63 цитаты «чиновники» на каждый день

63 цитаты про «чиновники»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Как говорит Рамзан Кадыров: «Ты мой контекст <цитата> вырывал!» Бедный контекст, сколько уже из него вырвано. В общем, эти типичные стадии реакции чиновника на скандал.

   Как говорит Рамзан Кадыров: «Ты мой контекст <цитата> вырывал!» Бедный контекст, сколько уже из него вырвано. В общем, эти типичные стадии реакции чиновника на скандал.

   — Виталий Косарев
2. «

   Я синьор Помидор. Красен я пышен. А служу я с давних пор У помещиц — Вишен.

   Я синьор Помидор. Красен я пышен. А служу я с давних пор У помещиц — Вишен.

   — Джанни Родари · книга
3. «

   Теперь в список стихийный бедствий помимо пожаров и наводнений можно ещё внести и самих чиновников.

   Теперь в список стихийный бедствий помимо пожаров и наводнений можно ещё внести и самих чиновников.

   — Ксения Туркова
4. «

   — Подождите, бабуля. Скажите, что со мной будет! По руке погадайте. — Рука — это не мой уровень! — Что, слабо, да? — Мне слабо? А ну, давай руку? Ой, вижу, вижу... На роду тебе написано чиновником быть. — Да? А где это видно? — Вот смотри: линия ума с линией жизни расходятся. — Что-то я не понял, какая связь! — Вот поэтому и расходятся!

   — Подождите, бабуля. Скажите, что со мной будет! По руке погадайте. — Рука — это не мой уровень! — Что, слабо, да? — Мне слабо? А ну, давай руку? Ой, вижу, вижу... На роду тебе написано чиновником быть. — Да? А где это видно? — Вот смотри: линия ума с линией жизни расходятся. — Что-то я не понял, какая связь! — Вот поэтому и расходятся!

   — Евгений Сморигин
5. «

   Бумага чиновнику полезнее золота.

   Бумага чиновнику полезнее золота.

   — Китайские пословицы и поговорки
6. «

   Чиновники терпеть не могут свободных людей.

   Чиновники терпеть не могут свободных людей.

   — Квентин · фильм
7. «

   Диалог дня, если не года, — на встрече Лаврова и Трасс: Лавров: 'Вы же признаете суверенитет России над Ростовской и Воронежской областями?' Трасс (после краткой паузы): 'Великобритания никогда не признает суверенитета России над этими регионами'.

   Диалог дня, если не года, — на встрече Лаврова и Трасс: Лавров: 'Вы же признаете суверенитет России над Ростовской и Воронежской областями?' Трасс (после краткой паузы): 'Великобритания никогда не признает суверенитета России над этими регионами'.

   — Маргарита Симоновна Симоньян
8. «

   Из сказанного вами не видно, чтобы для занятия у вас высокого положения требовалось обладание какими-нибудь достоинствами; еще менее видно, чтобы людей жаловали высокими званиями на основании их добродетелей, чтобы духовенство получало повышение за свое благочестие или ученость, военные — за свою храбрость и благородное поведение, судьи — за свою неподкупность, сенаторы — за любовь к отечеству и государственные советники — за свою мудрость.

   Из сказанного вами не видно, чтобы для занятия у вас высокого положения требовалось обладание какими-нибудь достоинствами; еще менее видно, чтобы людей жаловали высокими званиями на основании их добродетелей, чтобы духовенство получало повышение за свое благочестие или ученость, военные — за свою храбрость и благородное поведение, судьи — за свою неподкупность, сенаторы — за любовь к отечеству и государственные советники — за свою мудрость.

   — Джонатан Свифт · книга
9. «

   Она чувствовала себя неловко, получая такое высокое жалование и ничего не делая.

   Она чувствовала себя неловко, получая такое высокое жалование и ничего не делая.

   — Дорис Лессинг · книга
10. «

    Шёл за хлебом — расстояние, Как в блокаду, боже мой! Чёрт с ним, с благосостояние, Ноги б не сломать зимой.

    Шёл за хлебом — расстояние, Как в блокаду, боже мой! Чёрт с ним, с благосостояние, Ноги б не сломать зимой.
11. «

    Среди них (чиновников) есть люди с добрым, сострадательным сердцем, и хотя на службе они не имеют права слушаться голоса сердца, но если застать их врасплох вне службы, в подходящую минуту, дело обернется по-другому.

    Среди них (чиновников) есть люди с добрым, сострадательным сердцем, и хотя на службе они не имеют права слушаться голоса сердца, но если застать их врасплох вне службы, в подходящую минуту, дело обернется по-другому.

    — Франц Кафка · книга
12. «

    *Гаишник оштрафовал сотрудницу паспортного стола, а через некоторое время ему понадобились её услуги.* — Вот список документов, который должен быть готов на завтра! Вот эти бумаги должны быть заверены у нотариуса, нотариусы не должны повторяться! Вот это заполнить в семидесяти восьми экземплярах строго печатными буквами, с ошибками не приму, без ошибок ещё никто не приносил! — Ну да ка... — А всё, у меня обед! *А теперь представьте, если бы она его узнала.* — Здравствуйте! Вот это вам можно не заполнять, вот это вообще формальность, а это я сама сделаю. — Так всё просто! — Конечно! Попробуй выжить без паспорта, чучело!

