48 цитат про «буддизм» — большая подборка

48 цитат про «буддизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Однажды вы поймёте, и не только умом, что нет таких вещей, как «большое» и «малое», «приобретение» и «потеря», что всё это — относительно.

   Однажды вы поймёте, и не только умом, что нет таких вещей, как «большое» и «малое», «приобретение» и «потеря», что всё это — относительно.

   — Дзонгсар Кхьенце Норбу Ринпоче · книга
2. «

   Функции монашества в странах Индокитайского полуострова чрезвычайно многообразны. Монах здесь и учитель религии, и человек, с помощью которого верующие накапливают заслуги, и идеал для подражания в моральном плане. Численность монахов, как правило, велика: один монах приходится в среднем на 15-200 верующих.

   Функции монашества в странах Индокитайского полуострова чрезвычайно многообразны. Монах здесь и учитель религии, и человек, с помощью которого верующие накапливают заслуги, и идеал для подражания в моральном плане. Численность монахов, как правило, велика: один монах приходится в среднем на 15-200 верующих.

   — Игорь Николаевич Яблоков · книга
3. «

   В тибетской традиции советуют смотреть на жизнь глазами путешественника, который на пару дней остановился в гостинице: ему нравится номер, нравится отель, но не привязывается к ним чрезмерно, потому что знает, что всё это не ему принадлежит, и он вскоре уедет.

   В тибетской традиции советуют смотреть на жизнь глазами путешественника, который на пару дней остановился в гостинице: ему нравится номер, нравится отель, но не привязывается к ним чрезмерно, потому что знает, что всё это не ему принадлежит, и он вскоре уедет.

   — Сангье Кхадро · книга
4. «

   Шёл от монастыря к монастырю, называл её имя. К концу дня в обители на горе Таку меня попросили подождать у двери – и пустая сеть моего сердца мигом отяжелела.

   Шёл от монастыря к монастырю, называл её имя. К концу дня в обители на горе Таку меня попросили подождать у двери – и пустая сеть моего сердца мигом отяжелела.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Именно «я» боится неудач и жаждет успеха, страшится ада и мечтает о небесах обетованных. «Я» терпеть не может страдания, но в то же самое время любит его причины. Оно с тупым упрямством ведёт войны во имя мира. Оно желает просветления, но недолюбливает путь к просветлению. Оно желает работать по-социалистически, а жить по-капиталистически. Когда «я» ощущает одиночество, оно мечтает о дружбе. Его одержимость теми, кого оно любит, проявляется в страсти, которая может легко превратиться в ненависть. Его потенциальные оппоненты — например духовные пути, призванные победить эго, — зачастую искажаются им и становятся союзниками «я». В искусстве шулерской игры ему нет равных.

   Именно «я» боится неудач и жаждет успеха, страшится ада и мечтает о небесах обетованных. «Я» терпеть не может страдания, но в то же самое время любит его причины. Оно с тупым упрямством ведёт войны во имя мира. Оно желает просветления, но недолюбливает путь к просветлению. Оно желает работать по-социалистически, а жить по-капиталистически. Когда «я» ощущает одиночество, оно мечтает о дружбе. Его одержимость теми, кого оно любит, проявляется в страсти, которая может легко превратиться в ненависть. Его потенциальные оппоненты — например духовные пути, призванные победить эго, — зачастую искажаются им и становятся союзниками «я». В искусстве шулерской игры ему нет равных.

   — Дзонгсар Кхьенце Норбу Ринпоче · книга
6. «

   Мясо было таким жестким и жилистым, что сразу становилось ясно: эта корова умерла своей смертью после долгих лет существования впроголодь. Нож был таким тупым, что сразу становилось ясно: оселок не прикасался к его лезвию по меньшей мере в течение трех предыдущих жизней этого куска железа. Змееныш Цай обреченно скрипел проклятым ножом по проклятому мясу, прекрасно понимая, что выполнить приказ – до полудня разделать выданные ему полутуши говядины – он не сможет даже в случае особого расположения милостивого Будды. Впрочем, он уже привык к подобным заданиям. Таскать воду дырявым ведром; мыть полы, по которым время от времени прохаживалась толпа монахов в грязных сандалиях, беседуя исключительно о высоком; покорно выслушивать обвинения то в воровстве, то в непочтительности, то еще в чем-то, кланяясь и не предпринимая малейших попыток оправдаться – за такие попытки больно били палкой и продолжали обвинять с удесятеренным рвением; по сто раз на дню доставлять преподобным отцам забытые ими где попало веера и мухобойки, вместо благодарности получая оплеухи…<...> и пилящий жесткое мясо тупым ножом Змееныш все время думал: в чем же разница? Ему казалось, что именно в этом неуловимом различии, как в скрытом под жесткой скорлупой ядре ореха, кроется если не ответ на вопрос, то хотя бы часть ответа. Все чаще и чаще он вспоминал слова раненого хэшана, услышанные в страшной роще, достойной украшать скорее варварские земли, чем окрестности благочестивой обители: – Если хочешь, чтобы патриарх Шаолиня назвал тебя послушником, – забудь эти слова. – Какие? – Справедливость и подлость. Человеческая нравственность заканчивается у ног Будды, и не думай, что это плохо или хорошо. Это просто по-другому. Совсем по-другому.

