33 цитаты по теме «Красивые цитаты на тему «борьба»» без воды

Собрали 33 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «борьба»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   К чему, ты скажешь, разжигать напрасно Огонь врожденных сил, Когда к борьбе утрачено стремленье И дух былой в груди давно почил, А всеми нами правят ежечасно Лень и пустое времяпровожденье? С тех пор как в ветхой колеснице Свершает солнце в небе свой обход, Ужель деянья смертных иллюзорны? Меж истиной и ложью есть граница, Иль наши чаянья и грезы вздорны? И вот ответ Природы: — В уроках прошлого залог свободы.

   К чему, ты скажешь, разжигать напрасно Огонь врожденных сил, Когда к борьбе утрачено стремленье И дух былой в груди давно почил, А всеми нами правят ежечасно Лень и пустое времяпровожденье? С тех пор как в ветхой колеснице Свершает солнце в небе свой обход, Ужель деянья смертных иллюзорны? Меж истиной и ложью есть граница, Иль наши чаянья и грезы вздорны? И вот ответ Природы: — В уроках прошлого залог свободы.

   — Джакомо Леопарди
2. «

   Счастье – оно гордое. Редко приходит само – любит, чтобы его звали, искали, боролись за него.

   Счастье – оно гордое. Редко приходит само – любит, чтобы его звали, искали, боролись за него.

   — Олег Рой · книга
3. «

   Все то, что предшествует любви, все эти прощупывания почвы, несмелое продвижение вперед, просчитывание шагов, это по-кошачьи беззвучное скольжение, эта скрытая борьба партнеров – вот наивысшее наслаждение для нас.

   Все то, что предшествует любви, все эти прощупывания почвы, несмелое продвижение вперед, просчитывание шагов, это по-кошачьи беззвучное скольжение, эта скрытая борьба партнеров – вот наивысшее наслаждение для нас.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   На протяжение последних лет я пыталась понять, как общаться с судьбой. Гостеприимно принять ли ее вместе с неподъёмным багажом гостинцев и предательств или же вышвырнуть за порог своей жизни со всеми ее манатками.

   На протяжение последних лет я пыталась понять, как общаться с судьбой. Гостеприимно принять ли ее вместе с неподъёмным багажом гостинцев и предательств или же вышвырнуть за порог своей жизни со всеми ее манатками.

   — Алина Данилкина · книга
5. «

   Этот день войдёт в легенды. Я буду сражаться, пока не рухну на колени. Пока скользкое от крови копьё не выпадет из рук. Но даже тогда им не одолеть меня — я плюну им в лицо.

   Этот день войдёт в легенды. Я буду сражаться, пока не рухну на колени. Пока скользкое от крови копьё не выпадет из рук. Но даже тогда им не одолеть меня — я плюну им в лицо.

   — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
6. «

   Мне не остается ничего другого, как сделать своим оружием смерть, а себя самого — пулей. Я знаю, в бою это самое простое. Но это последнее средство протеста и сопротивления.

   Мне не остается ничего другого, как сделать своим оружием смерть, а себя самого — пулей. Я знаю, в бою это самое простое. Но это последнее средство протеста и сопротивления.

   — Назым Хикмет
7. «

   Для драки всегда можно найти хороший повод, но для этой войны я бы не назвал их хорошими. Какая разница, какому богу ты молишься. Для войны нужен более существенный повод.

   Для драки всегда можно найти хороший повод, но для этой войны я бы не назвал их хорошими. Какая разница, какому богу ты молишься. Для войны нужен более существенный повод.

   — Вилкас, один из Соратников · игра
8. «

   Тот жалок, кто под молотом судьбы Поник — испуганный — без боя: Достойный муж выходит из борьбы В сияньи гордого покоя, И вновь живет — главы не преклоня - Исполнен вдохновенной пищей; Так золото выходит из огня И полновеснее и чище.

   Тот жалок, кто под молотом судьбы Поник — испуганный — без боя: Достойный муж выходит из борьбы В сияньи гордого покоя, И вновь живет — главы не преклоня - Исполнен вдохновенной пищей; Так золото выходит из огня И полновеснее и чище.

   — Николай Платонович Огарев
9. «

   Я восхищаюсь тем, как ты борешься против собственного сердца.

   Я восхищаюсь тем, как ты борешься против собственного сердца.

   — Пауло Коэльо · книга
10. «

    Пусть я охвачен страхом И хочется удрать. Я никогда не паду к твоим ногам.

    Пусть я охвачен страхом И хочется удрать. Я никогда не паду к твоим ногам.
11. «

    Две секунды на прицел - Ты летишь, как пуля в цель. В ритме пульса твоего Танец душ вдали от тел - Мир, который ты хотел! Смерть с помадой на губах Поцелуем снимет страх. Выбор только за тобой, Нить судьбы в твоих руках!

    Две секунды на прицел - Ты летишь, как пуля в цель. В ритме пульса твоего Танец душ вдали от тел - Мир, который ты хотел! Смерть с помадой на губах Поцелуем снимет страх. Выбор только за тобой, Нить судьбы в твоих руках!
12. «

    За тех, кто спрашивает, за что борется!

