25 фраз на тему «биография», которые цепляют

25 цитат про «биография»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   О Ленине, как известно, существует огромная литература, но лишь сравнительно незначительная ее часть носит биографический характер. Изучались преимущественно его идеи и деятельность, а личность этого человека, сыгравшего такую роковую роль в истории России, оставляли в тени. Не только в официальной и официозной советской литературе, но и в книгах или статьях, написанных вне России, облик Ленина, за редкими исключениями (укажу, например, на вышедшую на английском языке биографию Ленина, написанную Д. Н. Шубом), оставался лишенным конкретных индивидуальных черт. Воспоминания Н. В. Валентинова восполняют этот пробел в гораздо большей мере, чем какая-нибудь другая книга о Ленине, появившаяся до сих пор. Автор прав, когда говорит, что может сообщить о Ленине то, о чем никто другой не писал. Это объясняется как обстоятельствами, при которых произошла его встреча с Лениным, так и особенностями личного его подхода к Ленину. Случилось так, что ему был открыт вход в такие «уголки ленинской жизни», куда многим другим последователям Ленина доступа не было. К Ленину Н. В. Валентинов в то время относился с огромным интересом и из его воспоминаний видно, с какой жадностью он к нему присматривался. Ленин занимал его не только как политический деятель, но и как человек. Вместе с тем, при всем своем (первоначальном) увлечении Лениным, он всё-таки не утратил духовной независимости, не стал слепым поклонником Ленина и сохранял способность зоркого наблюдения со стороны. Вот почему со страниц его книги Ленин встает перед нами таким живым.

   О Ленине, как известно, существует огромная литература, но лишь сравнительно незначительная ее часть носит биографический характер. Изучались преимущественно его идеи и деятельность, а личность этого человека, сыгравшего такую роковую роль в истории России, оставляли в тени. Не только в официальной и официозной советской литературе, но и в книгах или статьях, написанных вне России, облик Ленина, за редкими исключениями (укажу, например, на вышедшую на английском языке биографию Ленина, написанную Д. Н. Шубом), оставался лишенным конкретных индивидуальных черт. Воспоминания Н. В. Валентинова восполняют этот пробел в гораздо большей мере, чем какая-нибудь другая книга о Ленине, появившаяся до сих пор. Автор прав, когда говорит, что может сообщить о Ленине то, о чем никто другой не писал. Это объясняется как обстоятельствами, при которых произошла его встреча с Лениным, так и особенностями личного его подхода к Ленину. Случилось так, что ему был открыт вход в такие «уголки ленинской жизни», куда многим другим последователям Ленина доступа не было. К Ленину Н. В. Валентинов в то время относился с огромным интересом и из его воспоминаний видно, с какой жадностью он к нему присматривался. Ленин занимал его не только как политический деятель, но и как человек. Вместе с тем, при всем своем (первоначальном) увлечении Лениным, он всё-таки не утратил духовной независимости, не стал слепым поклонником Ленина и сохранял способность зоркого наблюдения со стороны. Вот почему со страниц его книги Ленин встает перед нами таким живым.

   — Николай Владиславович Валентинов · книга
2. «

   Иеросхимонах Михаил (Питкевич; 1877–1962) пришел в Псково-Печерский монастырь уже в весьма преклонных годах, принеся сюда духовную традицию Валаамской обители, в которой подвизался долгие годы, ведя жизнь отшельника и аскета. При этом старец основной смысл христианской жизни видел в евангельской любви и потому нарушал затвор ради наставления и душепопечения приходивших к нему. Любви и терпеливому несению скорбей, внимательной духовной жизни он и учил.

   Иеросхимонах Михаил (Питкевич; 1877–1962) пришел в Псково-Печерский монастырь уже в весьма преклонных годах, принеся сюда духовную традицию Валаамской обители, в которой подвизался долгие годы, ведя жизнь отшельника и аскета. При этом старец основной смысл христианской жизни видел в евангельской любви и потому нарушал затвор ради наставления и душепопечения приходивших к нему. Любви и терпеливому несению скорбей, внимательной духовной жизни он и учил.

   — Иеросхимонах Михаил Питкевич
3. «

   Если надо составить чью-то биографию – возьми окружение человека. Не ошибешься. Человека брать не обязательно; пусть гуляет. Окружения хватит с избытком.

   Если надо составить чью-то биографию – возьми окружение человека. Не ошибешься. Человека брать не обязательно; пусть гуляет. Окружения хватит с избытком.

   — Генри Лайон Олди · книга
4. «

   Ни к чему писать автобиографию, пока ты не умер.

   Ни к чему писать автобиографию, пока ты не умер.

