164 цитаты на тему «благородство» — подборка редакции

Собрали 164 цитаты на тему «благородство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Давать есть большее счастье, нежели брать, а поддерживать убогого милостыней есть благородство. Сказано: раздай все, и это облагородит душу твою.

   Давать есть большее счастье, нежели брать, а поддерживать убогого милостыней есть благородство. Сказано: раздай все, и это облагородит душу твою.

   — Анджей Сапковский · книга
2. «

   Где нет благородства, — там подлость в чести!

   Где нет благородства, — там подлость в чести!
3. «

   Какая польза благородством и свободой телесной хвалиться, но рабом греха и страстей быть? Всякий, делающий грех, есть раб греха. Кто кем побежден, тот тому и раб.

   Какая польза благородством и свободой телесной хвалиться, но рабом греха и страстей быть? Всякий, делающий грех, есть раб греха. Кто кем побежден, тот тому и раб.

   — Святитель Тихон Задонский
4. «

   Они идут – то слуги, то мессии, - Неся свой крест согбенно на плечах, Как нёс его во имя всей России Потомок турка адмирал Колчак.

   Они идут – то слуги, то мессии, - Неся свой крест согбенно на плечах, Как нёс его во имя всей России Потомок турка адмирал Колчак.

   — Константин Фролов-Крымский
5. «

   — Благородство человека не исчезает с потерей благосостояния. — Конечно, на счет этого нет никаких сомнений. Епископ справедливый человек, он служит Господу, но он не предводитель. Вы думаете, что достаточно одной только веры, чтобы выиграть эту войну? И если Кузано проиграет, кто вам предложит земли, о которых вы так мечтаете?

   — Благородство человека не исчезает с потерей благосостояния. — Конечно, на счет этого нет никаких сомнений. Епископ справедливый человек, он служит Господу, но он не предводитель. Вы думаете, что достаточно одной только веры, чтобы выиграть эту войну? И если Кузано проиграет, кто вам предложит земли, о которых вы так мечтаете?
6. «

   Риск — благородное дело, если рискуют благородные люди.

   Риск — благородное дело, если рискуют благородные люди.

   — Шерлок Холмс · сериал
7. «

   Иногда месть благородна.

   Иногда месть благородна.

   — Элайджа Майклсон · сериал
8. «

   Любого человека судьба может загнать на дно. И любой может вырваться. Но… Аристократизм – это внутри. Благородство, умеренность, хороший вкус – если этого нет, то никогда и не появится. Жабу хоть золотом облепи, а все равно квакать будет.

   Любого человека судьба может загнать на дно. И любой может вырваться. Но… Аристократизм – это внутри. Благородство, умеренность, хороший вкус – если этого нет, то никогда и не появится. Жабу хоть золотом облепи, а все равно квакать будет.

   — Галина Гончарова · книга
9. «

   Благородство помыслов — плохая компенсация недобросовестных действий.

   Благородство помыслов — плохая компенсация недобросовестных действий.

   — Авессалом Подводный · книга
10. «

    — Как это неблагородно! — Лена! Ты на чьей стороне? — А кто будет на его стороне? Кто поддержит тех, кто всё делает неправильно и теряет то, что дорого?

    — Как это неблагородно! — Лена! Ты на чьей стороне? — А кто будет на его стороне? Кто поддержит тех, кто всё делает неправильно и теряет то, что дорого?

    — Лена Шнайдер · сериал
11. «

    Благонравное поведение не имеет вкуса, как вода.

    Благонравное поведение не имеет вкуса, как вода.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
12. «

    Рыцарь подтверждает своё достоинство делами.

    Рыцарь подтверждает своё достоинство делами.

    — Кевин Диллон · фильм
13. «

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    — Алексей Константинович Толстой · книга
14. «

    В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

    В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

    — Фазиль Искандер · книга
15. «

    — Выпьем за Олега, за его мужское благородство. В наше время от здоровых уходят. Взять, к примеру, моего Лёнчика. Ромео... Говно на лопате. — Не надо, нет такого слова. — Как это? Дерьмо есть, а слова нет?

    — Выпьем за Олега, за его мужское благородство. В наше время от здоровых уходят. Взять, к примеру, моего Лёнчика. Ромео... Говно на лопате. — Не надо, нет такого слова. — Как это? Дерьмо есть, а слова нет?

    — Подруга Анны · фильм
16. «

    Пусть нам звездою путеводной Святая истина горит; И, верьте, голос благородный Недаром в мире прозвучит!

    Пусть нам звездою путеводной Святая истина горит; И, верьте, голос благородный Недаром в мире прозвучит!

    — Алексей Николаевич Плещеев
17. «

    – А верно ли мне рассказывали, будто вы содержите инвалидку-сестру и отказались отдавать её на казённое попечение? — Нельзя её на казённое. Она там зачахнет. — Завидую я вам. Счастливый вы человек. В таком молодом возрасте вам уже есть, за что себя уважать и чем гордиться. На всю жизнь вам Господь стержень дал.

    – А верно ли мне рассказывали, будто вы содержите инвалидку-сестру и отказались отдавать её на казённое попечение? — Нельзя её на казённое. Она там зачахнет. — Завидую я вам. Счастливый вы человек. В таком молодом возрасте вам уже есть, за что себя уважать и чем гордиться. На всю жизнь вам Господь стержень дал.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Благородство <…> — в голове, а не в руках. Господин должен уметь всё, что и его холопы, и даже лучше их.

    Благородство <…> — в голове, а не в руках. Господин должен уметь всё, что и его холопы, и даже лучше их.

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    Существует только один благородный вид зависти — зависть атеиста к верующему.

    Существует только один благородный вид зависти — зависть атеиста к верующему.

    — Дмитрий Грунтовский · книга
20. «

    Когда два благородных сердца действительно любят, их любовь сильнее, чем сама смерть.

    Когда два благородных сердца действительно любят, их любовь сильнее, чем сама смерть.

    — Гийом Аполлинер