Я стою в пробке. Сердце бьется спокойно и ровно. Я не один. Запертый в этой ловушке, я могу сделать вид, что я — самый обыкновенный, нормальный парень, который едет с работы домой. К жене и детишкам. В свой собственный дом. Я могу притворится, что моя жизнь — не одно тягостное ожидание очередной беды; что у меня в жизни есть что-то еще. Что я знаю, как правильно функционировать. Другие детишки играют в «больницу», «дочки — матери», в «магазин»; я играю в пассажира, который ездит в общественном транспорте по сезонному проездному билету.
Играя в жизнь, мы не замечаем, как она играет нами. Она заставляет нас пренебрегать чувствами близких людей, не понимая, что их любовь — самое дорогое, что у нас есть. Она подкидывает нам соблазны, но тут же дает силы, чтобы сделать правильный выбор.
— Скажи еще раз, я правда хорошо играла? Я так волновалась! У меня сердце стучало! — Я стука не слышал. — Аплодировали негромко. — Нет, громко! Но это из-за акустики, все дело в диффузии, она препятствует группированию волн. Понимаешь, когда звуковые волны распространяются, они... — Ты ботаник, мой дорогой.
Человек — существо странное... Один мудрец назвал его «играющим зверем». Человек все превращает в игру. Любые отношения между людьми, любые ценности и даже объекты веры — все постепенно становится игрой, пьесой, где прописаны не только реплики и роли, но даже сами характеры героев, их сущности. Несколько репетиций, а дальше — пожизненные гастроли. Пожизненные. Повторы, повторы, повторы. Но, заигрываясь, человек теряет не только свою индивидуальность, самого себя, но и ощущение жизни. Но потерять себя — значит умереть. И он умирает, физически оставаясь живым. Начав играть однажды, человек уже не может остановиться. Он играет снова и снова. А в какой-то момент ему начинает казаться, что все — это игра, а игра — это все. И тогда он решает: без игры ничего не выйдет — все на ней держится, она включает в себя абсолютно все. Не выйдет... Но не выходит как раз из-за этой самой игры — вот то, чего человек не понимает.
Да, он считал политику и войны игрой. Он потерял интерес к сегодняшнему дню и к миру. И лишь наблюдает за чужими страданиями, а потому и не имеет права быть императором.
Не смотрите в глаза тем, кто сбитым дыханьем Пробивается вверх, зажигая рассвет. Не шепчите имён своих ждущим на грани, Не вскрывайте их боли желаньем побед. Кто горит ярче всех — изнутри выгорает, Разлетаясь на тени пронзительных слов. В вечном поиске счастья сквозь жизнь пролетая, Берегите сердца, не играйте в любовь.
«Что, если?» Классический сценарий «что, если?». Что, если бы жизнь была игрой, в которой можно сохраниться и потом вернуться в точку, где ты должен сделать выбор? Изменилась бы она? Ответ – безусловное «нет». Профит получат только те, у кого есть возможность выбирать. Тем же, кто такой возможности лишён, этот сценарий не поможет никак. А значит, нет смысла сожалеть. Точнее, жизнь и есть сплошная последовательность сожалений. Такие вот дела. А есть ещё сценарий «слишком поздно». Ввязавшись в сценарий «что, если», ты никогда его не завершишь. От твоего ответа ничего не изменится. Приняв решение, поздно уже пытаться его изменить. Нет в нашем мире условных операторов, параллельных потоков и циклов. Жизнь линейна. Рассказывать о вариантах – затея бессмысленная. Я прекрасно осознаю, как я ошибался. Но мир виновен в том поболее меня. Он полон войн, нищеты, дискриминации и прочих не самых приятных вещей. Поиск работы запросто может оказаться совершенно безрезультатным. И даже случайная подработка может ударить по кошельку, если ты вынужден покрывать недостачу из собственного кармана. Так существует ли в этом мире правда? Правду, основанную на прегрешениях мира, и правдой-то называть не стоит. С другой стороны, правдой может оказаться и то, что всё в мире неправильно. Но есть ли смысл пытаться продлить то, что неизбежно закончится? В конце концов ты потеряешь всё. Это и есть самая настоящая правда. Но пусть даже так. В неизбежной потере всего есть своя красота. В неизбежном конце всего есть смысл. Даже временная передышка, застой и неопределённость в жизни когда-нибудь закончатся. И ты должен смириться с такой правдой. Уверен, когда-нибудь ты посмотришь на свои потери как на бесценные свои сокровища. Это будет подобно тихой радости, накатывающей на тебя, когда ты пьёшь сакэ в одиночестве.
Как велосипед, как колесо, раз покатившись, устойчивы только в движении, а без движения валятся, так и игра между женщиной и мужчиной, раз начавшись, способна существовать только в развитии. Если же сегодня нисколько не сдвинулось от вчера, игры уже нет.
Пусть играет, пусть. Пусть пугает, пусть сбивает с толку, пусть не разъясняет правил, шептал я, прислонившись спиной к теплым от солнца камням Тынского храма. Только бы продолжал играть, лишь бы Ему не надоело, хоть бы не передумал, не отвлекся на что-нибудь другое, потому что я уже не хочу жить как-то иначе. И, кажется, не смогу.