   Мясо было таким жестким и жилистым, что сразу становилось ясно: эта корова умерла своей смертью после долгих лет существования впроголодь. Нож был таким тупым, что сразу становилось ясно: оселок не прикасался к его лезвию по меньшей мере в течение трех предыдущих жизней этого куска железа. Змееныш Цай обреченно скрипел проклятым ножом по проклятому мясу, прекрасно понимая, что выполнить приказ – до полудня разделать выданные ему полутуши говядины – он не сможет даже в случае особого расположения милостивого Будды. Впрочем, он уже привык к подобным заданиям. Таскать воду дырявым ведром; мыть полы, по которым время от времени прохаживалась толпа монахов в грязных сандалиях, беседуя исключительно о высоком; покорно выслушивать обвинения то в воровстве, то в непочтительности, то еще в чем-то, кланяясь и не предпринимая малейших попыток оправдаться – за такие попытки больно били палкой и продолжали обвинять с удесятеренным рвением; по сто раз на дню доставлять преподобным отцам забытые ими где попало веера и мухобойки, вместо благодарности получая оплеухи…<...> и пилящий жесткое мясо тупым ножом Змееныш все время думал: в чем же разница? Ему казалось, что именно в этом неуловимом различии, как в скрытом под жесткой скорлупой ядре ореха, кроется если не ответ на вопрос, то хотя бы часть ответа. Все чаще и чаще он вспоминал слова раненого хэшана, услышанные в страшной роще, достойной украшать скорее варварские земли, чем окрестности благочестивой обители: – Если хочешь, чтобы патриарх Шаолиня назвал тебя послушником, – забудь эти слова. – Какие? – Справедливость и подлость. Человеческая нравственность заканчивается у ног Будды, и не думай, что это плохо или хорошо. Это просто по-другому. Совсем по-другому.

   — Генри Лайон Олди · книга
7. «

   Если вы научитесь осознанно терпеть незначительные проблемы, то постепенно обретёте неуязвимую стойкость к страданиями, какой бы ни была их степень. Никогда не допускайте, чтобы страдания вывели ум из равновесия, — именно так поступают мудрецы.

   Если вы научитесь осознанно терпеть незначительные проблемы, то постепенно обретёте неуязвимую стойкость к страданиями, какой бы ни была их степень. Никогда не допускайте, чтобы страдания вывели ум из равновесия, — именно так поступают мудрецы.

   — Далай-лама XIV · книга
8. «

   Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.

   Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.

   — Сангье Кхадро · книга
9. «

   Свинья, петух, змея – станем добычей трёх пороков, которые победили в себе свободные духом люди. Как свиньи будем накапливать вещи, жир, деньги. Как петух к своему двору, привяжемся к хозяйству. В голове и сердце заведутся змеи – гнев, ревность и зависть.

   Свинья, петух, змея – станем добычей трёх пороков, которые победили в себе свободные духом люди. Как свиньи будем накапливать вещи, жир, деньги. Как петух к своему двору, привяжемся к хозяйству. В голове и сердце заведутся змеи – гнев, ревность и зависть.

   — Мария Фариса · книга
10. «

    Никто нас не спасает, кроме нас самих, никто не вправе и никому не по силам сделать это. Мы сами должны пройти по пути, но слова Будды явственно укажут его.

    Никто нас не спасает, кроме нас самих, никто не вправе и никому не по силам сделать это. Мы сами должны пройти по пути, но слова Будды явственно укажут его.

    — Сиддхартха Гаутама (Будда)
11. «

    Счастье — это состояние ума. Радостное, уверенное, умиротворенное. Свободное при любых обстоятельствах.

    Счастье — это состояние ума. Радостное, уверенное, умиротворенное. Свободное при любых обстоятельствах.

    — Йонге Мингьюр Ринпоче
12. «

    — Я не католик, но все равно люблю приходить сюда помедитировать. Ну или помолиться, как вам угодно. — Если вы не католик, то кому вы молитесь? — Вселенной. Балансу. Камешку на полу и воздуху, окружающему нас. Вам и себе. — Что это — буддизм? — Это жизнь, сеньорита, как она есть.

