32 цитаты про «Красивые цитаты на тему «борьба»» — большая подборка

Собрали 32 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «борьба»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Тот жалок, кто под молотом судьбы Поник — испуганный — без боя: Достойный муж выходит из борьбы В сияньи гордого покоя, И вновь живет — главы не преклоня - Исполнен вдохновенной пищей; Так золото выходит из огня И полновеснее и чище.

   Тот жалок, кто под молотом судьбы Поник — испуганный — без боя: Достойный муж выходит из борьбы В сияньи гордого покоя, И вновь живет — главы не преклоня - Исполнен вдохновенной пищей; Так золото выходит из огня И полновеснее и чище.

   — Николай Платонович Огарев
2. «

   О! если б человек был так же духом тверд, Как званием своим «царя зверей» он горд! Бесстрашно умирать умеют звери эти; А мы — гордимся тем, что перед ними дети! Когда приходит смерть, нам трудно перенять Величие зверей — умение молчать. Волк серый! Ты погиб, но смерть твоя прекрасна. Я понял мысль твою в предсмертном взгляде ясно. Он говорил, твой взгляд: «Работай над собой И дух свой укрепляй суровою борьбой До непреклонности и твердости могучей, Которую внушил мне с детства лес дремучий. Ныть, плакать, вопиять — всё подло, всё равно. Иди бестрепетно; всех в мире ждет одно. Когда ж окрепнешь ты, всей жизни смысл проникнув, - Тогда терпи, как я, и умирай, не пикнув».

   О! если б человек был так же духом тверд, Как званием своим «царя зверей» он горд! Бесстрашно умирать умеют звери эти; А мы — гордимся тем, что перед ними дети! Когда приходит смерть, нам трудно перенять Величие зверей — умение молчать. Волк серый! Ты погиб, но смерть твоя прекрасна. Я понял мысль твою в предсмертном взгляде ясно. Он говорил, твой взгляд: «Работай над собой И дух свой укрепляй суровою борьбой До непреклонности и твердости могучей, Которую внушил мне с детства лес дремучий. Ныть, плакать, вопиять — всё подло, всё равно. Иди бестрепетно; всех в мире ждет одно. Когда ж окрепнешь ты, всей жизни смысл проникнув, - Тогда терпи, как я, и умирай, не пикнув».

   — Альфред де Виньи
3. «

   А где-то там, за потоками дождя, кто-то допевал песню, прижав микрофон к самым губам.

   А где-то там, за потоками дождя, кто-то допевал песню, прижав микрофон к самым губам.

   — Анна Джейн · книга
4. «

   Меня всегда привлекали люди, страдавшие каким-то недугом, который излечить считалось невозможным. Мне хотелось вступить в борьбу с недугом и победить, увидеть улыбку тех, кто уже отвык улыбаться, у кого на лице уже давно только страдание и слезы. Не всегда я побеждал, но никогда и не отказывал в помощи, пока не испробовал все возможные методы и способы излечения. И в этой непрестанной борьбе со смертью, в борьбе со страданиями я находил смысл своей жизни.

   Меня всегда привлекали люди, страдавшие каким-то недугом, который излечить считалось невозможным. Мне хотелось вступить в борьбу с недугом и победить, увидеть улыбку тех, кто уже отвык улыбаться, у кого на лице уже давно только страдание и слезы. Не всегда я побеждал, но никогда и не отказывал в помощи, пока не испробовал все возможные методы и способы излечения. И в этой непрестанной борьбе со смертью, в борьбе со страданиями я находил смысл своей жизни.

   — Фёдор Григорьевич Углов · книга
5. «

   В кромешной тьме я стану светом. Во времена сомнений я сохраню свою веру. В гневе я буду хладнокровен. Неся возмездие, я буду неумолим. В битве я буду бесстрашен. И тогда я встречу смерть без сожалений.

   В кромешной тьме я стану светом. Во времена сомнений я сохраню свою веру. В гневе я буду хладнокровен. Неся возмездие, я буду неумолим. В битве я буду бесстрашен. И тогда я встречу смерть без сожалений.

   — Габриель Ангелос · игра
6. «

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
7. «

   Все то, что предшествует любви, все эти прощупывания почвы, несмелое продвижение вперед, просчитывание шагов, это по-кошачьи беззвучное скольжение, эта скрытая борьба партнеров – вот наивысшее наслаждение для нас.

   Все то, что предшествует любви, все эти прощупывания почвы, несмелое продвижение вперед, просчитывание шагов, это по-кошачьи беззвучное скольжение, эта скрытая борьба партнеров – вот наивысшее наслаждение для нас.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Пусть я охвачен страхом И хочется удрать. Я никогда не паду к твоим ногам.

   Пусть я охвачен страхом И хочется удрать. Я никогда не паду к твоим ногам.
9. «

   Кто не горел — не возродится. Кто не тонул — не осознал, Насколько воздух мира сладок. Кто не боролся — не поймёт, Насколько нужен день покоя. Что неизменно — не живет. Бессмертный пепел, что не может Бороться, рушить, созидать. Жить хорошо, но безусловно, Когда-то нужно умирать...

