Топ-250 цитат: «героизм»

Собрали 250 цитат на тему «героизм» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Рейнардо никогда не строил планов, которые требуют постоянного внимания. Он герой. Он не размышляет, а полагается на чутьё и надеется, что всё получится.

   Рейнардо никогда не строил планов, которые требуют постоянного внимания. Он герой. Он не размышляет, а полагается на чутьё и надеется, что всё получится.

   — Рассказчик · игра
2. «

   Сами виноваты в своем поражении: слишком много было казнено жен, мужей и сыновей. Это и привело к невероятному героизму, который увлек колеблющихся.

   Сами виноваты в своем поражении: слишком много было казнено жен, мужей и сыновей. Это и привело к невероятному героизму, который увлек колеблющихся.

   — Филип Хай · книга
3. «

   Лучше я буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не смог сделать, когда была возможность.

   Лучше я буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не смог сделать, когда была возможность.

   — Наруто Узумаки · аниме
4. «

   Кому-то быть героем, а кому-то только писать о героях.

   Кому-то быть героем, а кому-то только писать о героях.

   — Аристарх Ромашин · книга
5. «

   Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека – Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с Народом. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную компанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»…только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны – в Отечественную. Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.

   Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека – Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с Народом. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную компанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»…только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны – в Отечественную. Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.

   — Владимир Мединский · книга
6. «

   Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали. <...> Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.

   Любовь может возвысить человеческую душу до героизма, вопреки естественному инстинкту, может подтолкнуть человека к смерти, но она хранит и боязнь печали. <...> Ее больше мучило предчувствие страдания, ведь уйти из этого мира — это значит не только упасть в ту пропасть, имя которой — неизвестность, но еще и страдать при падении.

   — Александр Дюма · книга
7. «

   Героически умирают всегда за что-то. Хозяин дома, давая отпор вооруженным грабителям, погибает за свою семью, что спряталась в гараже. Полицейский, попавший под перекрестный огонь рецидивистов, за мирную и спокойную жизнь сограждан. Пожарный, надышавшийся угарным газом – ради спасения маленькой девочки. Я умирал ни за что.

   Героически умирают всегда за что-то. Хозяин дома, давая отпор вооруженным грабителям, погибает за свою семью, что спряталась в гараже. Полицейский, попавший под перекрестный огонь рецидивистов, за мирную и спокойную жизнь сограждан. Пожарный, надышавшийся угарным газом – ради спасения маленькой девочки. Я умирал ни за что.

   — Дмитрий Билик · книга
8. «

   Так, что в этом городе нет героев. Если появится хоть один – я узнаю об этом первая.

   Так, что в этом городе нет героев. Если появится хоть один – я узнаю об этом первая.

   — Юлия Пчёлкина · фильм
9. «

   Да, летом 41-ого было всякое. Пыльные колонны наших пленных, дороги, забитые беженцами, дезертиры и расстрелы, были паника и ощущение свершившейся катастрофы. Но если бы было только это, как нам часто представляется по сегодняшним фильмам и книгам, то 25 августа немцы действительно маршировали бы по Москве. Значит, происходило и другое. Планировались и осуществлялись контрудары. Перестраивалась стратегия. Подтягивались резервы. А главное, открылось удивительное русское явление – массовый героизм.

   Да, летом 41-ого было всякое. Пыльные колонны наших пленных, дороги, забитые беженцами, дезертиры и расстрелы, были паника и ощущение свершившейся катастрофы. Но если бы было только это, как нам часто представляется по сегодняшним фильмам и книгам, то 25 августа немцы действительно маршировали бы по Москве. Значит, происходило и другое. Планировались и осуществлялись контрудары. Перестраивалась стратегия. Подтягивались резервы. А главное, открылось удивительное русское явление – массовый героизм.

   — Владимир Мединский · книга
10. «

    Геройству наше чувство рукоплещет, героев славит мир от сотворения; но часто надо мужества не меньше для кротости, терпения, смирения.

    Геройству наше чувство рукоплещет, героев славит мир от сотворения; но часто надо мужества не меньше для кротости, терпения, смирения.

    — Игорь Губерман
11. «

    — И слава Богу, что Робин меня узнал! Он вёл себя по-геройски! — Сомнительная добродетель. Героями бывают секунду, а порядочным человеком нужно быть всю жизнь.

    — И слава Богу, что Робин меня узнал! Он вёл себя по-геройски! — Сомнительная добродетель. Героями бывают секунду, а порядочным человеком нужно быть всю жизнь.

    — Джейн Ватсон · фильм
12. «

    Поклонение героям должно выразиться в том, что сами мы будем героически настроены.

    Поклонение героям должно выразиться в том, что сами мы будем героически настроены.

    — Томас Карлейль
13. «

    Герои идут в бой, даже когда знают, что случится что-то плохое. Это и делает их героями.

    Герои идут в бой, даже когда знают, что случится что-то плохое. Это и делает их героями.

    — Джеймс Олсен · сериал
14. «

    Это не солдаты; это люди. Не искатели приключений, не воины, созданые для резни, не мясники, не скот. Это земледельцы, оторванные от своего дела. Они готовы. Они ждут сигнала убийства и смерти; но, вглядываясь в их лица между вертикальными полосками штыков, видишь, что это попросту люди. Каждый из них знает, что прежде чем встретить солдат, одетых по-другому, которых он должен будет убивать, ему придётся подставить грудь, живот, всё своё беззащитное тело под дула наведённых на него винтовок, под снаряды, гранаты и, главное, под планомерно действующий, стреляющий почти без промаха пулемёт, под все орудия, которые теперь затаились и грозно молчат. Эти люди не беззаботны, не равнодушны к своей жизни, как разбойники, не ослеплены гневом, как дикари. Вопреки пропаганде, которой их обрабатывают, они не возбуждены. Они выше слепых порывов. Они не опьянены ни физически, ни умственно. В полном сознании, в полном обладании силами и здоровьем они собрались здесь, чтобы лишний раз совершить безрассудный поступок, навязанный им безумием человеческого рода. Их раздумье, страх и прощание с жизнью чувствуются в этой неподвижности, в маске сверхчеловеческого спокойствия, скрывающей истинное выражение лиц. Это не те герои, которых себе представляешь; но люди, не видевшие их, никогда не смогут понять всю величину их жертвы.

