272 цитаты про «честь» для вдохновения

Тема «честь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 272 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   «Храните честь!» А если негде взять? «Прекрасное любите!» — заклинаю. Но разве это можно приказать?

   «Храните честь!» А если негде взять? «Прекрасное любите!» — заклинаю. Но разве это можно приказать?

   — Абулькасим Фирдоуси
2. «

   Честь, имеющая цену — не имеет ценности. Друг, что не продаётся, редко в жизни даётся.

   Честь, имеющая цену — не имеет ценности. Друг, что не продаётся, редко в жизни даётся.
3. «

   В горах не нужен чин, здесь правит честь, И если кто-то смог при старце сесть, И стол свой гостю позабыл накрыть, Просящему не дал воды испить, Не горец он, в горах ему не жить.

   В горах не нужен чин, здесь правит честь, И если кто-то смог при старце сесть, И стол свой гостю позабыл накрыть, Просящему не дал воды испить, Не горец он, в горах ему не жить.
4. «

   Эти современные девушки просто кошмар, я еле спас свою честь...

   Эти современные девушки просто кошмар, я еле спас свою честь...

   — Непохищенная невеста (Dilwale Dulhania Le Jayenge) · фильм
5. «

   Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

   Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

   Никто не вправе заставлять идти против совести. Никто не вправе заставлять предавать любовь. Никто не вправе уговаривать изменить чести. Никто... Но мы делаем и это! По собственной инициативе. Когда на одной чаше весов наша любовь, совесть, честь, а на другой — миллион влюблённых, совестливых, честных.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   — В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

   — В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

   — Генрих VIII Тюдор · сериал
8. «

   Набьют синяков Булыжники дороги. Тяжел Путь Чести.

   Набьют синяков Булыжники дороги. Тяжел Путь Чести.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Но честь моя упряма, как броня. И никогда ни явно, ни случайно Никто не смеет оскорбить меня Ни тайным жестом и ни делом тайным.

   Но честь моя упряма, как броня. И никогда ни явно, ни случайно Никто не смеет оскорбить меня Ни тайным жестом и ни делом тайным.

   — Эдуард Аркадьевич Асадов
10. «

    — Кёдзюро. — Да, матушка? — Подумай-ка хорошенько и ответь на мой вопрос. Ты знаешь, для чего родился сильнее, чем многие другие люди? — Ммм, нет, я не знаю! — Для того, чтобы помогать слабым. Тот, кто с рождения одарён так, как другим и не снилось, просто обязан пустить эту силу на благо людей и всего мира. Сила, дарованная свыше, не может ранить других или быть использованной для личной выгоды. Помогать слабым и неимущим — вот он — долг тех, кто силён. И ты обязан с честью исполнить свой долг, свою миссию. Всегда помни о том, что я сказала. — Да! — Но мне уже осталось совсем недолго... Быть матерью сильного доброго сына — какое же это счастье! Не подведи меня...

    — Кёдзюро. — Да, матушка? — Подумай-ка хорошенько и ответь на мой вопрос. Ты знаешь, для чего родился сильнее, чем многие другие люди? — Ммм, нет, я не знаю! — Для того, чтобы помогать слабым. Тот, кто с рождения одарён так, как другим и не снилось, просто обязан пустить эту силу на благо людей и всего мира. Сила, дарованная свыше, не может ранить других или быть использованной для личной выгоды. Помогать слабым и неимущим — вот он — долг тех, кто силён. И ты обязан с честью исполнить свой долг, свою миссию. Всегда помни о том, что я сказала. — Да! — Но мне уже осталось совсем недолго... Быть матерью сильного доброго сына — какое же это счастье! Не подведи меня...

    — Кёдзюро Рэнгоку · аниме
11. «

    Разве подобает царю, если его бьют по щеке, подставлять другую? Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестье?

    Разве подобает царю, если его бьют по щеке, подставлять другую? Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестье?

    — Иван Грозный
12. «

    — Если вассалы твоей марионетки так носятся со своей честью, пусть отточат языки острее, чем шпаги. — Если ты посадишь на цепь свой сарказм, им не придется этого делать.

    — Если вассалы твоей марионетки так носятся со своей честью, пусть отточат языки острее, чем шпаги. — Если ты посадишь на цепь свой сарказм, им не придется этого делать.

    — Алина Лис · книга
13. «

    Если ты живёшь, стоя на коленях — я пойму тебя. Если ты про это поёшь, то лучше живи молча.

    Если ты живёшь, стоя на коленях — я пойму тебя. Если ты про это поёшь, то лучше живи молча.

    — Тилль Линдеманн
14. «

    — Бленкин, а как же честь? Куда она девалась? — Не знаю, господин, я не брал.

    — Бленкин, а как же честь? Куда она девалась? — Не знаю, господин, я не брал.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Есть в военном приказе такие слова, На которые только в тяжелом бою, (Да и то не всегда) Получает права командир, подымающий роту свою.

    Есть в военном приказе такие слова, На которые только в тяжелом бою, (Да и то не всегда) Получает права командир, подымающий роту свою.

    — Александр Петрович Межиров
16. «

    Честь это вопрос выдержки. Одни могут выдержать больше, другие меньше. Но рано или поздно все дают слабину.

    Честь это вопрос выдержки. Одни могут выдержать больше, другие меньше. Но рано или поздно все дают слабину.

    — Хорхе Луис Борхес · книга
17. «

    Всю свою жизнь я был верен законам чести. Законы эти просты: почитай богов, люби свою жену, обороняй свою Родину!

    Всю свою жизнь я был верен законам чести. Законы эти просты: почитай богов, люби свою жену, обороняй свою Родину!

    — Гектор (сын Приама) · фильм
18. «

    Люби «Спартак» в себе, а не себя в «Спартаке».

    Люби «Спартак» в себе, а не себя в «Спартаке».

    — Николай Петрович Старостин
19. «

    Есть моменты, когда все эти слова, кажущиеся в обычной жизни наивными и смешными, затхлыми какими-то, несовременными и вообще давно уже мёртвыми! — долг, честь, гражданское мужество — вдруг оживают и смотрят тебе в глаза. И словно вопрошают тебя безмолвно, гневно и грозно: Человек ли ты? И душа кричит в смертельном ужасе: Нет!!! Я не хочу!!, но кровь — стынет, и ты не можешь отвести взгляда.

    Есть моменты, когда все эти слова, кажущиеся в обычной жизни наивными и смешными, затхлыми какими-то, несовременными и вообще давно уже мёртвыми! — долг, честь, гражданское мужество — вдруг оживают и смотрят тебе в глаза. И словно вопрошают тебя безмолвно, гневно и грозно: Человек ли ты? И душа кричит в смертельном ужасе: Нет!!! Я не хочу!!, но кровь — стынет, и ты не можешь отвести взгляда.

    — Сергей Мавроди
20. «

    Пойми, что нет в целом мире большей драгоценности, нежели честная и верная жена, и что честь женщины — это добрая слава, которая про неё идет.

    Пойми, что нет в целом мире большей драгоценности, нежели честная и верная жена, и что честь женщины — это добрая слава, которая про неё идет.

    — Мигель де Сервантес Сааведра · книга