Уголь кончился; ведро пусто, совок бесполезен; печь дышит холодом, комната промерзла насквозь, перед окном деревья окованы инеем; небо – как серебряный щит против тех, кто молит о помощи. Надо добыть угля; не замерзать же мне окончательно! Позади – не знающая жалости печь, впереди – такое же безжалостное небо; надо ловко прошмыгнуть между ними, чтобы просить помощи у торговца углем.
Её поцелуи застывали на моём теле, словно снежинки на заледеневшем окне. Почему-то становилось холодно. Сейчас я понял. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них остывшая нежность расставания… В последнюю ночь она смотрела на меня не так, как обычно. Во взгляде отчуждение. Отчуждение наперекор любви. Она понимала, что ей пора, но всячески оттягивала час ухода. Борьба души и разума. Разум победил. Ушла. Сейчас я понял. Во взгляде перед разлукой нет тоски. В нём безмолвный протест. Протест против себя самой. Чувства проигрывают разуму. Чаще всего…
Зима не ждёт; мы падаем спиной В слова, и правдой называем вздор. Зима не ждёт; прошу — пойдём со мной, Смелей ступай в воздушный коридор. Смелей, пока под пение сердец, Едва начавшись, вновь уходит год. Найдётся тот, кто наконец, найдётся тот, кто наконец Растопит лёд, растопит лёд, растопит лёд...
Холодно, когда ты один. Когда ты среди тех, кого любишь, тебе тепло. Мороз кусает лишь кожу на лице, не затрагивая твое сердце. Оно в надежных руках радости.
Hear the night toll in my breath The cold lights dance overhead Here the lake stares with dark eyes Trees are their lashes of ice See the star's glare float upstream Shedding its skin with dead leaves Seems like the sky's falling up The wind wraps itself with my lungs
Новый шейх сделал стены ещё выше и крепче. Нанял северных воинов — те привезли с собой холод и испортили им наши гранаты, зато у вдов появились мужья, а чайхана вновь открылась.