29 цитат «геноцид» — избранное

29 цитат про «геноцид»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Геноцид. Как бы нас не убивали, Мы всё равно останемся нацией, Великой, большой Арменией. Нас очень много и мы непобедимы, Сильны духом, а не плотию земной. Резня, гонения, всё это мы прошли, И нас ничем не испугать. День справедливости скоро придёт, Но мы не будем убивать.

   Геноцид. Как бы нас не убивали, Мы всё равно останемся нацией, Великой, большой Арменией. Нас очень много и мы непобедимы, Сильны духом, а не плотию земной. Резня, гонения, всё это мы прошли, И нас ничем не испугать. День справедливости скоро придёт, Но мы не будем убивать.
2. «

   Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.

   Мы покидаем здание, в здании нас больше нет. В здании слышно рыдание и странно мигает свет.
3. «

   Родились, никого не трогая живут, Никогда бы не подумали, Что окажутся в плену. Пленники, те, Что сражались за веру, Надеюсь, что они в Раю.

   Родились, никого не трогая живут, Никогда бы не подумали, Что окажутся в плену. Пленники, те, Что сражались за веру, Надеюсь, что они в Раю.
4. «

   0000564. Устроить демографическую яму, массовые задолженности по коммунальным платежам в Пермском крае, гибель семиклассницы от истощения, повальное нарушение конституционных прав в судах России, не замечать деятельность в Кемерово ТРЦ «Зимняя вишня», каждый город — станица Кущёвская — это не геноцид и не групповое преступление. Зато групповое преступление трех сестер, убивших Хачатуряна, видно всем.

   0000564. Устроить демографическую яму, массовые задолженности по коммунальным платежам в Пермском крае, гибель семиклассницы от истощения, повальное нарушение конституционных прав в судах России, не замечать деятельность в Кемерово ТРЦ «Зимняя вишня», каждый город — станица Кущёвская — это не геноцид и не групповое преступление. Зато групповое преступление трех сестер, убивших Хачатуряна, видно всем.
5. «

   – Зачем? Какой в этом смысл? Чем мы это заслужили? – Ничем. Вы занимаете место, которое нужно нам. Мы не такие и разные: ваш народ поступил бы точно также. – Нет. Наш народ не стал бы истреблять целый вид. – Стал бы. Вы многие века это делаете.

   – Зачем? Какой в этом смысл? Чем мы это заслужили? – Ничем. Вы занимаете место, которое нужно нам. Мы не такие и разные: ваш народ поступил бы точно также. – Нет. Наш народ не стал бы истреблять целый вид. – Стал бы. Вы многие века это делаете.

   — Бен «Зомби» Пэриш · фильм
6. «

   Когда человеку нужно принять трудное и ответственное решение, он скорее поступится своими моральными принципами и объединится с неправым большинством, и даже убедит себя, что мнение большинства – единственно правильное. Даже если речь идет об ужасных и жестоких вещах. На этом основывался механизм геноцида, который, начавшись, со временем только усиливался. Не способные принять и отстаивать собственное мнение люди просто слепо следовали «правильному» мнению большинства.

   Когда человеку нужно принять трудное и ответственное решение, он скорее поступится своими моральными принципами и объединится с неправым большинством, и даже убедит себя, что мнение большинства – единственно правильное. Даже если речь идет об ужасных и жестоких вещах. На этом основывался механизм геноцида, который, начавшись, со временем только усиливался. Не способные принять и отстаивать собственное мнение люди просто слепо следовали «правильному» мнению большинства.

   — Котаро Исака · книга
7. «

   Должны погибнуть десять тысяч африканцев, чтобы один-единственный белый человек насупил брови, даже если он и сторонник прогресса. Нет, даже десять тысяч недостаточно. К тому же такая смерть лишена всякой привлекательности. Она как позорное пятно на теле человечества. Трупы, разрубленные людьми, разодранные стервятниками или бродячими собаками, не показывают по телевизору. А вот печальные жертвы засухи, дети со вздутыми животами, чьи огромные глаза не вмещаются в телеэкран, умирающие от голода и стихийных бедствий, — вот это может взволновать. И тогда уже формируют комитеты, мобилизуются работники гуманитарных миссий. Поступают пожертвования. Дети подбадриваемые обеспеченными родителями, разбивают свои копилки, Правительства, улавливая флюиды народной солидарности, начинают буквально драться за возможность оказать гуманитарную помощь. Но, когда вполне обычные люди убивают себе подобных, таких же обычных людей, с особой жестокостью, подручными средствами"тогда мы отводим глаза.

