92 афоризмов на тему «истории»

Собрали 92 цитаты на тему «истории» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Забавно: стоит начать пересказывать события своей жизни другим, как они все больше начинают походить на литературу и все меньше на правду. Они обретают привкус некоей театральности, удаляющей тебя от подлинного события.

   Забавно: стоит начать пересказывать события своей жизни другим, как они все больше начинают походить на литературу и все меньше на правду. Они обретают привкус некоей театральности, удаляющей тебя от подлинного события.

   — Трэйси Шевалье · книга
2. «

   – Что может быть скучнее прошедшей истории! – произнесла Терез с улыбкой. – Возможно, будущее, у которого нет никакой истории.

   – Что может быть скучнее прошедшей истории! – произнесла Терез с улыбкой. – Возможно, будущее, у которого нет никакой истории.

   — Патриция Хайсмит · книга
3. «

   Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

   Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

   — Алессандро Барикко · книга
4. «

   Главным принципом должна стать честность. Если вообще возможно соблюдать этот принцип, излагая чью-либо историю.

   Главным принципом должна стать честность. Если вообще возможно соблюдать этот принцип, излагая чью-либо историю.

   — Грэм Джойс · книга
5. «

   Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

   Только пусть это будет хорошая история. Потому что это и была хорошая история. Самая лучшая. Сумасбродный старик, который стащил волшебную будку и улетел. Я сказал, что украл её? Нет, я её одолжил. Собирался вернуть обратно. О, эта будка, Эми. Она будет тебе сниться. Никогда тебя не оставит. Большая, и в тоже время маленькая. Новенькая и старинная. И самая, самая синяя. Самая синяя.

   — 11 Доктор · сериал
6. «

   Мы познакомились в самолете. Тогда я еще не знала, кто он такой. До посадки он все время на меня пялился, а потом оказалось, что у нас места рядом. Он говорит: «Привет, я Санджай Сингхания!». А я отвечаю: «Привет». Вот тогда-то я и узнала, что это сам Санджай Сингхания. Он болтал все время, пока мы летели из Дели в Мумбаи. То одно, то другое, рот не закрывался. А я сидела и слушала. Вдруг ни с того, ни с сего говорит: «Я тебя люблю, выходи за меня замуж». А я на это: «Ты спятил, что ли? Кто же говорит об этом в самолете?». «Нет», — говорю, а он: «Пожалуйста». Я — «Нет», а он — «Пожалуйста». Я — «Ну ладно». А что еще остается, когда человек так умоляет. Вот и вся история.

   Мы познакомились в самолете. Тогда я еще не знала, кто он такой. До посадки он все время на меня пялился, а потом оказалось, что у нас места рядом. Он говорит: «Привет, я Санджай Сингхания!». А я отвечаю: «Привет». Вот тогда-то я и узнала, что это сам Санджай Сингхания. Он болтал все время, пока мы летели из Дели в Мумбаи. То одно, то другое, рот не закрывался. А я сидела и слушала. Вдруг ни с того, ни с сего говорит: «Я тебя люблю, выходи за меня замуж». А я на это: «Ты спятил, что ли? Кто же говорит об этом в самолете?». «Нет», — говорю, а он: «Пожалуйста». Я — «Нет», а он — «Пожалуйста». Я — «Ну ладно». А что еще остается, когда человек так умоляет. Вот и вся история.

   — Гаджини (Ghajini) · фильм
7. «

   Суть отличной истории заключается в том, что у нее должно быть начало, середина и конец.

   Суть отличной истории заключается в том, что у нее должно быть начало, середина и конец.

   — Алан Рикман
8. «

   В историях о сверхъестественном есть один приятный момент – там никто не умирает по-настоящему. Они всегда могут вернуться.

   В историях о сверхъестественном есть один приятный момент – там никто не умирает по-настоящему. Они всегда могут вернуться.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   ... не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.

   ... не всё потеряно и жизнь не кончена, пока у тебя есть хорошая история и друг, которому её можно рассказать.