   — Самуэль Голдвин
5. «

   Нацуки Субару родился на Земле, третьей планете Солнечной системы, в самой обычной японской семье среднего класса.

   Нацуки Субару родился на Земле, третьей планете Солнечной системы, в самой обычной японской семье среднего класса.

   — Таппэй Нагацуки · книга
6. «

   Две возможности биографии человека: по снам, которые он видит сам, и по снам, которые о нем видят другие.

   Две возможности биографии человека: по снам, которые он видит сам, и по снам, которые о нем видят другие.

   — Марина Цветаева
7. «

   Вы никогда не сыщете человека — без темных пятен в биографии.

   Вы никогда не сыщете человека — без темных пятен в биографии.
8. «

   Повествование о жизни человеческой может быть сколь угодно длинным либо коротким. Метафизический или трагический выбор сводится в конечном счете к традиционно запечатленным на надгробном камне датам рождения и смерти. Он привлекает своей предельной краткостью.

   Повествование о жизни человеческой может быть сколь угодно длинным либо коротким. Метафизический или трагический выбор сводится в конечном счете к традиционно запечатленным на надгробном камне датам рождения и смерти. Он привлекает своей предельной краткостью.

   — Мишель Уэльбек · книга
9. «

   Земля была в совместном владении всех членов этих сельских общин. Ее по справедливости делили между отдельными семьями по количеству членов и со временем перераспределяли по мере их увеличения или сокращения. Традиционалистский дух взаимопомощи и мои годы был еще достаточно силен и проявлялся в самых разных формах деятельности внутри сельской общины. Это препятствовало развитию слишком заметного неравенства неравенства и резкому экономическому, политическому и социальному расслоению жителей села. Здесь не существовало ни слишком богатых привилегированных «верхов», ни особенно бедных или бесправных «низов». Даже между двумя полами в основном соблюдалось равноправие. Здесь не было «классовой борьбы» и сформировавшихся политических партий, отстаивающих свои законные интересы. Функции окружных выборных властей — земств — заключались в основном в строительстве школ, создании лечебных и культурных заведений. Контроль со стороны царского правительства также был ограничен. Воспитываясь в такой социальной среде, я естественным образом впитывал бытующие в ней верования, моральные нормы и нравственные принципы: дух независимости, справедливости, уверенности в себе и взаимопомощи.

   Земля была в совместном владении всех членов этих сельских общин. Ее по справедливости делили между отдельными семьями по количеству членов и со временем перераспределяли по мере их увеличения или сокращения. Традиционалистский дух взаимопомощи и мои годы был еще достаточно силен и проявлялся в самых разных формах деятельности внутри сельской общины. Это препятствовало развитию слишком заметного неравенства неравенства и резкому экономическому, политическому и социальному расслоению жителей села. Здесь не существовало ни слишком богатых привилегированных «верхов», ни особенно бедных или бесправных «низов». Даже между двумя полами в основном соблюдалось равноправие. Здесь не было «классовой борьбы» и сформировавшихся политических партий, отстаивающих свои законные интересы. Функции окружных выборных властей — земств — заключались в основном в строительстве школ, создании лечебных и культурных заведений. Контроль со стороны царского правительства также был ограничен. Воспитываясь в такой социальной среде, я естественным образом впитывал бытующие в ней верования, моральные нормы и нравственные принципы: дух независимости, справедливости, уверенности в себе и взаимопомощи.

   — Питирим Сорокин · книга
10. «

    Только что пролистал одну биографию. Мысль о том, что все упомянутые в ней персонажи существуют уже только на страницах этой книги, показалась мне настолько невыносимой, что я лег, дабы не упасть в обморок.

    Только что пролистал одну биографию. Мысль о том, что все упомянутые в ней персонажи существуют уже только на страницах этой книги, показалась мне настолько невыносимой, что я лег, дабы не упасть в обморок.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
11. «

    Биография мужчины — это его женщины, остальное — факты жизни.

    Биография мужчины — это его женщины, остальное — факты жизни.

    — Лена Элтанг · книга
12. «

    [Гамильтон] Я не собираюсь упускать свой шанс, Я не собираюсь упускать свой шанс! Эй, я весь в свою страну: Молодой, воинственный и голодный. И я не собираюсь упускать свой шанс!

    [Гамильтон] Я не собираюсь упускать свой шанс, Я не собираюсь упускать свой шанс! Эй, я весь в свою страну: Молодой, воинственный и голодный. И я не собираюсь упускать свой шанс!

    — Александр Гамильтон
13. «

    Скучно исследовать личность и жизнь великого человека, стоя на коленях, — обычная поза биографов.

