482 фразы на тему «христианство», которые цепляют

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 482 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Церковь учит нас почитанию икон, что на языке воспитания означает уважение детей и установление чётких границ в воспитании.

   Церковь учит нас почитанию икон, что на языке воспитания означает уважение детей и установление чётких границ в воспитании.

   — Филип Мамалакис · книга
2. «

   — Ты совершила глупость, Хадасса. Тебе нужно было сделать все для того, чтобы спасти себе жизнь. — Точно также поступил сам Атрет и бесчисленное множество других людей до него. — Ради того, что я никогда не смогу потерять, я расстаюсь с тем, что все равно не смогу сохранить.

   — Ты совершила глупость, Хадасса. Тебе нужно было сделать все для того, чтобы спасти себе жизнь. — Точно также поступил сам Атрет и бесчисленное множество других людей до него. — Ради того, что я никогда не смогу потерять, я расстаюсь с тем, что все равно не смогу сохранить.

   — Франсин Риверс · книга
3. «

   Tell me, i'm the only one. Tell me, there's no other one. Jesus was an only son. Tell me, i'm the chosen one. Jesus was an only son for you.

   Tell me, i'm the only one. Tell me, there's no other one. Jesus was an only son. Tell me, i'm the chosen one. Jesus was an only son for you.
4. «

   Есть только одна религия, в которой человек нашел себя. Это — христианство. Истины о первоначальном добром состоянии человека, о его испорченности, которая явилась потом, о возвращении его к первозданной своей чистоте… — эти истины высказаны в этой религии с полнотой и ясностью, которая не оставляет человеку сомнений… ему остается внимать и прислушиваться, но не искать вновь, не заблуждаться, не падать.

   Есть только одна религия, в которой человек нашел себя. Это — христианство. Истины о первоначальном добром состоянии человека, о его испорченности, которая явилась потом, о возвращении его к первозданной своей чистоте… — эти истины высказаны в этой религии с полнотой и ясностью, которая не оставляет человеку сомнений… ему остается внимать и прислушиваться, но не искать вновь, не заблуждаться, не падать.

   — Василий Розанов · книга
5. «

   Уже в первые века существования христианства и богословия начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то постигая этот мир, мы тем самым постигаем Творца.

   Уже в первые века существования христианства и богословия начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то постигая этот мир, мы тем самым постигаем Творца.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
6. «

   «В нас вмещается Сам Господь, и это есть только в Христианстве»

   «В нас вмещается Сам Господь, и это есть только в Христианстве»

   — Владимир Болтунов · книга
7. «

   Христианство есть религия Креста, оно признаёт смысл страдания. <...> Осуществление Царства Божьего на земле, земного счастья и земной справедливости без креста и страдания есть великая ложь для христианского сознания, есть один из соблазнов, отвергнутых Христом в пустыне, когда Ему показано было Царство мира сего и предложено поклониться ему. Христианство совсем и не обещает необходимого своего осуществления и торжества на земле.

   Христианство есть религия Креста, оно признаёт смысл страдания. <...> Осуществление Царства Божьего на земле, земного счастья и земной справедливости без креста и страдания есть великая ложь для христианского сознания, есть один из соблазнов, отвергнутых Христом в пустыне, когда Ему показано было Царство мира сего и предложено поклониться ему. Христианство совсем и не обещает необходимого своего осуществления и торжества на земле.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
8. «

   Благодатью святого Духа обновляются и расцветают в вере человеческие души. Поэтому с первых веков христианства вошло в обычай на праздник святой Троицы украшать храмы и жилища цветами и зелёными ветвями.

   Благодатью святого Духа обновляются и расцветают в вере человеческие души. Поэтому с первых веков христианства вошло в обычай на праздник святой Троицы украшать храмы и жилища цветами и зелёными ветвями.

   — Протоиерей Борис Балашов · книга
9. «

   Время героев умерло, Виглаф. Христианский бог убил его, не оставив людям ничего, кроме страстотерпцев, страха и стыда.

   Время героев умерло, Виглаф. Христианский бог убил его, не оставив людям ничего, кроме страстотерпцев, страха и стыда.

   — Беовульф · фильм
10. «

    Православное богословие воплощения учит, что сам Бог, второе Лицо Троицы, стал человеком. И сделал Он это не для того, чтобы заплатить долг дьяволу или Богу Отцу, и не для того, чтобы стать заместительной жертвой, утоляющей потребность Творца в справедливости. Христос пришел в мир, чтобы спасти нас, вытащить из пропасти, в которую мы пали, преобразить и дать возможность стать богоподобными. Бог решил вызволить нас из плачевного состояния: избавить от болезни, испорченности, смертности, тления и греха. Именно для этого Он вочеловечился — чтобы разделить с нами все тяготы, став частью Своего творения.