   — Новеченто (Дэнни Будмен Т. Д. Лемон 1900) · фильм
10. «

    Одна и та же истина будет звучать по-разному в устах разных людей. И чем больше свидетелей у истории, тем разнообразнее становятся эмоции и интерпретации.

    Одна и та же истина будет звучать по-разному в устах разных людей. И чем больше свидетелей у истории, тем разнообразнее становятся эмоции и интерпретации.

    — Чжун Ли · игра
11. «

    Со временем рассказы становятся небылицами.

    Со временем рассказы становятся небылицами.

    — Картер Ратерфорд · фильм
12. «

    Когда люди говорят «это длинная история», обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что стыдно рассказывать!

    Когда люди говорят «это длинная история», обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что стыдно рассказывать!

    — Сесилия Ахерн · книга
13. «

    Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.

    Истории изнашиваются, если их часто рассказывать.

    — Чак Паланик · книга
14. «

    Наши истории — вот то, что мы таскаем за собою в наших странствиях через океаны и границы, через жизнь. Небольшой запас забавных случаев, всех этих «а потом случилось вот что», наших личных «жили-были когда-то». Мы — это наши истории, а когда мы уходим, то, если повезет, наши истории обеспечат нам жизнь вечную.

    Наши истории — вот то, что мы таскаем за собою в наших странствиях через океаны и границы, через жизнь. Небольшой запас забавных случаев, всех этих «а потом случилось вот что», наших личных «жили-были когда-то». Мы — это наши истории, а когда мы уходим, то, если повезет, наши истории обеспечат нам жизнь вечную.

    — Салман Рушди · книга
15. «

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    — Элвин Гамильтон · книга
16. «

    Папа говаривал, что любую историю можно превратить в сказку, вопрос лишь в том, с чего начать и чем закончить.

    Папа говаривал, что любую историю можно превратить в сказку, вопрос лишь в том, с чего начать и чем закончить.

    — Сара Уотерс · книга
17. «

    Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.

    Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.

    — Дэвид Бликст · книга
18. «

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    — Нил Гейман · книга
19. «

    Книги рассказывают немало историй, помимо тех, что напечатаны на их страницах.

    Книги рассказывают немало историй, помимо тех, что напечатаны на их страницах.

    — Луиза Уолтерс · книга
20. «

    Я знаю, о чем вы сейчас думаете: почему я падаю навстречу смерти, пока человек, принимающий жизненно важное решение, выпускает мне в лицо стрелу? А? Почему бы не использовать магию, чтобы все стало лучше? Не рассказать вселенной захватывающую историю? «Затем Локи скрестил пальцы, и все стало хорошо. Его миссия была выполнена, он получил пони, воздушные шарики и космический куб. Конец.» Это не очень-то хороший сюжет, не так ли? И... Представьте, что у вас есть большая красная кнопка, которая может спасти от всего. Но если вы нажмете ее слишком сильно, остаток вечности вы проведете в цепях в огне. Сгорая. Все мысли — о вечном пламени. Честно? Я бы предпочел стрелу в лицо. Это хотя бы быстро.

    Я знаю, о чем вы сейчас думаете: почему я падаю навстречу смерти, пока человек, принимающий жизненно важное решение, выпускает мне в лицо стрелу? А? Почему бы не использовать магию, чтобы все стало лучше? Не рассказать вселенной захватывающую историю? «Затем Локи скрестил пальцы, и все стало хорошо. Его миссия была выполнена, он получил пони, воздушные шарики и космический куб. Конец.» Это не очень-то хороший сюжет, не так ли? И... Представьте, что у вас есть большая красная кнопка, которая может спасти от всего. Но если вы нажмете ее слишком сильно, остаток вечности вы проведете в цепях в огне. Сгорая. Все мысли — о вечном пламени. Честно? Я бы предпочел стрелу в лицо. Это хотя бы быстро.

    — Локи