107 цитат про «Франция», которые захочется сохранить

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 107 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Если вы в этот момент думаете: «Боже, почему я?», — то ответ будет таков: Богу на это наплевать. На самом деле, в это время Бог никогда не посещает Францию. — Богу не все равно, он повсюду, он все видит. — Прекрасно, тогда давайте договоримся — вы призовете Бога на помощь, а я остановлюсь, когда он появится.

   — Если вы в этот момент думаете: «Боже, почему я?», — то ответ будет таков: Богу на это наплевать. На самом деле, в это время Бог никогда не посещает Францию. — Богу не все равно, он повсюду, он все видит. — Прекрасно, тогда давайте договоримся — вы призовете Бога на помощь, а я остановлюсь, когда он появится.

   — Арман Дорлеак · фильм
2. «

   Любовь во Франции — это особый церемониал. Друзья и родственники формально оповещаются о его начале и его конце. Скрываться, условливаться о тайных свиданиях через конфидентов приходится лишь тем, кому достался ревнивый муж или ревнивая жена.

   Любовь во Франции — это особый церемониал. Друзья и родственники формально оповещаются о его начале и его конце. Скрываться, условливаться о тайных свиданиях через конфидентов приходится лишь тем, кому достался ревнивый муж или ревнивая жена.

   — Нэнси Митфорд · книга
3. «

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Д'Артаньян · сериал
4. «

   Религиозные истины выше нашего понимания, в них надо просто верить, поэтому я бы никогда не осмелился охватить их своим слабым рассуждением.

   Религиозные истины выше нашего понимания, в них надо просто верить, поэтому я бы никогда не осмелился охватить их своим слабым рассуждением.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
5. «

   Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

   Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
6. «

   У революции, как и у горы, есть свои подъемы и спуски, и на разных уровнях ее склонов можно видеть все разнообразные природы — от вечных льдов до весеннего цветка. Каждая зона творит людей себе на потребу: и таких, что живы солнцем, и таких, что живы громами.

   У революции, как и у горы, есть свои подъемы и спуски, и на разных уровнях ее склонов можно видеть все разнообразные природы — от вечных льдов до весеннего цветка. Каждая зона творит людей себе на потребу: и таких, что живы солнцем, и таких, что живы громами.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Наблюдая периодические катаклизмы, которые опустошают и обновляют цивилизацию, не решаешься судить о деталях. Хулить или превозносить людей за последствия их действий — это все равно что хулить или превозносить цифры за итог. То, чему положено свершиться — свершится, то, что должно разразиться — разразится.

   Наблюдая периодические катаклизмы, которые опустошают и обновляют цивилизацию, не решаешься судить о деталях. Хулить или превозносить людей за последствия их действий — это все равно что хулить или превозносить цифры за итог. То, чему положено свершиться — свершится, то, что должно разразиться — разразится.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Само название Алжира датируется 1831 годом, но Алжирское регентство, основанное корсарами Аруджем и Хайраддином и отданное под турецкое господство вплоть до французского завоевания, существовало с первой половины XVI века.

   Само название Алжира датируется 1831 годом, но Алжирское регентство, основанное корсарами Аруджем и Хайраддином и отданное под турецкое господство вплоть до французского завоевания, существовало с первой половины XVI века.

   — Ш.Р. Ажерон
9. «

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    В мире не существует абсолютного покоя.

    В мире не существует абсолютного покоя.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
11. «

    — А у меня хорошие новости: Банермана с нами больше нет. — Что, умер? — Нет, у него страшная инфекция в обоих ушах. Якобы из-за стресса после одного дня напряженной работы. Уволился. Уехал во Францию, разумеется. — А, значит он не умер? — Нет. — Подумал, что про Францию иносказательно...

    — А у меня хорошие новости: Банермана с нами больше нет. — Что, умер? — Нет, у него страшная инфекция в обоих ушах. Якобы из-за стресса после одного дня напряженной работы. Уволился. Уехал во Францию, разумеется. — А, значит он не умер? — Нет. — Подумал, что про Францию иносказательно...

    — управляющая · фильм
12. «

    Характер внутренних законов (политическое и гражданское право) различных государств тесно связано с духом (ментальностью) людей, проживающих в данном государстве. А дух нации в свою очередь определяется прежде всего географической средой, т. е. климатом, географическими условиями, качеством почвы, образом жизни (земледельцы, охотники, скотоводы), а также религией, нравами и обычаями и т. д. поэтому только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого.

    Характер внутренних законов (политическое и гражданское право) различных государств тесно связано с духом (ментальностью) людей, проживающих в данном государстве. А дух нации в свою очередь определяется прежде всего географической средой, т. е. климатом, географическими условиями, качеством почвы, образом жизни (земледельцы, охотники, скотоводы), а также религией, нравами и обычаями и т. д. поэтому только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
13. «

    Подобно греку, у которого было столько же богов, сколько источников в его стане, или персу, у которого было столько же голов, сколько он видел звезд на небе, — француз насчитывает столько же королей, сколько замечает виселиц!

    Подобно греку, у которого было столько же богов, сколько источников в его стане, или персу, у которого было столько же голов, сколько он видел звезд на небе, — француз насчитывает столько же королей, сколько замечает виселиц!

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Ах, ведь звание депутата звучит так красиво... Когда докладывают: «г-н такой-то, депутат», — все почтительно отвешивают поклон... А как ласкает взор слово «депутат», напечатанное на визитной карточке после фамилии. Ну, а если во время путешествия, в театре, где бы то ни было, разгорится спор, либо попадется какой-либо нахал, или просто полицейский схватит вас за шиворот: «вам, верно, сударь, неизвестно, что я депутат»...

    Ах, ведь звание депутата звучит так красиво... Когда докладывают: «г-н такой-то, депутат», — все почтительно отвешивают поклон... А как ласкает взор слово «депутат», напечатанное на визитной карточке после фамилии. Ну, а если во время путешествия, в театре, где бы то ни было, разгорится спор, либо попадется какой-либо нахал, или просто полицейский схватит вас за шиворот: «вам, верно, сударь, неизвестно, что я депутат»...

    — Гюстав Флобер · книга
15. «

    Французские фильмы всегда запутанные.

    Французские фильмы всегда запутанные.

    — Эдит Мартин (Edith Martin) · фильм
16. «

    Ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один — настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя.

    Ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один — настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
17. «

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    — Роберт Дейли · книга
18. «

    Вы живете, чтобы работать. Мы работаем, чтобы жить.

    Вы живете, чтобы работать. Мы работаем, чтобы жить.
19. «

    К этому времени я многое понял и смог себе объяснить, в чем причина своеобразного отношения французов к работе. Рабочие дни и для меня стали лишними, втиснутыми в промежуток между выходными. Пятничные послеобеденные часы были не более чем непродолжительным отрезком времени, следующим сразу за ланчем, проведенным у компьютера в поисках лучших путей выезда из города с учетом уже наметившихся пробок.

    К этому времени я многое понял и смог себе объяснить, в чем причина своеобразного отношения французов к работе. Рабочие дни и для меня стали лишними, втиснутыми в промежуток между выходными. Пятничные послеобеденные часы были не более чем непродолжительным отрезком времени, следующим сразу за ланчем, проведенным у компьютера в поисках лучших путей выезда из города с учетом уже наметившихся пробок.

    — Стефан Кларк · книга
20. «

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    — Стефан Цвейг · книга