    — Я не католик, но все равно люблю приходить сюда помедитировать. Ну или помолиться, как вам угодно. — Если вы не католик, то кому вы молитесь? — Вселенной. Балансу. Камешку на полу и воздуху, окружающему нас. Вам и себе. — Что это — буддизм? — Это жизнь, сеньорита, как она есть.

    — Котрез · игра
13. «

    Йог столько извлекает из куска хлеба, сколько англичанин из бифштекса.

    Йог столько извлекает из куска хлеба, сколько англичанин из бифштекса.

    — Индийские пословицы и поговорки
14. «

    Эта фраза из Буддизма: Мнение новичка. Замечательно иметь мнение новичка.

    Эта фраза из Буддизма: Мнение новичка. Замечательно иметь мнение новичка.

    — Стив Джобс
15. «

    Когда вы испытываете зависть или желание отомстить врагу, не сосредоточивайтесь на его недостатках, а задумайтесь о том, что он собой представляет в действительности. У большинства людей хорошие и плохие качества перемешаны, и трудно найти такого человека, который был бы плох во всех отношениях.

    Когда вы испытываете зависть или желание отомстить врагу, не сосредоточивайтесь на его недостатках, а задумайтесь о том, что он собой представляет в действительности. У большинства людей хорошие и плохие качества перемешаны, и трудно найти такого человека, который был бы плох во всех отношениях.

    — Далай-лама XIV · книга
16. «

    Не важно, насколько непривычно для нас черты лица другого человека, его одежда и поведение, — между нами нет никакой разницы. Глупо ориентироваться на внешние различия, поскольку у нас единая изначальная природа.

    Не важно, насколько непривычно для нас черты лица другого человека, его одежда и поведение, — между нами нет никакой разницы. Глупо ориентироваться на внешние различия, поскольку у нас единая изначальная природа.

    — Далай-лама XIV · книга
17. «

    Буддизм — это религия спасения интеллектуалов.

    Буддизм — это религия спасения интеллектуалов.

    — Макс Вебер
18. «

    Нет заблуждения большего, чем ненависть, И нет ничего величественней терпения. Поэтому я стремлюсь всегда и везде Учиться терпению.

    Нет заблуждения большего, чем ненависть, И нет ничего величественней терпения. Поэтому я стремлюсь всегда и везде Учиться терпению.

    — Сиддхартха Гаутама (Будда)
19. «

    Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.

    Небытие для буддизма (а по правде сказать, и для всего Востока в целом) не содержит в себе того довольно мрачного значения, какое придаем ему мы. Оно совпадает с последним опытом света или, если угодно, с состоянием вечного сияющего отсутствия, лучистой пустоты: это бытие, возобладавшее над всеми своими атрибутами, или скорее в высшей степени позитивное несуществование, которое излучает нематериальное, беспочвенное блаженство, не имеющее никакой опоры в каком бы то ни было из миров.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
20. «

    — Не верьте во что-то просто потому, что вы это слышали, Ньима. — Но, великий лама, Теньцзинь — мой брат. Он работает в туннеле, где строятся корабли. Но где же твоя мудрость, великий лама, если Теньцзинь прав?... Что, если наш мир действительно подходит к концу? [Ринпоче отвечает, наливая чай в чашку Тензина, заставляя ее переполниться] — Он полон, великий Ринпоче. — Подобно этой чаше, вы полны мнений и размышлений. Увидеть свет мудрости... сначала вы должны опорожнить свою чашку. (Подобно переполненной чаше, наш разум переполняют различные умозаключения и домыслы. Чтобы узреть свет мудрости, сначала освободи чашу разума.) Будь осторожен с сцеплением... она имеет тенденцию соскальзывать. [Бросает Ньиме ключи от грузовика.]

    — Не верьте во что-то просто потому, что вы это слышали, Ньима. — Но, великий лама, Теньцзинь — мой брат. Он работает в туннеле, где строятся корабли. Но где же твоя мудрость, великий лама, если Теньцзинь прав?... Что, если наш мир действительно подходит к концу? [Ринпоче отвечает, наливая чай в чашку Тензина, заставляя ее переполниться] — Он полон, великий Ринпоче. — Подобно этой чаше, вы полны мнений и размышлений. Увидеть свет мудрости... сначала вы должны опорожнить свою чашку. (Подобно переполненной чаше, наш разум переполняют различные умозаключения и домыслы. Чтобы узреть свет мудрости, сначала освободи чашу разума.) Будь осторожен с сцеплением... она имеет тенденцию соскальзывать. [Бросает Ньиме ключи от грузовика.]

    — Лама Ринпоче · фильм