    Это не солдаты; это люди. Не искатели приключений, не воины, созданые для резни, не мясники, не скот. Это земледельцы, оторванные от своего дела. Они готовы. Они ждут сигнала убийства и смерти; но, вглядываясь в их лица между вертикальными полосками штыков, видишь, что это попросту люди. Каждый из них знает, что прежде чем встретить солдат, одетых по-другому, которых он должен будет убивать, ему придётся подставить грудь, живот, всё своё беззащитное тело под дула наведённых на него винтовок, под снаряды, гранаты и, главное, под планомерно действующий, стреляющий почти без промаха пулемёт, под все орудия, которые теперь затаились и грозно молчат. Эти люди не беззаботны, не равнодушны к своей жизни, как разбойники, не ослеплены гневом, как дикари. Вопреки пропаганде, которой их обрабатывают, они не возбуждены. Они выше слепых порывов. Они не опьянены ни физически, ни умственно. В полном сознании, в полном обладании силами и здоровьем они собрались здесь, чтобы лишний раз совершить безрассудный поступок, навязанный им безумием человеческого рода. Их раздумье, страх и прощание с жизнью чувствуются в этой неподвижности, в маске сверхчеловеческого спокойствия, скрывающей истинное выражение лиц. Это не те герои, которых себе представляешь; но люди, не видевшие их, никогда не смогут понять всю величину их жертвы.

    — Анри Барбюс · книга
15. «

    — Нечто, правда? Мы в Канзасе живем на равнине, поэтому ездим в горы. Всё как на ладони, до самой поймы. Ферма на дне мира. Как-то раз дожди стояли стеной, мне и двенадцать не было. Отец взял лопаты и мы вкалывали всю ночь, пока я не отрубился. Но мы остановили воду. Спасли ферму. Твоя бабушка испекла торт, сказала, что я герой. Позже в тот день мы узнали, что своими руками отклонили поток. Всю ферму Лэнга смыло. Пока я ел свой торт, их лошади тонули. Я ещё долго видел их во сне. — Этот кошмар прекратился? — Да. Когда я встретил твою маму, она подарила мне веру в добро. Она была моим миром. Я по тебе скучаю. — И я по тебе, пап!

    — Нечто, правда? Мы в Канзасе живем на равнине, поэтому ездим в горы. Всё как на ладони, до самой поймы. Ферма на дне мира. Как-то раз дожди стояли стеной, мне и двенадцать не было. Отец взял лопаты и мы вкалывали всю ночь, пока я не отрубился. Но мы остановили воду. Спасли ферму. Твоя бабушка испекла торт, сказала, что я герой. Позже в тот день мы узнали, что своими руками отклонили поток. Всю ферму Лэнга смыло. Пока я ел свой торт, их лошади тонули. Я ещё долго видел их во сне. — Этот кошмар прекратился? — Да. Когда я встретил твою маму, она подарила мне веру в добро. Она была моим миром. Я по тебе скучаю. — И я по тебе, пап!

    — Джонатан Кент · фильм
16. «

    Мы провожаем в славные чертоги павших героев, жизнь которых была посвящена войне за наше Отечество и наш народ.

    Мы провожаем в славные чертоги павших героев, жизнь которых была посвящена войне за наше Отечество и наш народ.

    — Евгений Рассказов (Топаз)
17. «

    Бой идёт святой и правый, Смертный бой не ради славы - Ради жизни на земле.

    Бой идёт святой и правый, Смертный бой не ради славы - Ради жизни на земле.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
18. «

    — Скажи, Пенни, почему женщинам аферы удаётся лучше, чем мужчинам? — Симулировать — наш конёк? <...> — Потому что мужчинам необходимо быть героями.

    — Скажи, Пенни, почему женщинам аферы удаётся лучше, чем мужчинам? — Симулировать — наш конёк? <...> — Потому что мужчинам необходимо быть героями.

    — Жозефина Честерфилд · фильм
19. «

    Навязчивое желание непременно попасть в саги и баллады уже переросло понятие «маленький пунктик», а успешно приблизилось к фигуральному выражению «полновесный абзац»! Остаться в веках «единственным выжившим героем» он не хочет категорически, говорит, читателям нужны море крови и высокопарная смерть в тугом кольце врагов от подлой стрелы в спину, а стрела должна быть с чёрным опереньем, неструганым древком, тупым наконечником и массой микробов…

    Навязчивое желание непременно попасть в саги и баллады уже переросло понятие «маленький пунктик», а успешно приблизилось к фигуральному выражению «полновесный абзац»! Остаться в веках «единственным выжившим героем» он не хочет категорически, говорит, читателям нужны море крови и высокопарная смерть в тугом кольце врагов от подлой стрелы в спину, а стрела должна быть с чёрным опереньем, неструганым древком, тупым наконечником и массой микробов…

    — Андрей Белянин · книга
20. «

    Помните: когда нечем дышать, о героизме забывают.

    Помните: когда нечем дышать, о героизме забывают.

    — Вайпер (Viper) · игра