347 цитат на тему «чувства» для размышлений

347 цитат про «чувства»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Не называй меня «милой»! Нельзя держать людей в заложниках и звать их «милыми»!

   Не называй меня «милой»! Нельзя держать людей в заложниках и звать их «милыми»!

   — Фиби Холливелл · сериал
2. «

   Как ты можешь улыбаться, словно твоя жизнь не разбита?!

   Как ты можешь улыбаться, словно твоя жизнь не разбита?!

   — граф Ласло де Алмаши · фильм
3. «

   Чувства — самая простая вещь в мире. Они меняются также легко, как ты моргаешь. Они не дверь, а словно карусель... Они могут сделать многих людей счастливыми.

   Чувства — самая простая вещь в мире. Они меняются также легко, как ты моргаешь. Они не дверь, а словно карусель... Они могут сделать многих людей счастливыми.

   — Ча Чи Су · сериал
4. «

   Мы можем относиться к людям хорошо, но это не значит любить.

   Мы можем относиться к людям хорошо, но это не значит любить.

   — Ричард Олдингтон · книга
5. «

   Всё равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

   Всё равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

   — Владимир Маяковский
6. «

   Я люблю тебя. Очень. А еще больше я радуюсь, что могу тебя любить.

   Я люблю тебя. Очень. А еще больше я радуюсь, что могу тебя любить.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Если женщина изменяет, не надо искать тут разумных причин: все дело не в разуме, а в чувствах.

   Если женщина изменяет, не надо искать тут разумных причин: все дело не в разуме, а в чувствах.

   — Коко Шанель
8. «

   Сейчас я прислушиваюсь только к чувствам, которые переживаю в настоящем, никаких оглядок назад и бросков в будущее. Завтра будет завтра.

   Сейчас я прислушиваюсь только к чувствам, которые переживаю в настоящем, никаких оглядок назад и бросков в будущее. Завтра будет завтра.

   — Эльчин Сафарли · книга
9. «

   Чувства украшают лучше, нежели богатые наряды.

   Чувства украшают лучше, нежели богатые наряды.

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    Любовь не размышляет, её чувствуешь или не чувствуешь.

    Любовь не размышляет, её чувствуешь или не чувствуешь.

    — Лаура Эскивель · книга
11. «

    'Cause nothing lasts forever And we both know hearts can change.

    'Cause nothing lasts forever And we both know hearts can change.
12. «

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
13. «

    Умение чувствовать может атрофироваться, как мышца, если им долго не пользоваться.

    Умение чувствовать может атрофироваться, как мышца, если им долго не пользоваться.

    — Анатолий Тосс · книга
14. «

    Перевернуть мир невозможно, но если ты знаешь, что в силах перевернуть чью-то жизнь...существовать на планете Земля куда легче и приятнее!

    Перевернуть мир невозможно, но если ты знаешь, что в силах перевернуть чью-то жизнь...существовать на планете Земля куда легче и приятнее!

    — Кристи Лил Стюарт
15. «

    Я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог.

    Я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог.

    — Сьюзен Коллинз · книга
16. «

    Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.

    Во мне столько всего, о чем я хочу сказать. Но все это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, все на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, ох, не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими словами, на бумаге или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.

    — Джек Лондон · книга
17. «

    Секрет жизни в том, чтобы не поддаваться чувству, когда оно неуместно.

    Секрет жизни в том, чтобы не поддаваться чувству, когда оно неуместно.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Ты хочешь меня. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне. Ты думаешь обо мне, даже когда не хочешь думать обо мне. Спорим, я тебе даже снился. И прямо сейчас ты хочешь меня поцеловать.

    Ты хочешь меня. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне. Ты думаешь обо мне, даже когда не хочешь думать обо мне. Спорим, я тебе даже снился. И прямо сейчас ты хочешь меня поцеловать.

    — Дэймон Сальваторе · сериал
19. «

    Страсть — непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остается на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления.

    Страсть — непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остается на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления.

    — Мэри Элис Янг · сериал
20. «

    — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

    — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

    — Рэй Брэдбери · книга