593 цитаты «грусть» для статуса

Тема «грусть» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 593 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Все шоколадки фигня... когда не с тобой, когда нет тебя

   Все шоколадки фигня... когда не с тобой, когда нет тебя
2. «

   Дождь всегда начинается вовремя… Когда больше не хватает сил выдержать жизненный марафон

   Дождь всегда начинается вовремя… Когда больше не хватает сил выдержать жизненный марафон
3. «

   Можно быть грустным. Или злым. Или раздавленным. Или безумным. И каждый раз можно найти для себя оправдание. Но нельзя быть скучным. Потому что для тех, кто скучен, не существует никаких оправданий.

   Можно быть грустным. Или злым. Или раздавленным. Или безумным. И каждый раз можно найти для себя оправдание. Но нельзя быть скучным. Потому что для тех, кто скучен, не существует никаких оправданий.

   — Вигго Мортенсен
4. «

   Поплачь о нем, пока он живой, Люби его таким, какой он есть.

   Поплачь о нем, пока он живой, Люби его таким, какой он есть.
5. «

   Морковкин заглянул в детскую: миссис Кэррот беззвучно плакала рядом с постелью зайчишки, которая пылала от нестерпимого жара. Весь дом погрузился в грусть и ожидание: Фасолинка тяжело заболела. Морковкин, посмотрев в окно, недоумевал: почему листья продолжают падать, словно ничего не случилось?

   Морковкин заглянул в детскую: миссис Кэррот беззвучно плакала рядом с постелью зайчишки, которая пылала от нестерпимого жара. Весь дом погрузился в грусть и ожидание: Фасолинка тяжело заболела. Морковкин, посмотрев в окно, недоумевал: почему листья продолжают падать, словно ничего не случилось?

   — Ульяна Сергеева · книга
6. «

   Взрослые люди отправляются в те места, где прошло их детство, только если им хочется погрустить.

   Взрослые люди отправляются в те места, где прошло их детство, только если им хочется погрустить.

   — Генрих Бёлль · книга
7. «

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   — Харуки Мураками · книга
8. «

   те, кто больше всего скучают, обычно делают это молча. про себя.

   те, кто больше всего скучают, обычно делают это молча. про себя.
9. «

   Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен, как тонкая нить паутины, дрожащая под каплей дождя... ...я думаю...о том, как быстро любовь сменилась ненавистью — хватило всего нескольких слов. О том, что в самые тяжелые моменты жизни, когда я оказывалась лицом к лицу со своими страхами, неизвестно откуда приходила отчаянная смелость, а слабость сменялась силой. Они все граничат друг с другом, эти противоположности, и изменяют нас и нашу жизнь в мгновение ока. Отчаяние отступает благодаря случайной улыбке незнакомца, уверенность превращается в страх в присутствии человека, вызывающего неловкость.

   Мне вдруг приходит мысль, насколько близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен, как тонкая нить паутины, дрожащая под каплей дождя... ...я думаю...о том, как быстро любовь сменилась ненавистью — хватило всего нескольких слов. О том, что в самые тяжелые моменты жизни, когда я оказывалась лицом к лицу со своими страхами, неизвестно откуда приходила отчаянная смелость, а слабость сменялась силой. Они все граничат друг с другом, эти противоположности, и изменяют нас и нашу жизнь в мгновение ока. Отчаяние отступает благодаря случайной улыбке незнакомца, уверенность превращается в страх в присутствии человека, вызывающего неловкость.

   — Сесилия Ахерн · книга
10. «

    Шёл по ночному городу, не различая улиц, не чувствуя под ногами мелких камней мостовых, да и самих ног не чувствуя тоже. Вообще ничего не чувствуя, кроме темноты, которую почему-то ощущал кожей, словно она была морской водой, а я, давным-давно утонувший в этом сумрачном море, шёл, не разбирая дороги, по его дну, смутно понимая, что останавливаться мне нельзя, остановившись, сразу лягу на дно, стану настоящим утопленником, мёртвым и смирным. А пока удаётся делать вид, будто это не так, жизнь продолжается. Ну или что-то вроде жизни. Почти жизнь.

    Шёл по ночному городу, не различая улиц, не чувствуя под ногами мелких камней мостовых, да и самих ног не чувствуя тоже. Вообще ничего не чувствуя, кроме темноты, которую почему-то ощущал кожей, словно она была морской водой, а я, давным-давно утонувший в этом сумрачном море, шёл, не разбирая дороги, по его дну, смутно понимая, что останавливаться мне нельзя, остановившись, сразу лягу на дно, стану настоящим утопленником, мёртвым и смирным. А пока удаётся делать вид, будто это не так, жизнь продолжается. Ну или что-то вроде жизни. Почти жизнь.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Взгляни — стоп! Ты слышишь меня?! Смотри — стоп! Это смотрит в глаза. Тебе стоп!... Наивное беспечное детство Далёкое забытое место, Оно никогда не покинет тебя, Оно чище, чем воздух снег и вода. Оно никогда тебя от себя не отпустит, С годами добавляя грусти, Но детство не знает про первую любовь, А первая любовь словно первая кровь. Та, что часто ранит словами, но время лечит раны, Только шрамы навсегда оставляет. И детство не знает, что такое война, А война — это слёзы кровь и беда, И никто войны не хочет, Но только пули в детей попадают.

