«фантазия» в 380 цитат

380 цитат про «фантазия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Человек может поверить в невозможное, но никогда не поверит в неправдоподобное.

   Человек может поверить в невозможное, но никогда не поверит в неправдоподобное.

   — Оскар Уайльд
2. «

   У фантазии бюджета не бывает.

   У фантазии бюджета не бывает.

   — Харуки Мураками · книга
3. «

   Когда мой путь бывает слишком тяжёл для моих ног или слишком крут для моих сил, я сворачиваю на какую-нибудь гладкую бархатную тропинку, которую фантазия усыпала розовыми бутонами наслаждений, и, прогулявшись по ней, возвращаюсь назад, окрепший и посвежевший.

   Когда мой путь бывает слишком тяжёл для моих ног или слишком крут для моих сил, я сворачиваю на какую-нибудь гладкую бархатную тропинку, которую фантазия усыпала розовыми бутонами наслаждений, и, прогулявшись по ней, возвращаюсь назад, окрепший и посвежевший.

   — Лоренс Стерн · книга
4. «

   Фантазия — единственное, что спасает от серой реальности.

   Фантазия — единственное, что спасает от серой реальности.
5. «

   Если полет фантазии не имеет твердой почвы – это катастрофа.

   Если полет фантазии не имеет твердой почвы – это катастрофа.

   — Владимир Леонтьевич Гавеля · книга
6. «

   Мечты — это просто попукивание мозгом.

   Мечты — это просто попукивание мозгом.

   — Натали Портман
7. «

   Фантазия — это форсированное домысливание до конца, улавливание всего, что может произойти при определенных условиях и с разными последствиями. Пока не будут выжаты последние капли нашего воображения. Да, фантазирование требует немалых сил.

   Фантазия — это форсированное домысливание до конца, улавливание всего, что может произойти при определенных условиях и с разными последствиями. Пока не будут выжаты последние капли нашего воображения. Да, фантазирование требует немалых сил.

   — Рольф Добелли · книга
8. «

   Никакие мужские возможности не в состоянии соревноваться с женскими фантазиями.

   Никакие мужские возможности не в состоянии соревноваться с женскими фантазиями.

   — Виктор · сериал
9. «

   Искусство безгранично.

   Искусство безгранично.

   — Финн · фильм
10. «

    — Мне бы знаешь чего больше всего хотелось? — подумав, сказал Медвежонок, Ежику. — Мне бы больше всего хотелось, чтобы на каждой твоей иголке выросло по шишке. — А что бы выросло потом? — А потом бы ты стал настоящей елкой и жил целых сто лет. — Это хорошо... А как бы ты со мной разговаривал? — Я бы забирался на самую макушку и шептал в темечко.

    — Мне бы знаешь чего больше всего хотелось? — подумав, сказал Медвежонок, Ежику. — Мне бы больше всего хотелось, чтобы на каждой твоей иголке выросло по шишке. — А что бы выросло потом? — А потом бы ты стал настоящей елкой и жил целых сто лет. — Это хорошо... А как бы ты со мной разговаривал? — Я бы забирался на самую макушку и шептал в темечко.

    — Сергей Козлов · книга
11. «

    Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

    Что за проклятье болеть в детстве или в юности! Уличное приволье доносится из-за окна, со двора лишь приглашенными звуками. В комнате же толпятся герои со своими историями из книжек, прочитанных больным ребёнком. Жар, притупляя чувство реальности, обостряет фантазию и открывает в привычном окружении нечто чужое и странное; в узорах гардин мерещатся жуткие чудовища, они корчат рожи с рисунка обоев; стулья и столы, шкафы и этажерки превращаются в груды скал, причудливые сооружения или корабли, до которых вроде бы рукой подать, но в тоже время они оказываются где-то далеко-далеко. А долгими ночными часами слышатся то бой часов с церковной башни, то тихий рокот проезжающей машины — отстаёт фар скользит по стенам и потолку. Часы без сна — но это не значит, что им чего-то не хватает, наоборот. Они переполнены томлением, воспоминаниями, тревогами, смутные желания сплетаются в лабиринт, где больной теряется, находит себя вновь, чтобы заплутать опять. Это часы, когда все становится возможным — и хорошее, и дурное.

    — Бернхард Шлинк · книга
12. «

    Если иллюзия контроля над ситуацией — единственный контроль, доступный тебе, если иллюзия свободы — единственная свобода, которую ты знала, тогда тебе лучше иметь богатое воображение и черпать хоть какую-то удовлетворённость в своих фантазиях, потому что другой удовлетворённости просто не получить.

