56 цитат на тему «бесчувственность» для поста

Тема «бесчувственность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 56 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Когда? — Когда, что? — Когда ты начал убивать людей? — Сколько себя помню, я всегда убивал… — Значит… ты убил многих… — Ну…Даже не знаю, сколько… — И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься? — Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут. — Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил? — Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство. — А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой? — Они… Не знают меня.

   — Когда? — Когда, что? — Когда ты начал убивать людей? — Сколько себя помню, я всегда убивал… — Значит… ты убил многих… — Ну…Даже не знаю, сколько… — И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься? — Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут. — Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил? — Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство. — А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой? — Они… Не знают меня.

   — Джан Ми
2. «

   Если ничто не способно задеть тебя за живое, значит, ты давно умер.

   Если ничто не способно задеть тебя за живое, значит, ты давно умер.

   — Авессалом Подводный · книга
3. «

   Бесчувственный ко всему, жаждущий лишь утешений порока, Дориан Грей, человек с оскверненным воображением и бунтующей душой, спешил вперед...

   Бесчувственный ко всему, жаждущий лишь утешений порока, Дориан Грей, человек с оскверненным воображением и бунтующей душой, спешил вперед...

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   — А вы? Что с вашим сердцем? — Разве ты не слышала? У меня нет сердца, все об этом знают. — Только не я, Миледи.

   — А вы? Что с вашим сердцем? — Разве ты не слышала? У меня нет сердца, все об этом знают. — Только не я, Миледи.

   — леди Мэри Тэлбот (Кроули) · сериал
5. «

   Я не умею протягивать руки вперед, я не умею трогать вещи. Впрочем, когда я что-нибудь трогаю, то ничего не чувствую.

   Я не умею протягивать руки вперед, я не умею трогать вещи. Впрочем, когда я что-нибудь трогаю, то ничего не чувствую.

   — Ален Леруа · фильм
6. «

   Никто не расстроится, если ты умрешь, потому что ты уже мертва. У тебя бесчувственное сердце...

   Никто не расстроится, если ты умрешь, потому что ты уже мертва. У тебя бесчувственное сердце...

   — Сюзанна Кейсен · фильм
7. «

   Вы, сударь, камень, сударь, лед.

   Вы, сударь, камень, сударь, лед.

   — Александр Сергеевич Грибоедов · книга
8. «

   — А вдруг у него с сердцем плохо? — спросил Манни. — С каким сердцем? — спросила Ма.

   — А вдруг у него с сердцем плохо? — спросил Манни. — С каким сердцем? — спросила Ма.

   — Джастин Торрес · книга
9. «

   Между каждым копом и смертью лежит толстая броня бесчувственности, однако, если жертвой оказывается другой коп, этот толстый мозолистый слой прорывается и чувства выплескиваются наружу, как древесный сок весной.

   Между каждым копом и смертью лежит толстая броня бесчувственности, однако, если жертвой оказывается другой коп, этот толстый мозолистый слой прорывается и чувства выплескиваются наружу, как древесный сок весной.

   — Джеффри Линдсей · книга
10. «

    Он стал одним из тех, для кого не существует ни любви, ни женщин. Он, кому выпало на долю в единое мгновение жизни любить и быть любимым, он, кто так полно изведал всю глубину чувств, не испытывал более желание искать то, что слишком рано само упало в его неокрепшие, податливые, несмелые ещё руки. Он объездил много стран — один из тех невозмутимых, корректных британцев, коих молва нередко называет бесчувственными, потому что они так молчаливы, а взор их равнодушно скользит мимо женских лиц и женских улыбок. И никто не догадывается, что, быть может, они носят в душе картины, навеки приковавшие их внутренний взор, что память о былом горит в их крови, как неугасимая лампада перед ликом мадонны...

    Он стал одним из тех, для кого не существует ни любви, ни женщин. Он, кому выпало на долю в единое мгновение жизни любить и быть любимым, он, кто так полно изведал всю глубину чувств, не испытывал более желание искать то, что слишком рано само упало в его неокрепшие, податливые, несмелые ещё руки. Он объездил много стран — один из тех невозмутимых, корректных британцев, коих молва нередко называет бесчувственными, потому что они так молчаливы, а взор их равнодушно скользит мимо женских лиц и женских улыбок. И никто не догадывается, что, быть может, они носят в душе картины, навеки приковавшие их внутренний взор, что память о былом горит в их крови, как неугасимая лампада перед ликом мадонны...