   Кто не горел — не возродится. Кто не тонул — не осознал, Насколько воздух мира сладок. Кто не боролся — не поймёт, Насколько нужен день покоя. Что неизменно — не живет. Бессмертный пепел, что не может Бороться, рушить, созидать. Жить хорошо, но безусловно, Когда-то нужно умирать...

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
10. «

    Каждый борется за то, во что верит. И так, как кажется правильным. Но что если борьба приводит только к погибели, а рассвет все не наступает?

    Каждый борется за то, во что верит. И так, как кажется правильным. Но что если борьба приводит только к погибели, а рассвет все не наступает?

    — Вики Уокер · игра
11. «

    Один Против серой толпы Тех, кто пытается казаться, а не быть. Огонь В моем сердце горит Сильнее звёзд, пламя вечное не затушить.

    Один Против серой толпы Тех, кто пытается казаться, а не быть. Огонь В моем сердце горит Сильнее звёзд, пламя вечное не затушить.
12. «

    Я понимаю тебя, ведун Олег. Ты привык сражаться за чужой покой, и твоя душа мучается, когда приходится бросать в мясорубку тех, кого ты привык спасать. Что же, постарайся сделать так, чтобы их погибло поменьше. Но те, кто оказался на пути потока, не могут не плыть среди штормовых волн. Секрет в том, что человек всегда должен блюсти свою честь, достоинство. Всегда должен быть готов к борьбе, к боли, к страху, чтобы преодолеть, выплыть, попасть на гребень. Или умереть. Но умереть с честью, не воняя потом годами тухлятиной из затопленной норы. А думать о смысле потока… Не стоит заботиться о том, чего не можешь изменить. Нужно сохранить свой стержень, остаться самим собой в меняющемся мире. И тебе, и каждому из них. Поверь, они ещё будут вспоминать эти дни как самые счастливые в своей жизни.

    Я понимаю тебя, ведун Олег. Ты привык сражаться за чужой покой, и твоя душа мучается, когда приходится бросать в мясорубку тех, кого ты привык спасать. Что же, постарайся сделать так, чтобы их погибло поменьше. Но те, кто оказался на пути потока, не могут не плыть среди штормовых волн. Секрет в том, что человек всегда должен блюсти свою честь, достоинство. Всегда должен быть готов к борьбе, к боли, к страху, чтобы преодолеть, выплыть, попасть на гребень. Или умереть. Но умереть с честью, не воняя потом годами тухлятиной из затопленной норы. А думать о смысле потока… Не стоит заботиться о том, чего не можешь изменить. Нужно сохранить свой стержень, остаться самим собой в меняющемся мире. И тебе, и каждому из них. Поверь, они ещё будут вспоминать эти дни как самые счастливые в своей жизни.

    — Александр Прозоров · книга
13. «

    Счастье – оно гордое. Редко приходит само – любит, чтобы его звали, искали, боролись за него.

    Счастье – оно гордое. Редко приходит само – любит, чтобы его звали, искали, боролись за него.

    — Олег Рой · книга
14. «

    Опасен, но зато Свободен, свободен... Душа как пистолет На взводе, на взводе...

    Опасен, но зато Свободен, свободен... Душа как пистолет На взводе, на взводе...
15. «

    Меня зовут «аспектом войны» — и, клянусь копьём моего брата, я покажу им, что такое настоящая война!

    Меня зовут «аспектом войны» — и, клянусь копьём моего брата, я покажу им, что такое настоящая война!

    — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
16. «

    Длится лишь миг великий момент. Лишних мест нет в Лиге Легенд. Человеческая скука — строгий цензор. Колизей горланит в ухо: «Panem et circenses!»

    Длится лишь миг великий момент. Лишних мест нет в Лиге Легенд. Человеческая скука — строгий цензор. Колизей горланит в ухо: «Panem et circenses!»
17. «

    Я восхищаюсь тем, как ты борешься против собственного сердца.

    Я восхищаюсь тем, как ты борешься против собственного сердца.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. <...> Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. <...> Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. <...> Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

    Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. <...> Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. <...> Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. <...> Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

    — Стивен Кинг · книга
19. «

    Для драки всегда можно найти хороший повод, но для этой войны я бы не назвал их хорошими. Какая разница, какому богу ты молишься. Для войны нужен более существенный повод.

    Для драки всегда можно найти хороший повод, но для этой войны я бы не назвал их хорошими. Какая разница, какому богу ты молишься. Для войны нужен более существенный повод.

    — Вилкас, один из Соратников · игра
20. «

    Дней военных грозные мелодии, Радость или горькая нужда - Все проходит, остается Родина, То, что не изменит никогда.

    Дней военных грозные мелодии, Радость или горькая нужда - Все проходит, остается Родина, То, что не изменит никогда.