    За тех, кто спрашивает, за что борется!
13. «

    Если все на свете связано, то, борясь с другими, борешься прежде всего с самим собой.

    Если все на свете связано, то, борясь с другими, борешься прежде всего с самим собой.

    — Лоран Гунель · книга
14. «

    Мы взывали к небесам, а они отвечали нам шелестом крыльев и рёвом пламени. Но сегодня эпоха драконов закончится!

    Мы взывали к небесам, а они отвечали нам шелестом крыльев и рёвом пламени. Но сегодня эпоха драконов закончится!

    — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
15. «

    Кто не горел — не возродится. Кто не тонул — не осознал, Насколько воздух мира сладок. Кто не боролся — не поймёт, Насколько нужен день покоя. Что неизменно — не живет. Бессмертный пепел, что не может Бороться, рушить, созидать. Жить хорошо, но безусловно, Когда-то нужно умирать...

    Кто не горел — не возродится. Кто не тонул — не осознал, Насколько воздух мира сладок. Кто не боролся — не поймёт, Насколько нужен день покоя. Что неизменно — не живет. Бессмертный пепел, что не может Бороться, рушить, созидать. Жить хорошо, но безусловно, Когда-то нужно умирать...

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
16. «

    Меня всегда привлекали люди, страдавшие каким-то недугом, который излечить считалось невозможным. Мне хотелось вступить в борьбу с недугом и победить, увидеть улыбку тех, кто уже отвык улыбаться, у кого на лице уже давно только страдание и слезы. Не всегда я побеждал, но никогда и не отказывал в помощи, пока не испробовал все возможные методы и способы излечения. И в этой непрестанной борьбе со смертью, в борьбе со страданиями я находил смысл своей жизни.

    Меня всегда привлекали люди, страдавшие каким-то недугом, который излечить считалось невозможным. Мне хотелось вступить в борьбу с недугом и победить, увидеть улыбку тех, кто уже отвык улыбаться, у кого на лице уже давно только страдание и слезы. Не всегда я побеждал, но никогда и не отказывал в помощи, пока не испробовал все возможные методы и способы излечения. И в этой непрестанной борьбе со смертью, в борьбе со страданиями я находил смысл своей жизни.

    — Фёдор Григорьевич Углов · книга
17. «

    Пусть глупый держит за мальчишек нас, Дурак смеется за спиной, Но выполняли мы любой приказ, Ведя солдат в неравный бой. Подняв себя в атаку первыми, Бросали юные тела, А сколь под звездами фанерными Лежит нас с Буга до Днепра.

    Пусть глупый держит за мальчишек нас, Дурак смеется за спиной, Но выполняли мы любой приказ, Ведя солдат в неравный бой. Подняв себя в атаку первыми, Бросали юные тела, А сколь под звездами фанерными Лежит нас с Буга до Днепра.
18. «

    Длится лишь миг великий момент. Лишних мест нет в Лиге Легенд. Человеческая скука — строгий цензор. Колизей горланит в ухо: «Panem et circenses!»

    Длится лишь миг великий момент. Лишних мест нет в Лиге Легенд. Человеческая скука — строгий цензор. Колизей горланит в ухо: «Panem et circenses!»
19. «

    Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. <...> Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. <...> Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. <...> Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

    Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. <...> Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. <...> Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. <...> Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

    — Стивен Кинг · книга
20. «

    О! если б человек был так же духом тверд, Как званием своим «царя зверей» он горд! Бесстрашно умирать умеют звери эти; А мы — гордимся тем, что перед ними дети! Когда приходит смерть, нам трудно перенять Величие зверей — умение молчать. Волк серый! Ты погиб, но смерть твоя прекрасна. Я понял мысль твою в предсмертном взгляде ясно. Он говорил, твой взгляд: «Работай над собой И дух свой укрепляй суровою борьбой До непреклонности и твердости могучей, Которую внушил мне с детства лес дремучий. Ныть, плакать, вопиять — всё подло, всё равно. Иди бестрепетно; всех в мире ждет одно. Когда ж окрепнешь ты, всей жизни смысл проникнув, - Тогда терпи, как я, и умирай, не пикнув».

    О! если б человек был так же духом тверд, Как званием своим «царя зверей» он горд! Бесстрашно умирать умеют звери эти; А мы — гордимся тем, что перед ними дети! Когда приходит смерть, нам трудно перенять Величие зверей — умение молчать. Волк серый! Ты погиб, но смерть твоя прекрасна. Я понял мысль твою в предсмертном взгляде ясно. Он говорил, твой взгляд: «Работай над собой И дух свой укрепляй суровою борьбой До непреклонности и твердости могучей, Которую внушил мне с детства лес дремучий. Ныть, плакать, вопиять — всё подло, всё равно. Иди бестрепетно; всех в мире ждет одно. Когда ж окрепнешь ты, всей жизни смысл проникнув, - Тогда терпи, как я, и умирай, не пикнув».

    — Альфред де Виньи