456 цитат на тему «история» — читать онлайн

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 456 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В легендах и учебниках истории записаны только победы. Несомненно, даже у великих рыцарей древности были свои переживания и сомнения.

   В легендах и учебниках истории записаны только победы. Несомненно, даже у великих рыцарей древности были свои переживания и сомнения.

   — Джинн · игра
2. «

   Зло, причиненное сто, двести, пятьсот лет назад, хранится в людской памяти и ждет своего часа. Проходят годы и столетия, а оно никуда не пропадает, только становится яростнее и набирает силу. Предложи осудить человека за убийство, которое его прапрадед совершил сто лет назад — и тебя назовут сумасшедшим. Предложи расквитаться с целым народом за то, что совершили его предки три века назад — и тысячи сторонников тут же пойдут за тобой, грабя и убивая и считая себя праведными мстителями. Научатся ли люди прощать когда-нибудь? Поймут ли фанатики, что зло, причиненное ими, обязательно вернется?

   Зло, причиненное сто, двести, пятьсот лет назад, хранится в людской памяти и ждет своего часа. Проходят годы и столетия, а оно никуда не пропадает, только становится яростнее и набирает силу. Предложи осудить человека за убийство, которое его прапрадед совершил сто лет назад — и тебя назовут сумасшедшим. Предложи расквитаться с целым народом за то, что совершили его предки три века назад — и тысячи сторонников тут же пойдут за тобой, грабя и убивая и считая себя праведными мстителями. Научатся ли люди прощать когда-нибудь? Поймут ли фанатики, что зло, причиненное ими, обязательно вернется?

   — Сол Майерс · игра
3. «

   Кратчайший путь в историю России Проходит через пулю и петлю.

   Кратчайший путь в историю России Проходит через пулю и петлю.

   — Игорь Губерман
4. «

   Много ли мы знаем о древней истории? Все наши знания – из отрывочных свидетельств летописцев, выбитых на полустертых обломках каменных плит, записанных на полусгнивших папирусах…

   Много ли мы знаем о древней истории? Все наши знания – из отрывочных свидетельств летописцев, выбитых на полустертых обломках каменных плит, записанных на полусгнивших папирусах…

   — Георгий Зотов · книга
5. «

   Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

   Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Forests and deserts Rivers, blue seas Mountains and valleys Nothing here stays While we think we witness We are part of the scene This never ending story Where will it lead to? The earth is our mother She gives and she takes But she is also a part A part of the tale. We're part of a story, part of a tale Sometimes beautiful And sometimes insane No one remembers How it began.

   Forests and deserts Rivers, blue seas Mountains and valleys Nothing here stays While we think we witness We are part of the scene This never ending story Where will it lead to? The earth is our mother She gives and she takes But she is also a part A part of the tale. We're part of a story, part of a tale Sometimes beautiful And sometimes insane No one remembers How it began.
7. «

   Знай: в переплетении событий, из которых складывается история мира, бессмертные боги порой прибегают к помощи простых смертных, которые повинуются их воле, как меч повинуется искусной руке воина. Но позор мечу, если он сломается в разгар битвы, — его выбросят ржаветь, и он рассыплется в прах, или переплавят в огне, чтобы выковать новый.

   Знай: в переплетении событий, из которых складывается история мира, бессмертные боги порой прибегают к помощи простых смертных, которые повинуются их воле, как меч повинуется искусной руке воина. Но позор мечу, если он сломается в разгар битвы, — его выбросят ржаветь, и он рассыплется в прах, или переплавят в огне, чтобы выковать новый.

   — Генри Райдер Хаггард · книга
8. «

   Историю пишут победители!

   Историю пишут победители!

   — Рядовой Терренс Свитуотер («Свит») · игра
9. «

   Жалок народ, для коего прошедшее не существует.

   Жалок народ, для коего прошедшее не существует.

   — Иван Петрович Берестов · фильм
10. «

    История подшучивает над нами, только нам не всегда бывает смешно…

    История подшучивает над нами, только нам не всегда бывает смешно…

    — Диана Мохаммади · книга
11. «

    Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги – он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938-45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. – Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности». Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы. Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

    Как-то чешский экскурсовод, показывая красоты Праги – он просто светился от гордости за эти красоты, — продемонстрировал нашей группе весьма своеобразный взгляд на историю 1938-45 гг. «Видите, какая она красивая, наша Злата Прага, — говорил он. – Вся сохранилась со Средневековья, все костелы, дворцы. Какие все-таки молодцы наши правители, что они не ввязались в эту мировую войну. Немцы без боев вошли, почти без боев ушли, все осталось в неприкосновенности». Мне показалось это рассуждением из серии: какой молодец мой папа, когда не стал ссориться со злым дядей, вломившемся в наш дом. Пусть этот бандит ограбил дом и подолгу насиловал мою маму… но ведь он руку ей не отрубил, не изувечил. Какой мудрый у меня папа: все живы и почти целы. Может, с точки зрения чешского мещанина в этом есть своя правда, но нам, восточным варварам, этого не понять.