    Православное богословие воплощения учит, что сам Бог, второе Лицо Троицы, стал человеком. И сделал Он это не для того, чтобы заплатить долг дьяволу или Богу Отцу, и не для того, чтобы стать заместительной жертвой, утоляющей потребность Творца в справедливости. Христос пришел в мир, чтобы спасти нас, вытащить из пропасти, в которую мы пали, преобразить и дать возможность стать богоподобными. Бог решил вызволить нас из плачевного состояния: избавить от болезни, испорченности, смертности, тления и греха. Именно для этого Он вочеловечился — чтобы разделить с нами все тяготы, став частью Своего творения.

    — Джеймс Бернстайн · книга
11. «

    В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чье учение было основано на мире и любви.

    В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чье учение было основано на мире и любви.

    — Василий Верещагин
12. «

    Я осуждаю христианство. Я выдвигаю против христианской церкви страшнейшее из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По моему, это и есть высшее из всех мыслимых извращений; оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым своей порчей, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. Осмеливаются еще мне говорить о ее «гуманитарных» благословениях.

    Я осуждаю христианство. Я выдвигаю против христианской церкви страшнейшее из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По моему, это и есть высшее из всех мыслимых извращений; оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым своей порчей, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. Осмеливаются еще мне говорить о ее «гуманитарных» благословениях.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
13. «

    Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые. Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная.

    Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые. Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная.

    — Апостол Павел · книга
14. «

    Большинство людей боятся каких-то абстрактных мучений, а при этом сами больше всего мучаются от собственных страстей. Страсть — это и есть страдание.

    Большинство людей боятся каких-то абстрактных мучений, а при этом сами больше всего мучаются от собственных страстей. Страсть — это и есть страдание.

    — Всеволод Филипьев · книга
15. «

    Допустим, я считаю, что у меня есть любовь. Бог для того чтобы испытать мою любовь, посылает мне бедняка. Если у меня есть, к примеру, двое часов: одни хорошие, а другие немного испорченные, и я отдам бедняку испорченные, то это значит, что моя любовь второго сорта. Если я имею настоящую любовь, то отдаю бедняку хорошие часы. Состояние же, когда ты оставляешь у себя и старые и новые, и не даешь вообще ничего является адским.

    Допустим, я считаю, что у меня есть любовь. Бог для того чтобы испытать мою любовь, посылает мне бедняка. Если у меня есть, к примеру, двое часов: одни хорошие, а другие немного испорченные, и я отдам бедняку испорченные, то это значит, что моя любовь второго сорта. Если я имею настоящую любовь, то отдаю бедняку хорошие часы. Состояние же, когда ты оставляешь у себя и старые и новые, и не даешь вообще ничего является адским.

    — Паисий Святогорец
16. «

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Но разбойники, монсеньор, разбойники! — В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге. — Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков! — Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы! — Монсеньор, они ограбят вас. — У меня ничего нет. — Они убьют вас. — Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это? — О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними! — Я попрошу у них милостыню для моих бедных. — Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью. — Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пеклись, а не о собственной жизни.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Было бы в тысячу раз честнее и нравственнее, если бы католики и евреи пришли друг к другу и сказали: мы отказываемся от Христа и его заповедей, а мы от Талмуда и ожиданий мессии, мы соединяемся друг с другом во имя нашего человеческого звания!..

    Было бы в тысячу раз честнее и нравственнее, если бы католики и евреи пришли друг к другу и сказали: мы отказываемся от Христа и его заповедей, а мы от Талмуда и ожиданий мессии, мы соединяемся друг с другом во имя нашего человеческого звания!..

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
18. «

    Армия по мере возможности должна воспитываться в духе христианских ценностей.

    Армия по мере возможности должна воспитываться в духе христианских ценностей.

    — Вернер фон Фрич
19. «

    Христианство прошлого сегодня нередко упрекают за то, что оно было противником телесности; действительно, тенденции подобного рода были всегда. Но и чрезмерное восхваление тела, свидетелями которого мы сегодня являемся, обманчиво.

    Христианство прошлого сегодня нередко упрекают за то, что оно было противником телесности; действительно, тенденции подобного рода были всегда. Но и чрезмерное восхваление тела, свидетелями которого мы сегодня являемся, обманчиво.

    — Бенедикт XVI
20. «

    Преступая порог церкви, мы оставляем наше одиночество на улице и становимся братьями и сестрами во Христе. Господь, видя наше единодушие, дарит нам взаимную любовь, которая становится потребностью. Это так удивительно и просто, что неверующие пожимают плечами и не верят. Им хочется каких-то тайных знаний и ритуалов. А в любви никаких знаков и ритуалов нет. А есть другой человек, который любит тебя больше, чем себя. Потому что он — христианин.

    Преступая порог церкви, мы оставляем наше одиночество на улице и становимся братьями и сестрами во Христе. Господь, видя наше единодушие, дарит нам взаимную любовь, которая становится потребностью. Это так удивительно и просто, что неверующие пожимают плечами и не верят. Им хочется каких-то тайных знаний и ритуалов. А в любви никаких знаков и ритуалов нет. А есть другой человек, который любит тебя больше, чем себя. Потому что он — христианин.

    — Денис Ахалашвили · книга