    — Стефан Цвейг · книга
11. «

    Что важнее, расширять кругозор или демонстрировать чувства? Может, даже сам вопрос неверный, потому что у тебя чувства нет. Вероятно, если подавить их и жить исключительно логикой, можно стать выдающимся полезным человеком, но ты останешься одинок и будешь никому не нужен.

    Что важнее, расширять кругозор или демонстрировать чувства? Может, даже сам вопрос неверный, потому что у тебя чувства нет. Вероятно, если подавить их и жить исключительно логикой, можно стать выдающимся полезным человеком, но ты останешься одинок и будешь никому не нужен.

    — Дэниел Киз · книга
12. «

    Долгая зима смеялась мне в глаза, Но лишь она со мной была, она была со мною вместе. Долгая зима, я все ей отдала за то, чтоб стало у меня такое ледяное сердце...

    Долгая зима смеялась мне в глаза, Но лишь она со мной была, она была со мною вместе. Долгая зима, я все ей отдала за то, чтоб стало у меня такое ледяное сердце...
13. «

    — Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

    — Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

    — Симона де Бовуар · книга
14. «

    Кого ничто не сердит, у того нет сердца, а бесчувственный не может быть личностью.

    Кого ничто не сердит, у того нет сердца, а бесчувственный не может быть личностью.

    — Бальтасар Грасиан-и-Моралес
15. «

    Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.

    Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.

    — Патрик Зюскинд · книга
16. «

    Я не сожалею, никаких эмоций. Возможно, под моей кожей монстр.

    Я не сожалею, никаких эмоций. Возможно, под моей кожей монстр.
17. «

    Я обычная ледышка. Очень холодная. Я так считаю. <...> Я не могу, не умею чувствовать. Я окоченел от холода. Мне, кажется, что я все время хожу вокруг этого холода в этом ужасном ледяном царстве...

    Я обычная ледышка. Очень холодная. Я так считаю. <...> Я не могу, не умею чувствовать. Я окоченел от холода. Мне, кажется, что я все время хожу вокруг этого холода в этом ужасном ледяном царстве...

    — Анастасия Руденская · книга
18. «

    Сделалось все это оттого, — думал Нехлюдов, — что все эти люди — губернаторы, смотрители, околоточные, городовые — считают, что есть на свете такие положения, в которых человеческое отношение с человеком не обязательно. Ведь все эти люди — и Масленников, и смотритель, и конвойный, — все они, если бы не были губернаторами, смотрителями, офицерами, двадцать раз подумали бы о том, можно ли отправлять людей в такую жару и такой кучей, двадцать раз дорогой остановились бы и, увидав, что человек слабеет, задыхается, вывели бы его из толпы, свели бы его в тень, дали бы воды, дали бы отдохнуть и, когда случилось несчастье, выказали бы сострадание. Они не сделали этого, даже мешали делать это другим только потому, что они видели перед собой не людей и свои обязанности перед ними, а службу и ее требования, которые они ставили выше требований человеческих отношений. В этом все, — думал Нехлюдов. — Если можно признать, что что бы то ни было важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном, исключительном случае, то нет преступления, которое нельзя бы было совершать над людьми, не считая себя виноватым.

    Сделалось все это оттого, — думал Нехлюдов, — что все эти люди — губернаторы, смотрители, околоточные, городовые — считают, что есть на свете такие положения, в которых человеческое отношение с человеком не обязательно. Ведь все эти люди — и Масленников, и смотритель, и конвойный, — все они, если бы не были губернаторами, смотрителями, офицерами, двадцать раз подумали бы о том, можно ли отправлять людей в такую жару и такой кучей, двадцать раз дорогой остановились бы и, увидав, что человек слабеет, задыхается, вывели бы его из толпы, свели бы его в тень, дали бы воды, дали бы отдохнуть и, когда случилось несчастье, выказали бы сострадание. Они не сделали этого, даже мешали делать это другим только потому, что они видели перед собой не людей и свои обязанности перед ними, а службу и ее требования, которые они ставили выше требований человеческих отношений. В этом все, — думал Нехлюдов. — Если можно признать, что что бы то ни было важнее чувства человеколюбия, хоть на один час и хоть в каком-нибудь одном, исключительном случае, то нет преступления, которое нельзя бы было совершать над людьми, не считая себя виноватым.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    — Нисио Исин · книга
20. «

    Лучше ничего не чувствовать, чем всю жизнь мучиться.

    Лучше ничего не чувствовать, чем всю жизнь мучиться.

    — Р (R) · фильм