    — Владимир Мединский · книга
12. «

    Разберись в наслоенье мотивов! Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов. ... Вот они на портретах с улыбками благопристойными. Так что цельтесь в поэтов - и вы попадете в историю!

    Разберись в наслоенье мотивов! Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов. ... Вот они на портретах с улыбками благопристойными. Так что цельтесь в поэтов - и вы попадете в историю!

    — Роберт Рождественский
13. «

    Если я захочу... рассказать об этом... С чего мне начать? Загадка. Поведать когда это случилось? Как водится «давным давно». Шли последние дни правления прекрасного принца. Или для начала описать место? Небольшой городок на побережье отрезанный от всего мира. Или... даже не знаю. Начать, с рассказа о ней? О безмолвной принцессе. Или предупредить вас, что всё это правда? Чистой воды. Правдивая история о любви и утрате, и монстре, который пытался всё разрушить. <...> Если я захочу рассказать о ней? Что мне сказать? Что они жили долго и счастливо? Полагаю, что так. Что они любили друг друга до конца жизни? Уверен, так и было. Но когда я думаю о ней, об Элайзе, единственное, что приходит на ум — это поэма, которую тысячи лет назад прошептал влюблённый: «Не в силах уловить твой образ, я вижу очертания твои во всём. Твоё присутствие наполняет мой взгляд любовью и успокаивает моё сердце, ибо ты повсюду.

    Если я захочу... рассказать об этом... С чего мне начать? Загадка. Поведать когда это случилось? Как водится «давным давно». Шли последние дни правления прекрасного принца. Или для начала описать место? Небольшой городок на побережье отрезанный от всего мира. Или... даже не знаю. Начать, с рассказа о ней? О безмолвной принцессе. Или предупредить вас, что всё это правда? Чистой воды. Правдивая история о любви и утрате, и монстре, который пытался всё разрушить. <...> Если я захочу рассказать о ней? Что мне сказать? Что они жили долго и счастливо? Полагаю, что так. Что они любили друг друга до конца жизни? Уверен, так и было. Но когда я думаю о ней, об Элайзе, единственное, что приходит на ум — это поэма, которую тысячи лет назад прошептал влюблённый: «Не в силах уловить твой образ, я вижу очертания твои во всём. Твоё присутствие наполняет мой взгляд любовью и успокаивает моё сердце, ибо ты повсюду.

    — Джайлс (Giles) · фильм
14. «

    В августе 1964 года сэр Уинстон Черчилль умирал в лондонской больнице короля Эдуарда VII. Генерал Эйзенхауэр, возвращаясь после празднования двадцатой годовщины высадки в Нормандии, навестил больного. Дряхлый девяностолетний политик уже не в силах был говорить, а лишь поднял для рукопожатия слабую высохшую руку, когда Эйзенхауэр вошел в палату. Два боевых соратника не произнесли ни слова — они молча вспоминали о той борьбе за свои принципы, которую оба вели в военное и мирное время. В полной тишине прошло десять минут. Две нации, два лидера, два друга. Затем Черчилль разжал руку и медленно сложил пальцы в знаке победы — V! Эйзенхауэр, с глазами полными слез, вышел из палаты и сказал сиделке: «Уинстон покидает нас, но пусть нас никогда не покинет мужество».

    В августе 1964 года сэр Уинстон Черчилль умирал в лондонской больнице короля Эдуарда VII. Генерал Эйзенхауэр, возвращаясь после празднования двадцатой годовщины высадки в Нормандии, навестил больного. Дряхлый девяностолетний политик уже не в силах был говорить, а лишь поднял для рукопожатия слабую высохшую руку, когда Эйзенхауэр вошел в палату. Два боевых соратника не произнесли ни слова — они молча вспоминали о той борьбе за свои принципы, которую оба вели в военное и мирное время. В полной тишине прошло десять минут. Две нации, два лидера, два друга. Затем Черчилль разжал руку и медленно сложил пальцы в знаке победы — V! Эйзенхауэр, с глазами полными слез, вышел из палаты и сказал сиделке: «Уинстон покидает нас, но пусть нас никогда не покинет мужество».

    — Джеймс Хьюмс · книга
15. «

    Историю знают умные люди, а делают дураки и негодяи.

    Историю знают умные люди, а делают дураки и негодяи.

    — Борис Стругацкий
16. «

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    История одного человека — это история всего человечества.

    История одного человека — это история всего человечества.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    — Один мудрец сказал, что история мира вершится за беседами в роскошных комнатах. — Кто это сказал? — Я. Только что.

    — Один мудрец сказал, что история мира вершится за беседами в роскошных комнатах. — Кто это сказал? — Я. Только что.

    — Тирион Ланнистер · сериал
19. «

    Возьмите любого старика или старушку за шестьдесят — и вот вам история поинтересней всякого романа, ни один писатель такого не выдумает!

    Возьмите любого старика или старушку за шестьдесят — и вот вам история поинтересней всякого романа, ни один писатель такого не выдумает!

    — Фэнни Флэгг · книга
20. «

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

    — Леонид Шебаршин · книга