    Если иллюзия контроля над ситуацией — единственный контроль, доступный тебе, если иллюзия свободы — единственная свобода, которую ты знала, тогда тебе лучше иметь богатое воображение и черпать хоть какую-то удовлетворённость в своих фантазиях, потому что другой удовлетворённости просто не получить.

    — Дин Кунц · книга
13. «

    Хуже знания правды может быть только полное её отсутствие, когда фантазия настолько безгранична, что ты совершенно не можешь контролировать поток мыслей в своей голове.

    Хуже знания правды может быть только полное её отсутствие, когда фантазия настолько безгранична, что ты совершенно не можешь контролировать поток мыслей в своей голове.
14. «

    У каждого должна быть мечта.

    У каждого должна быть мечта.

    — Энди Уорхол · книга
15. «

    И Человечество, отрады в буднях жизни не сыскав, Вернулось к вере в чудеса, душою в сказки детства впав.

    И Человечество, отрады в буднях жизни не сыскав, Вернулось к вере в чудеса, душою в сказки детства впав.
16. «

    Пофантазировать можно. А, что если Криперы это души террористов или военных-сапёров?

    Пофантазировать можно. А, что если Криперы это души террористов или военных-сапёров?
17. «

    — И как высоко поднимется вода? — Мало не покажется, — ответила она. Чудесный ответ. Какой простор для фантазии.

    — И как высоко поднимется вода? — Мало не покажется, — ответила она. Чудесный ответ. Какой простор для фантазии.

    — Харуки Мураками · книга
18. «

    Представьте, что мы живем в необычной стране, где все абсолютно плоское. Вслед за Эдвином Эбботом, исследователем Шекспира, жившим в викторианской Англии, назовем ее Флатландией (от англ. flat — плоский. — Пер.). Некоторые из нас — квадраты, другие — треугольники, а кое-кто имеет более сложные очертания. Мы снуем мимо наших плоских домов, выходим, занимаемся своими плоскими делами и плоско развлекаемся. Все жители Флатландии имеют ширину и длину, но не имеют высоты. Мы знаем, что такое направо и налево, вперед и назад, но никто, кроме наших плоских математиков, не имеет ни малейшего представления о том, что есть верх и низ. Они говорят: «Послушайте, это в самом деле очень просто. Представьте себе движение влево-вправо. Теперь движение вперед-назад. Пока всё в порядке? Теперь вообразите другое измерение, под прямым углом к нашим двум». А мы отвечаем: «Что вы несете? Как это «Под прямым углом к нашим двум»?! Существуют только два измерения. Покажите нам третье измерение. Где оно?» И математики в унынии удаляются. Никто не слушает математиков.

    Представьте, что мы живем в необычной стране, где все абсолютно плоское. Вслед за Эдвином Эбботом, исследователем Шекспира, жившим в викторианской Англии, назовем ее Флатландией (от англ. flat — плоский. — Пер.). Некоторые из нас — квадраты, другие — треугольники, а кое-кто имеет более сложные очертания. Мы снуем мимо наших плоских домов, выходим, занимаемся своими плоскими делами и плоско развлекаемся. Все жители Флатландии имеют ширину и длину, но не имеют высоты. Мы знаем, что такое направо и налево, вперед и назад, но никто, кроме наших плоских математиков, не имеет ни малейшего представления о том, что есть верх и низ. Они говорят: «Послушайте, это в самом деле очень просто. Представьте себе движение влево-вправо. Теперь движение вперед-назад. Пока всё в порядке? Теперь вообразите другое измерение, под прямым углом к нашим двум». А мы отвечаем: «Что вы несете? Как это «Под прямым углом к нашим двум»?! Существуют только два измерения. Покажите нам третье измерение. Где оно?» И математики в унынии удаляются. Никто не слушает математиков.

    — Карл Саган · книга
19. «

    Без фантазии нет искусства, как нет и науки.

    Без фантазии нет искусства, как нет и науки.

    — Ференц Лист
20. «

    Но потом я начал понимать, что это безумие не пройдет, что она всегда жила в придуманном мире и теперь не захочет пробуждаться. Действительность была ей нужна только как пища для фантазии. Как паук плетет паутину, так она создала собственную вселенную.

    Но потом я начал понимать, что это безумие не пройдет, что она всегда жила в придуманном мире и теперь не захочет пробуждаться. Действительность была ей нужна только как пища для фантазии. Как паук плетет паутину, так она создала собственную вселенную.

    — Энн Райс · книга