— Благодарим тебя, Господь, за еду на нашем столе, пищу для нашей плоти и благослови руки, которые её приготовили. Аминь. — Учитывая, что это твои руки приготовили еду, молитва звучит очень корыстно.
Приготовление пищи — самое большое искусство в мире. Оно важнее живописи. Картины только глаз радуют, а еда притягивает взоры и дарит наслаждение вкусом.
— Каждый год маман собирает всех наших родственников и готовит свою знаменитую Грундейку Фиш. — Грундейку Фиш? — Индейка, начинённая грудинкой, которая набита фаршированной рыбой. На вкус так же погано, как и на слух. — Радж, ну а ты? — Ну, он обычно как раз и приходит ко мне. Верно, приятель? [Радж в слезах убегает в туалет] — Ну ладно, в этом году не обязательно есть Грундейку Фиш. Я её даже не жую, глотаю залпом, как таблетки.
Хорошо живёт на свете Винни-Пух, Оттого поёт он эти песни вслух. И не важно, чем он занят, Если он худеть не станет, А ведь он худеть не станет, Если конечно вовремя подкрепиться. Да!
Фотография может поблекнуть, безделушка может потеряться, бюст Вагнера может разбиться, но когда-либо проглотивший пищу в байрейтском ресторане будет носить её в себе до гробовой доски.
— А себе что-нибудь выбрали? — Не-а, — печально сказала Полина. — Пива Тед не нашёл, а шоколад весь белый. — Я думал, ты и белый любишь. — Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.
Маса соорудил изысканный завтрак: заварил чудесного ячменного чая; разложил на деревянном блюде кусочки морской сколопендры, жёлтую икру уни, прозрачные ломтики ика; красиво аранжировал маринованные сливы и солёную редьку; отварил самого дорогого рису и посыпал его толчёными морскими водорослями; особенно же можно было гордиться белоснежным свежайшим тофу и благоуханной нежно-коричневой пастой натто. Поднос был украшен по сезону маленькими жёлтыми хризантемами. <...> Завтрак, приготовленный туземным Санчо Пансой, был кошмарен. Как они только едят это склизкое, пахучее, холодное? А сырая рыба! А клейкий, прилипающий к нёбу рис! О том, что представляла собой липкая замазка поносного цвета, лучше было вообще не думать. Не желая обижать японца, Фандорин поскорей проглотил всю эту отраву и запил чаем, но тот, кажется, был сварен из рыбьей чешуи.
Когда ты становишься известным, обед – больше не пища; это 570 граммов белков, 280 граммов углеводов, без соли, без сахара, обезжиренное топливо. Питание каждые два часа, шесть раз в день. Еда – это больше не еда. Это усвоение белков.
Пища должна быть простой. Спать хорошо семь-восемь часов, если столько хочется, спать при открытых окнах. Вставать рано, работать сурово, очень сурово. Это не повредит никому, потому что это создаст бодрость духа, а дух в свою очередь, позаботится об участи тела. Не сидеть допоздна. В конце концов, что такого уж ценного в светской жизни, чтобы вы пренебрегли подушкой для того, чтобы бодрствовать до раннего утра!