    *Гаишник оштрафовал сотрудницу паспортного стола, а через некоторое время ему понадобились её услуги.* — Вот список документов, который должен быть готов на завтра! Вот эти бумаги должны быть заверены у нотариуса, нотариусы не должны повторяться! Вот это заполнить в семидесяти восьми экземплярах строго печатными буквами, с ошибками не приму, без ошибок ещё никто не приносил! — Ну да ка... — А всё, у меня обед! *А теперь представьте, если бы она его узнала.* — Здравствуйте! Вот это вам можно не заполнять, вот это вообще формальность, а это я сама сделаю. — Так всё просто! — Конечно! Попробуй выжить без паспорта, чучело!
13. «

    Наша страна как старый автомобиль. Заводится только с толчка. Точнее с пинка чиновникам.

    Наша страна как старый автомобиль. Заводится только с толчка. Точнее с пинка чиновникам.

    — Даниель Кайгермазов
14. «

    Любое сокращение чиновников в России ведёт к росту их числа. Что-то есть общее между чиновниками и ценами на бензин. Как их ни сокращай — только больше становится!

    Любое сокращение чиновников в России ведёт к росту их числа. Что-то есть общее между чиновниками и ценами на бензин. Как их ни сокращай — только больше становится!

    — Даниель Кайгермазов
15. «

    Сохранилась запись генерала Киселева, человека достойного и честного, ему Александр поручил подыскать дельных людей для административной работы, но вместо этого получил отчет Киселев о страшных злоупотреблениях и воровстве на юге России. Александр сказал тогда генералу: «Я знаю, что большая часть людей в управлении должна быть переменена, и ты справедлив, что зло происходит как от высших, так и от дурного выбора низших чиновников. Но где их взять? Я и пятидесяти двух губернаторов выбрать не могу, а надо тысячи…» И еще он сказал: «Армия, гражданская часть, все не так, как я желаю, но как быть? Вдруг всего не сделаешь, помощников нет…»

    Сохранилась запись генерала Киселева, человека достойного и честного, ему Александр поручил подыскать дельных людей для административной работы, но вместо этого получил отчет Киселев о страшных злоупотреблениях и воровстве на юге России. Александр сказал тогда генералу: «Я знаю, что большая часть людей в управлении должна быть переменена, и ты справедлив, что зло происходит как от высших, так и от дурного выбора низших чиновников. Но где их взять? Я и пятидесяти двух губернаторов выбрать не могу, а надо тысячи…» И еще он сказал: «Армия, гражданская часть, все не так, как я желаю, но как быть? Вдруг всего не сделаешь, помощников нет…»

    — Нина Соротокина · книга
16. «

    Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.

    Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.

    — Леонид Шебаршин · книга
17. «

    Уже не обожаемой Лёле Денисьевой, а своей свято любимой жене, мудрой и гордой красавице Эрнестине, поэт откровенно сообщал: «Если бы я не был так нищ, с каким наслаждением я швырнул бы им в лицо содержание, которое они мне выплачивают, и открыто порвал бы с этим скопищем кретинов, которые, наперекор всему и на развалинах мира, рухнувшего под тяжестью их глупости, осуждены жить и умереть в полнейшей безнаказанности своего дикого кретинизма».

    Уже не обожаемой Лёле Денисьевой, а своей свято любимой жене, мудрой и гордой красавице Эрнестине, поэт откровенно сообщал: «Если бы я не был так нищ, с каким наслаждением я швырнул бы им в лицо содержание, которое они мне выплачивают, и открыто порвал бы с этим скопищем кретинов, которые, наперекор всему и на развалинах мира, рухнувшего под тяжестью их глупости, осуждены жить и умереть в полнейшей безнаказанности своего дикого кретинизма».

    — Валентин Пикуль · книга
18. «

    Но, право, может только хам Над русской жизнью издеваться. Она всегда — меж двух огней. Не всякий может стать героем, И люди лучшие — не скроем - Бессильны часто перед ней, Так неожиданно сурова И вечных перемен полна; Как вешняя река, она Внезапно тронуться готова, На льдины льдины громоздить И на пути своем крушить Виновных, как и невиновных, И нечиновных, как чиновных...

    Но, право, может только хам Над русской жизнью издеваться. Она всегда — меж двух огней. Не всякий может стать героем, И люди лучшие — не скроем - Бессильны часто перед ней, Так неожиданно сурова И вечных перемен полна; Как вешняя река, она Внезапно тронуться готова, На льдины льдины громоздить И на пути своем крушить Виновных, как и невиновных, И нечиновных, как чиновных...

    — Александр Александрович Блок
19. «

    — Полоса А — для автобусов, полоса Б — для бомбил, полоса В — для водителей и полоса Г, ну, понятно, для кого... для госчиновников.

    — Полоса А — для автобусов, полоса Б — для бомбил, полоса В — для водителей и полоса Г, ну, понятно, для кого... для госчиновников.

    — Иван Ургант
20. «

    И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.

    И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.

    — Эрих Мария Ремарк · книга