полнейшая бесчувственность, непонимание смысловой нагрузки произносимых слов. Лишь пустое, формальное умствование; определения и аксиомы.

    — Филип К. Дик · книга
15. «

    Надо признать, что философия хорошо научила человека переносить всякого рода несчастия, вооружив его либо терпением, либо, если уж очень трудно вытерпеть, то самым верным средством: полнейшим бесчувствием. Однако все эти способы годятся лишь для души здоровой, которая владеет своими силами, способна рассуждать и решать, но они совершенно бессильны, когда душа впадает в безумие, когда она потрясена, надломлена.

    Надо признать, что философия хорошо научила человека переносить всякого рода несчастия, вооружив его либо терпением, либо, если уж очень трудно вытерпеть, то самым верным средством: полнейшим бесчувствием. Однако все эти способы годятся лишь для души здоровой, которая владеет своими силами, способна рассуждать и решать, но они совершенно бессильны, когда душа впадает в безумие, когда она потрясена, надломлена.

    — Мишель де Монтень · книга
16. «

    Все в этом мире вырвано с корнем, зависло в безжизненно-сером воздухе, все держится на одном дыхании, коротком и слабом. Почему мое сердце не из камня?

    Все в этом мире вырвано с корнем, зависло в безжизненно-сером воздухе, все держится на одном дыхании, коротком и слабом. Почему мое сердце не из камня?

    — Кормак Маккарти · книга
17. «

    — Зачем ты это сделал? — Пусть они внизу поедят. — А если так сделают все сверху? — Они так и делают.

    — Зачем ты это сделал? — Пусть они внизу поедят. — А если так сделают все сверху? — Они так и делают.

    — Горенг · фильм
18. «

    Часто мне хочется разодрать себе грудь и размозжить голову оттого, что люди так мало способны дать друг другу. Увы, если во мне самом нет любви, радости, восторга и жара, другой не подарит мне их, и, будь мое сердце полно блаженства, я не сделаю счастливым того, кто стоит передо мной, бесчувственный и бессильный.

    Часто мне хочется разодрать себе грудь и размозжить голову оттого, что люди так мало способны дать друг другу. Увы, если во мне самом нет любви, радости, восторга и жара, другой не подарит мне их, и, будь мое сердце полно блаженства, я не сделаю счастливым того, кто стоит передо мной, бесчувственный и бессильный.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
19. «

    — Когда? — Когда, что? — Когда ты начал убивать людей? — Сколько себя помню, я всегда убивал… — Значит… ты убил многих… — Ну…Даже не знаю, сколько… — И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься? — Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут. — Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил? — Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство. — А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой? — Они… Не знают меня.

    — Когда? — Когда, что? — Когда ты начал убивать людей? — Сколько себя помню, я всегда убивал… — Значит… ты убил многих… — Ну…Даже не знаю, сколько… — И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься? — Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут. — Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил? — Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство. — А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой? — Они… Не знают меня.

    — Джан Ми
20. «

    — Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

    — Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

    — Симона де Бовуар · книга