129 цитат по теме «безнадежность» без воды

Собрали 129 цитат на тему «безнадежность» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   ... Это была особая необычайно гадкая vonn, которая исходит только от преступников, бллин, – вроде как пыльный такой, тусклый запах безнадёжности.

   ... Это была особая необычайно гадкая vonn, которая исходит только от преступников, бллин, – вроде как пыльный такой, тусклый запах безнадёжности.

   — Энтони Бёрджесс · книга
2. «

   ...переступить через безнадежность можно. И нужно.

   ...переступить через безнадежность можно. И нужно.

   — Геннадий Шпаликов · книга
3. «

   — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

   — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

   — Край · игра
4. «

   Но кто бы решился смутить такую ясноглазую милочку? Упоминал ли я где-нибудь, что её голая рука была отмечена прививочной осьмеркой оспы? Что я любил её безнадежно? Что ей было всего четырнадцать лет?

   Но кто бы решился смутить такую ясноглазую милочку? Упоминал ли я где-нибудь, что её голая рука была отмечена прививочной осьмеркой оспы? Что я любил её безнадежно? Что ей было всего четырнадцать лет?

   — Владимир Набоков · книга
5. «

   Сейчас я понимаю, насколько безнадежно навести порядок на планете с населением, превышающим два миллиарда человек. Сама эта цифра из разряда чудес, опрокидывающих наши практические подходы.

   Сейчас я понимаю, насколько безнадежно навести порядок на планете с населением, превышающим два миллиарда человек. Сама эта цифра из разряда чудес, опрокидывающих наши практические подходы.

   — Сол Беллоу · книга
6. «

   — Есть ли у нас план? — Может, будем безутешно рыдать?

   — Есть ли у нас план? — Может, будем безутешно рыдать?

   — Сэйлем Сэйберхеген · сериал
7. «

   В мире, где всем завладела пошлость, нет и не может быть ничего нового.

   В мире, где всем завладела пошлость, нет и не может быть ничего нового.

   — Екатерина Гениева · книга
8. «

   Их супружеская жизнь не знала радостей, дни были похожи один на другой.

   Их супружеская жизнь не знала радостей, дни были похожи один на другой.

   — Рю Мураками · книга
9. «

   Необразованные греки прибегали к мифам, чтобы объяснить безнадёжность судьбы и смысл своих несчастных судеб.

   Необразованные греки прибегали к мифам, чтобы объяснить безнадёжность судьбы и смысл своих несчастных судеб.

   — Кэрри Брэдшоу · сериал
10. «

    — Надо мной можно смеяться. — Смеяться не буду. Смеяться стоит над теми, кто еще не безнадежен. Чтобы поняли. А ты — безнадежен.

    — Надо мной можно смеяться. — Смеяться не буду. Смеяться стоит над теми, кто еще не безнадежен. Чтобы поняли. А ты — безнадежен.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких нибудь почтенных идолов, снабдить каких нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до Гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни. Ведь именно это я ненавидел и проклинал непримиримей, чем прочее, – это довольство, это здоровье, это прекраснодушие, этот благоухоженный оптимизм мещанина, это процветание всего посредственного, нормального, среднего.

    Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких нибудь почтенных идолов, снабдить каких нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до Гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни. Ведь именно это я ненавидел и проклинал непримиримей, чем прочее, – это довольство, это здоровье, это прекраснодушие, этот благоухоженный оптимизм мещанина, это процветание всего посредственного, нормального, среднего.

    — Герман Гессе · книга
12. «

    Последней умирает безнадёжность.

    Последней умирает безнадёжность.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    With things like "wisdom", I can't look forward; There's no reason, so I keep rotting If only things could be wound back.

    With things like "wisdom", I can't look forward; There's no reason, so I keep rotting If only things could be wound back.
14. «

    ...слепота, помимо прочего, это ещё и пребывание в мире, где исчезла надежда.

    ...слепота, помимо прочего, это ещё и пребывание в мире, где исчезла надежда.

    — Жозе Сарамаго · книга
15. «

    Противиться мне — дело безнадежное.

    Противиться мне — дело безнадежное.

    — Джин (Jin) · игра
16. «

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.

    Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо... Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.
17. «

    Почти всегда можно понять, получится или нет, в течение первых двух недель. Поразительно, как много людей годами или даже десятилетиями остаются в кандалах, в протяженном обоюдном состоянии самообмана и ложных надежд, тогда как ответ им даётся в первые две недели.

    Почти всегда можно понять, получится или нет, в течение первых двух недель. Поразительно, как много людей годами или даже десятилетиями остаются в кандалах, в протяженном обоюдном состоянии самообмана и ложных надежд, тогда как ответ им даётся в первые две недели.

    — Халед Хоссейни · книга
18. «

    Вспомнить как всё начиналось, и прожить это снова Но пепел падает вниз, и я ещё не готов Так жить скажи как надо, пролетая этажи И вместе остаёмся только я и ты Нам наплевать на всё, что ждёт нас впереди Но есть одна проблема, как мне найти выход

    Вспомнить как всё начиналось, и прожить это снова Но пепел падает вниз, и я ещё не готов Так жить скажи как надо, пролетая этажи И вместе остаёмся только я и ты Нам наплевать на всё, что ждёт нас впереди Но есть одна проблема, как мне найти выход
19. «

    Иногда она тихо плакала, это было душераздирающее зрелище. Истерика – все-таки спектакль. Действие. А тихие слезы – это горе и безнадежность.

    Иногда она тихо плакала, это было душераздирающее зрелище. Истерика – все-таки спектакль. Действие. А тихие слезы – это горе и безнадежность.

    — Виктория Токарева · книга
20. «

    ...в нашем обществе бедная, некрасивая да еще и умная женщина обречена на незавидное существование, к которому полезно привыкать как можно раньше. Красоте прощается все, даже тупость. А если к ней приложен и ум, то он уже не справедливая компенсация, которую природа, восстанавливая равновесие, дарует самым обделенным из своих детей, а безделушка, роскошь, побочный довесок к сокровищу. Уродство же всегда виновно, и мне выпала злая участь, а тем, что я не дура, она лишь усугублялась.

    ...в нашем обществе бедная, некрасивая да еще и умная женщина обречена на незавидное существование, к которому полезно привыкать как можно раньше. Красоте прощается все, даже тупость. А если к ней приложен и ум, то он уже не справедливая компенсация, которую природа, восстанавливая равновесие, дарует самым обделенным из своих детей, а безделушка, роскошь, побочный довесок к сокровищу. Уродство же всегда виновно, и мне выпала злая участь, а тем, что я не дура, она лишь усугублялась.

    — Мюриель Барбери · книга