279 цитат: всё о «фантазия»

279 цитат про «фантазия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Фрейд говорит, что самая опасная ошибка человека — проекция собственного бессознательного на других людей, притворство, что они реальное воплощение его фантазий. Ключ к счастью в принятии людей такими, какими они есть, а не такими какими мы хотим их видеть. Увидеть их при ясном свете дня и всё равно любить. Это знак истинной дружбы.

   Фрейд говорит, что самая опасная ошибка человека — проекция собственного бессознательного на других людей, притворство, что они реальное воплощение его фантазий. Ключ к счастью в принятии людей такими, какими они есть, а не такими какими мы хотим их видеть. Увидеть их при ясном свете дня и всё равно любить. Это знак истинной дружбы.

   — Макс Либерман · сериал
2. «

   Твари Моих неуемных фантазий Зимой становятся злее. Лелею Их. Чтобы не сглазить...

   Твари Моих неуемных фантазий Зимой становятся злее. Лелею Их. Чтобы не сглазить...

   — Яшка Казанова
3. «

   Чем дальше желания, тем ближе фантазии.

   Чем дальше желания, тем ближе фантазии.
4. «

   Зависимость — это фантазия.

   Зависимость — это фантазия.

   — Сэм Вакнин
5. «

   Фантазия — это форсированное домысливание до конца, улавливание всего, что может произойти при определенных условиях и с разными последствиями. Пока не будут выжаты последние капли нашего воображения. Да, фантазирование требует немалых сил.

   Фантазия — это форсированное домысливание до конца, улавливание всего, что может произойти при определенных условиях и с разными последствиями. Пока не будут выжаты последние капли нашего воображения. Да, фантазирование требует немалых сил.

   — Рольф Добелли · книга
6. «

   Фантасты — это люди, которым не хватает фантазии, чтобы понять реальность.

   Фантасты — это люди, которым не хватает фантазии, чтобы понять реальность.

   — Габриэль Лауб
7. «

   Как— то я сказал Ольге, что каждый из нас пpидумывает свою жизнь, свою женщину, свою любовь и даже самого себя. — …чем беднее фантазия, тем лучше. Она кинула за окно папиpосу, докуpенную до ваты: — Почему вы не подсказали мне эту дельную мысль несколькими годами pаньше? — А что? — Я бы непpеменно пpидумала себя домашней хозяйкой.

   Как— то я сказал Ольге, что каждый из нас пpидумывает свою жизнь, свою женщину, свою любовь и даже самого себя. — …чем беднее фантазия, тем лучше. Она кинула за окно папиpосу, докуpенную до ваты: — Почему вы не подсказали мне эту дельную мысль несколькими годами pаньше? — А что? — Я бы непpеменно пpидумала себя домашней хозяйкой.

   — Анатолий Мариенгоф · книга
8. «

   Фантазия — ценная вещь, но нельзя ей давать дорогу внутрь. Только вовне, только вовне...

   Фантазия — ценная вещь, но нельзя ей давать дорогу внутрь. Только вовне, только вовне...

   — Аркадий Стругацкий · книга
9. «

   Кто не умеет сдерживать своей фантазии — тот фантазёр; у кого необузданная фантазия соединяется с идеями добра — тот энтузиаст; у кого беспорядочная фантазия — тот мечтатель.

   Кто не умеет сдерживать своей фантазии — тот фантазёр; у кого необузданная фантазия соединяется с идеями добра — тот энтузиаст; у кого беспорядочная фантазия — тот мечтатель.

   — Иммануил Кант
10. «

    Лучший способ избавиться от фантазий — это осуществить их.

    Лучший способ избавиться от фантазий — это осуществить их.

    — Борис Юрьевич Кригер
11. «

    Что может быть свободнее человеческой фантазии.

    Что может быть свободнее человеческой фантазии.

    — Дэвид Юм
12. «

    То, что для одних фантазия, для других — реальность.

    То, что для одних фантазия, для других — реальность.

    — Эллен Шрайбер · книга
13. «

    Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

    Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

    — Бернхард Шлинк · книга
14. «

    Вымысел — опасная территория, окутанная дымовой завесой, которая может вдруг рассеяться на ветру и унестись куда-то, оставив тебя совершенно голым.

    Вымысел — опасная территория, окутанная дымовой завесой, которая может вдруг рассеяться на ветру и унестись куда-то, оставив тебя совершенно голым.

    — Джоанн Харрис · книга
15. «

    Встречаются книги, наделённые редкостным обаянием, не подпасть под которое невозможно. Конечно, у каждого книги эти — свои, но они есть у всякого. И порой возникает непреодолимое желание не расставаться с ними, причём не только любовно храня в книжном шкафу и время от времени перечитывая. Нет! Надо самому войти в полюбившийся мир, расширить его, заглянуть в уголки, которые автор открыть читателю то ли не смог, то ли не посчитал нужным... Так рождаются, скажем, продолжения «Острова Сокровищ» Роберта Стивенсона...

    Встречаются книги, наделённые редкостным обаянием, не подпасть под которое невозможно. Конечно, у каждого книги эти — свои, но они есть у всякого. И порой возникает непреодолимое желание не расставаться с ними, причём не только любовно храня в книжном шкафу и время от времени перечитывая. Нет! Надо самому войти в полюбившийся мир, расширить его, заглянуть в уголки, которые автор открыть читателю то ли не смог, то ли не посчитал нужным... Так рождаются, скажем, продолжения «Острова Сокровищ» Роберта Стивенсона...

    — Андрей Балабуха · книга
16. «

    У каждого должна быть мечта.

    У каждого должна быть мечта.

    — Энди Уорхол · книга
17. «

    Всё — фантазия: семья, служба, друзья, улица; всё — фантазия, более далёкая или более близкая, и жена — фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьёшься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей.

    Всё — фантазия: семья, служба, друзья, улица; всё — фантазия, более далёкая или более близкая, и жена — фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьёшься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей.

    — Франц Кафка · книга
18. «

    Опираясь только на фантазию, ты вряд ли сможешь создать достоверную и интересную историю.

    Опираясь только на фантазию, ты вряд ли сможешь создать достоверную и интересную историю.

    — Чэн Му
19. «

    Если б не началась война – писателям только оставалось перейти на акафисты. Война открыла им доступ к общепонятным чувствам. Но и тут выдували они какие-то небылые конфликты – вроде того, что комсомолец в тылу у врага десятками пускает под откосы эшелоны с боеприпасами, но не состоит на учете ни в какой первичной организации и день и ночь терзается, подлинный ли он комсомолец, если не платит членских взносов.

    Если б не началась война – писателям только оставалось перейти на акафисты. Война открыла им доступ к общепонятным чувствам. Но и тут выдували они какие-то небылые конфликты – вроде того, что комсомолец в тылу у врага десятками пускает под откосы эшелоны с боеприпасами, но не состоит на учете ни в какой первичной организации и день и ночь терзается, подлинный ли он комсомолец, если не платит членских взносов.

    — Александр Солженицын · книга
20. «

    Endless possibilities Let me take you to a place where desires flow deep See an odyssey of dreams And the best of fantasies All this for your eyes only Ooh, step into my world.

    Endless possibilities Let me take you to a place where desires flow deep See an odyssey of dreams And the best of fantasies All this for your eyes only Ooh, step into my world.