   Должны погибнуть десять тысяч африканцев, чтобы один-единственный белый человек насупил брови, даже если он и сторонник прогресса. Нет, даже десять тысяч недостаточно. К тому же такая смерть лишена всякой привлекательности. Она как позорное пятно на теле человечества. Трупы, разрубленные людьми, разодранные стервятниками или бродячими собаками, не показывают по телевизору. А вот печальные жертвы засухи, дети со вздутыми животами, чьи огромные глаза не вмещаются в телеэкран, умирающие от голода и стихийных бедствий, — вот это может взволновать. И тогда уже формируют комитеты, мобилизуются работники гуманитарных миссий. Поступают пожертвования. Дети подбадриваемые обеспеченными родителями, разбивают свои копилки, Правительства, улавливая флюиды народной солидарности, начинают буквально драться за возможность оказать гуманитарную помощь. Но, когда вполне обычные люди убивают себе подобных, таких же обычных людей, с особой жестокостью, подручными средствами"тогда мы отводим глаза.

   — Жиль Куртманш · книга
8. «

   Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

   Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

   — Юрий Воронов
9. «

   В её застенчивой простоте сквозила такая трогательная прелесть, что позднее она на много лет стала моей личной покойницей. Ведь когда говорят о миллионах погибших, под этой цифрой невозможно что-либо себе представить. Цепляешься за одно-единственное лицо.

   В её застенчивой простоте сквозила такая трогательная прелесть, что позднее она на много лет стала моей личной покойницей. Ведь когда говорят о миллионах погибших, под этой цифрой невозможно что-либо себе представить. Цепляешься за одно-единственное лицо.

   — Мария Ялович-Симон · книга
10. «

    Кампания в СМИ вокруг холокоста изображает евреев совершенно невинными жертвами, а неевреев — морально ущербными и ненадежными людьми, которые при определенных обстоятельствах легко могли бы стать нацистскими убийцами. Такое искаженное изображение в своих целях призвано укреплять еврейскую групповую солидарность и самосознание. Главный урок истории о холокосте для евреев заключается в том, что неевреям никогда нельзя полностью доверять. Мол, если даже такой культурный и просвещенный народ как немцы мог повернуть против евреев (таков ход мысли), то, разумеется, ни одной нееврейской нации никогда нельзя полностью доверять. Холокост призван по идее воспитывать в евреях презрение ко всему человечеству.

    Кампания в СМИ вокруг холокоста изображает евреев совершенно невинными жертвами, а неевреев — морально ущербными и ненадежными людьми, которые при определенных обстоятельствах легко могли бы стать нацистскими убийцами. Такое искаженное изображение в своих целях призвано укреплять еврейскую групповую солидарность и самосознание. Главный урок истории о холокосте для евреев заключается в том, что неевреям никогда нельзя полностью доверять. Мол, если даже такой культурный и просвещенный народ как немцы мог повернуть против евреев (таков ход мысли), то, разумеется, ни одной нееврейской нации никогда нельзя полностью доверять. Холокост призван по идее воспитывать в евреях презрение ко всему человечеству.

    — Марк Вебер
11. «

    Идёт война. Никто не хочет признавать это, но человечество под ударом. Возможно, один человек — это всё, что стоит между человечеством и величайшей угрозой нашего существования.

    Идёт война. Никто не хочет признавать это, но человечество под ударом. Возможно, один человек — это всё, что стоит между человечеством и величайшей угрозой нашего существования.

    — Джек Харпер (Призрак) · игра
12. «

    Неприятно читать о геноциде, попивая свой утренний кофе. Такие новости могут испортить настроение на весь день. Три-четыре геноцида, и человек может так рассердиться, что отдаст свой голос другому кандидату.

    Неприятно читать о геноциде, попивая свой утренний кофе. Такие новости могут испортить настроение на весь день. Три-четыре геноцида, и человек может так рассердиться, что отдаст свой голос другому кандидату.

    — Роберт Шекли · книга
13. «

    Именно поэтому и выстоял народ Арме­нии, что сжав зубы, сцепив руки, выталкивал из кровавой пропасти самое дорогое -­ ребёнка. Потому и улыбаются, радуясь каждому новому гостю, дети Армении, что знают — за спиной у них настоящий тыл, гора — родительская любовь. Народ с открытым сердцем,­ с распахнутой душой, воспитывающий такими же своих детей, невозможно уничтожить.

    Именно поэтому и выстоял народ Арме­нии, что сжав зубы, сцепив руки, выталкивал из кровавой пропасти самое дорогое -­ ребёнка. Потому и улыбаются, радуясь каждому новому гостю, дети Армении, что знают — за спиной у них настоящий тыл, гора — родительская любовь. Народ с открытым сердцем,­ с распахнутой душой, воспитывающий такими же своих детей, невозможно уничтожить.

    — Екатерина Сиванова
14. «

    Знаете, почему большинство из тех, кто пережил геноцид, становятся вегетарианцами? Потому что они знают, что это такое, когда с тобой обращаются как с животным.