    Взгляни — стоп! Ты слышишь меня?! Смотри — стоп! Это смотрит в глаза. Тебе стоп!... Наивное беспечное детство Далёкое забытое место, Оно никогда не покинет тебя, Оно чище, чем воздух снег и вода. Оно никогда тебя от себя не отпустит, С годами добавляя грусти, Но детство не знает про первую любовь, А первая любовь словно первая кровь. Та, что часто ранит словами, но время лечит раны, Только шрамы навсегда оставляет. И детство не знает, что такое война, А война — это слёзы кровь и беда, И никто войны не хочет, Но только пули в детей попадают.
12. «

    С тревожным чувством берусь я за перо. Кого интересуют признания литературного неудачника? Что поучительного в его исповеди? Да и жизнь моя лишена внешнего трагизма. Я абсолютно здоров. У меня есть любящая родня. Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование. Мало того, я обладаю преимуществами. Мне без труда удается располагать к себе людей. Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными. Я дважды был женат, и оба раза счастливо. Наконец, у меня есть собака. А это уже излишество. Тогда почему же я ощущаю себя на грани физической катастрофы? Откуда у меня чувство безнадежной жизненной непригодности? В чем причина моей тоски? Я хочу в этом разобраться. Постоянно думаю об этом. Мечтаю и надеюсь вызвать призрак счастья…

    С тревожным чувством берусь я за перо. Кого интересуют признания литературного неудачника? Что поучительного в его исповеди? Да и жизнь моя лишена внешнего трагизма. Я абсолютно здоров. У меня есть любящая родня. Мне всегда готовы предоставить работу, которая обеспечит нормальное биологическое существование. Мало того, я обладаю преимуществами. Мне без труда удается располагать к себе людей. Я совершил десятки поступков, уголовно наказуемых и оставшихся безнаказанными. Я дважды был женат, и оба раза счастливо. Наконец, у меня есть собака. А это уже излишество. Тогда почему же я ощущаю себя на грани физической катастрофы? Откуда у меня чувство безнадежной жизненной непригодности? В чем причина моей тоски? Я хочу в этом разобраться. Постоянно думаю об этом. Мечтаю и надеюсь вызвать призрак счастья…

    — Сергей Довлатов · книга
13. «

    And moon is shining through my window, but I am not sleeping. But you will not return to me, the way I am waiting.

    And moon is shining through my window, but I am not sleeping. But you will not return to me, the way I am waiting.
14. «

    Осенью как-то особенно хочется жить, и дрожащие от тумана улицы кажутся растворенными во времени...

    Осенью как-то особенно хочется жить, и дрожащие от тумана улицы кажутся растворенными во времени...

    — Елена Ларина · книга
15. «

    Я пишу эти слова с болью на душе. Только бог знает, как тяжело мне.

    Я пишу эти слова с болью на душе. Только бог знает, как тяжело мне.
16. «

    Разве не абсурд, что от хороших воспоминаний слёзы на глаза наворачиваются чаще, чем от дурных?

    Разве не абсурд, что от хороших воспоминаний слёзы на глаза наворачиваются чаще, чем от дурных?

    — Вальтер Моэрс · книга
17. «

    – Обычно я прячу свою печаль глубоко внутри, пока она не превращается в психическую болезнь. – То же самое с моей глупостью...

    – Обычно я прячу свою печаль глубоко внутри, пока она не превращается в психическую болезнь. – То же самое с моей глупостью...

    — Филипп Джей Фрай · мультфильм
18. «

    Люди всё более тусклые. У них отклеились лица, Но им за это ни капли не грустно.

    Люди всё более тусклые. У них отклеились лица, Но им за это ни капли не грустно.
19. «

    Пускай, сегодня плохо всё и в голове моей засела грусть, Но мне на это наплевать! Ну и пусть!

    Пускай, сегодня плохо всё и в голове моей засела грусть, Но мне на это наплевать! Ну и пусть!
20. «

    Она уже много раз испытывала эту грусть, хроническую печаль воскресного вечера, когда супружеские пары устают от баскетбола, тенниса, прогулок по пляжу или пинания мяча, чувствуют тяжесть наваливающегося вечера, когда вместо игры придется проводить время при электричестве, с капризными детьми, остатками еды, полупрочитанными газетами с их утомительными чудесами и ужасами. В такие вечера брак закрывается, как цветок после заката, и остаток воскресенья становится, как замызганное окно, из которого виден понедельник и вся томительная неделя, когда людям снова придется превратиться в брокеров, дантистов, инженеров, матерей и домашних хозяек, во взрослых — не гостей в этом мире, а его хозяев, несущих надоевший груз обязанностей.

    Она уже много раз испытывала эту грусть, хроническую печаль воскресного вечера, когда супружеские пары устают от баскетбола, тенниса, прогулок по пляжу или пинания мяча, чувствуют тяжесть наваливающегося вечера, когда вместо игры придется проводить время при электричестве, с капризными детьми, остатками еды, полупрочитанными газетами с их утомительными чудесами и ужасами. В такие вечера брак закрывается, как цветок после заката, и остаток воскресенья становится, как замызганное окно, из которого виден понедельник и вся томительная неделя, когда людям снова придется превратиться в брокеров, дантистов, инженеров, матерей и домашних хозяек, во взрослых — не гостей в этом мире, а его хозяев, несущих надоевший груз обязанностей.

    — Джон Апдайк · книга