    Скучно исследовать личность и жизнь великого человека, стоя на коленях, — обычная поза биографов.

    — Андрей Аникин · книга
14. «

    У любого жизнеописания столько же версий, сколько рассказчиков, и у каждого своя правда.

    У любого жизнеописания столько же версий, сколько рассказчиков, и у каждого своя правда.

    — Фредерик Бегбедер · книга
15. «

    …Любую биографию следует писать от противного: важно не то, где человек родился, чему научился и как жил; значение имеет лишь то, что так и не сбылось. «Вот, например, я никогда не был за границей, никогда не пил баккарди с колой, никогда не водил автомобиль, не летал на самолёте, не спал с мулаткой, не жил в небоскрёбе, не выступал на сцене, не ел устриц, не нюхал кокаин и вряд ли смогу отпраздновать свой трехсотлетний юбилей, — с грустью заключил он. — Поскольку мне искренне хотелось пережить все эти события, их перечень описывает, насколько ограничены были мои возможности. А биография всякого человека — не более чем попытка очертить границы его возможностей. Злодейский жанр.

    …Любую биографию следует писать от противного: важно не то, где человек родился, чему научился и как жил; значение имеет лишь то, что так и не сбылось. «Вот, например, я никогда не был за границей, никогда не пил баккарди с колой, никогда не водил автомобиль, не летал на самолёте, не спал с мулаткой, не жил в небоскрёбе, не выступал на сцене, не ел устриц, не нюхал кокаин и вряд ли смогу отпраздновать свой трехсотлетний юбилей, — с грустью заключил он. — Поскольку мне искренне хотелось пережить все эти события, их перечень описывает, насколько ограничены были мои возможности. А биография всякого человека — не более чем попытка очертить границы его возможностей. Злодейский жанр.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Все биографии есть ложь. И отнюдь не нечаянная, неосознанная ложь, нет — я имею в виду ложь преднамеренную. Нет в мире человека плохого настолько, чтобы сделать правду о себе публичным достоянием еще при своей жизни.

    Все биографии есть ложь. И отнюдь не нечаянная, неосознанная ложь, нет — я имею в виду ложь преднамеренную. Нет в мире человека плохого настолько, чтобы сделать правду о себе публичным достоянием еще при своей жизни.

    — Джордж Бернард Шоу · книга
17. «

    Человек не выводится из суммы фактов его жизни. Биография нужна только для суда, а психоанализ — для зомби. Фрейдизм — психическая юриспруденция.

    Человек не выводится из суммы фактов его жизни. Биография нужна только для суда, а психоанализ — для зомби. Фрейдизм — психическая юриспруденция.

    — Алексей Иванов · книга
18. «

    Учитесь нарушать правила, иначе у вас будет бессмысленная и бездарная биография.

    Учитесь нарушать правила, иначе у вас будет бессмысленная и бездарная биография.

    — Евгений Николаевич Понасенков
19. «

    Если биографии нет, ее придумывают.

    Если биографии нет, ее придумывают.

    — Леонид Шебаршин · книга
20. «

    Великий старец иеросхимонах Амвросий (в миру Александр Михайлович Гренков) родился 23 ноября 1812 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии. Во святом крещении он был назван Александром, в честь благоверного князя Александра Невского, память которого совершалась в самый день рождения младенца. Его отец, Михаил Федорович, занимал должность сельского дьячка. Мать, Марфа Николаевна, занималась воспитанием своих детей, а их было восемь человек. В их семье жили еще дед и бабушка. Александр рос веселым и резвым мальчиком. Он любил сельское приволье и шумные игры. Его детское воображение постоянно было наполнено забавами, и поэтому ему не сиделось дома. Часто случалось, что, получив от старших какую-нибудь работу по дому, он при первой же возможности бросал ее и убегал на улицу.

    Великий старец иеросхимонах Амвросий (в миру Александр Михайлович Гренков) родился 23 ноября 1812 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии. Во святом крещении он был назван Александром, в честь благоверного князя Александра Невского, память которого совершалась в самый день рождения младенца. Его отец, Михаил Федорович, занимал должность сельского дьячка. Мать, Марфа Николаевна, занималась воспитанием своих детей, а их было восемь человек. В их семье жили еще дед и бабушка. Александр рос веселым и резвым мальчиком. Он любил сельское приволье и шумные игры. Его детское воображение постоянно было наполнено забавами, и поэтому ему не сиделось дома. Часто случалось, что, получив от старших какую-нибудь работу по дому, он при первой же возможности бросал ее и убегал на улицу.

    — Схиархимандрит Иоанн Маслов · книга