    Знаете, почему большинство из тех, кто пережил геноцид, становятся вегетарианцами? Потому что они знают, что это такое, когда с тобой обращаются как с животным.

    — Чак Паланик · книга
15. «

    В 1915 г турецкое правительство начало проводить по отношению к армянам, жившим в Малой Азии, политику беспощадной массовой резни и высылок. 300 или 400 тыс. мужчин, женщин и детей бежали на русскую территорию, а отчасти в Персию и Месопотамию. Но Малая Азия была настолько основательно очищена от армянских элементов, насколько только могли достичь этого подобные меры, проводимые в самом широком масштабе. По приблизительным подсчетам, этим репрессиям подверглись 1/4 млн армян, из которых погибло больше половины. Нет никакого сомнения, что это преступление было задумано и выполнено по политическим мотивам…

    В 1915 г турецкое правительство начало проводить по отношению к армянам, жившим в Малой Азии, политику беспощадной массовой резни и высылок. 300 или 400 тыс. мужчин, женщин и детей бежали на русскую территорию, а отчасти в Персию и Месопотамию. Но Малая Азия была настолько основательно очищена от армянских элементов, насколько только могли достичь этого подобные меры, проводимые в самом широком масштабе. По приблизительным подсчетам, этим репрессиям подверглись 1/4 млн армян, из которых погибло больше половины. Нет никакого сомнения, что это преступление было задумано и выполнено по политическим мотивам…

    — Уинстон Черчилль
16. «

    Ещё ни одно широко разрекламированное народное благо не обходилось без чуть заметного душка тщательно завуалированной попытки геноцида...

    Ещё ни одно широко разрекламированное народное благо не обходилось без чуть заметного душка тщательно завуалированной попытки геноцида...

    — Максим Иванович Малявин · книга
17. «

    Задам тебе я простой вопрос, убийственной прямоты: Каково это — держать флаг, запятнанный кровью таких, как ты? Два миллиона мусульман и арабов США убили за пятнадцать лет. И всем плевать, никому и дела нет!

    Задам тебе я простой вопрос, убийственной прямоты: Каково это — держать флаг, запятнанный кровью таких, как ты? Два миллиона мусульман и арабов США убили за пятнадцать лет. И всем плевать, никому и дела нет!

    — Мирон Янович Фёдоров (Oxxxymiron)
18. «

    Из всех мужчин, которых я очаровала, Брейниак оказался самым полезным. С его помощью я наконец-то уничтожила этих так называемых «героев». Потом я прошептала ему на ушко: «Собери все города на Земле — и я тебя поцелую.» И он это сделал. Все города до единого. Я наконец-то уничтожила человеческую цивилизацию. Что же до Брейниака, то он получил свой заслуженный поцелуй. Но он был лишь мимолётным увлечением. Меня ждало хлопотное дело — возглавлять Природу. Я знала, что у меня будут соперники. Болотная Тварь сочувствует людям — и в этом его слабость. Растения знают, что о них забочусь только я. А когда улягутся листья, сомнений уже не будет — этот мир пренадлежит мне.

    Из всех мужчин, которых я очаровала, Брейниак оказался самым полезным. С его помощью я наконец-то уничтожила этих так называемых «героев». Потом я прошептала ему на ушко: «Собери все города на Земле — и я тебя поцелую.» И он это сделал. Все города до единого. Я наконец-то уничтожила человеческую цивилизацию. Что же до Брейниака, то он получил свой заслуженный поцелуй. Но он был лишь мимолётным увлечением. Меня ждало хлопотное дело — возглавлять Природу. Я знала, что у меня будут соперники. Болотная Тварь сочувствует людям — и в этом его слабость. Растения знают, что о них забочусь только я. А когда улягутся листья, сомнений уже не будет — этот мир пренадлежит мне.

    — Памела Лилиан Айсли (Ядовитый Плющ)
19. «

    Интеллигентность надо было истребить как несъедобную для общества материю.

    Интеллигентность надо было истребить как несъедобную для общества материю.

    — Тамара Петкевич · книга
20. «

    — Что касается жандармерии, мы прекрасно сотрудничаем с полковником Теонестом, который ее возглавляет. Это человек слова, профессионал, он уверяет меня, что наказывает виновных за бесчинства и оплошности. Вот оно как. Для ООН жестокое убийство Сиприена, его жены и детей представляло собой оплошность.

    — Что касается жандармерии, мы прекрасно сотрудничаем с полковником Теонестом, который ее возглавляет. Это человек слова, профессионал, он уверяет меня, что наказывает виновных за бесчинства и оплошности. Вот оно как. Для ООН жестокое убийство Сиприена, его жены и детей представляло собой оплошность.

    — Жиль Куртманш · книга