111 цитат: всё о «Жизненные цитаты на тему «измена»»

111 цитат про «Жизненные цитаты на тему «измена»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Изменять или не изменять – полностью ваше дело. Главное, не изменять себе, не растрачиваться на то, что на самом деле не нужно, и уметь хранить то, что действительно ценно.

   Изменять или не изменять – полностью ваше дело. Главное, не изменять себе, не растрачиваться на то, что на самом деле не нужно, и уметь хранить то, что действительно ценно.

   — Олег Рой · книга
2. «

   — Но он так несчастен. Он не виноват! Его жена — мегера! — Так всегда бывает с женатыми мужчинами, которые соблазняют девушек.

   — Но он так несчастен. Он не виноват! Его жена — мегера! — Так всегда бывает с женатыми мужчинами, которые соблазняют девушек.

   — Роуз МакКлэр · сериал
3. «

   Леди-измена заглядывает почти в каждое семейное окно и настойчиво приглашает на прогулку за новыми эмоциями в чужие постели.

   Леди-измена заглядывает почти в каждое семейное окно и настойчиво приглашает на прогулку за новыми эмоциями в чужие постели.

   — Олег Рой · книга
4. «

   Мелкие обиды не стоят большой измены.

   Мелкие обиды не стоят большой измены.

   — Александр Прозоров · книга
5. «

   Измена… это всего лишь слово. Когда два принца бьются за трон, куда может усесться только один, лорды и простые люди тоже должны выбирать. Когда битва закончится, победители будут объявлены верными и преданными людьми, а проигравшие навечно станут известны, как предатели и мятежники.

   Измена… это всего лишь слово. Когда два принца бьются за трон, куда может усесться только один, лорды и простые люди тоже должны выбирать. Когда битва закончится, победители будут объявлены верными и преданными людьми, а проигравшие навечно станут известны, как предатели и мятежники.

   — Джордж Мартин · книга
6. «

   — Подожди, у меня мыслишка одна имеется… — взял его за рукав Битали. — Хочешь, я ожерелье золотое сделаю? Не простое, а с секретом. Подаришь его Юлиане, она носить будет. Если девушка тебе изменит, ожерелье ее задушит. Само. И следить не нужно. Я умею такие изготавливать, меня учили. — Дурак ты! — резко выдернул руку парень и пошел прочь. — Постой, Гаспар! — нагнал его Битали. — Скажи, приятель, если ты не хочешь её наказать, тогда зачем тебе знать?! Ты ведь её даже не бросишь! <...> — Я не хочу знать, что она мне изменяет! — повернулся к Битали смертный. — Я хочу услышать, что она верна, понятно? Так что сам носи своё ожерелье! <...> Девушка лежала тихая, еле заметно шевеля губами. Выставленный вперед подбородок, расстегнутый ворот блузки. На миг потомок Темного Лорда представил там ожерелье и... И невольно передернул плечами от пробежавшего по спине холодка. Сама мысль о том, что тяжёлое жёлтое золото может задушить его любимую, вызвала в душе что-то, похожее на ужас. Однако недавний разговор еще оставался в памяти, и… И мысль о том, что Франсуаза может открыть объятия кому-то другому, пробудила внутри примерно такие же эмоции. И возможная измена любимой, и её гибель казались Битали одинаково невыносимыми. Он наконец-то понял, что именно пытался втолковать ему Гаспар. Бедолаге хотелось узнать только одно — что Юлиана ему верна. Потому что любой другой ответ разрывал мир в клочья и не оставлял будущего.

   — Подожди, у меня мыслишка одна имеется… — взял его за рукав Битали. — Хочешь, я ожерелье золотое сделаю? Не простое, а с секретом. Подаришь его Юлиане, она носить будет. Если девушка тебе изменит, ожерелье ее задушит. Само. И следить не нужно. Я умею такие изготавливать, меня учили. — Дурак ты! — резко выдернул руку парень и пошел прочь. — Постой, Гаспар! — нагнал его Битали. — Скажи, приятель, если ты не хочешь её наказать, тогда зачем тебе знать?! Ты ведь её даже не бросишь! <...> — Я не хочу знать, что она мне изменяет! — повернулся к Битали смертный. — Я хочу услышать, что она верна, понятно? Так что сам носи своё ожерелье! <...> Девушка лежала тихая, еле заметно шевеля губами. Выставленный вперед подбородок, расстегнутый ворот блузки. На миг потомок Темного Лорда представил там ожерелье и... И невольно передернул плечами от пробежавшего по спине холодка. Сама мысль о том, что тяжёлое жёлтое золото может задушить его любимую, вызвала в душе что-то, похожее на ужас. Однако недавний разговор еще оставался в памяти, и… И мысль о том, что Франсуаза может открыть объятия кому-то другому, пробудила внутри примерно такие же эмоции. И возможная измена любимой, и её гибель казались Битали одинаково невыносимыми. Он наконец-то понял, что именно пытался втолковать ему Гаспар. Бедолаге хотелось узнать только одно — что Юлиана ему верна. Потому что любой другой ответ разрывал мир в клочья и не оставлял будущего.

   — Александр Прозоров · книга
7. «

   Сама по себе измена не всегда похожа на гром среди ясного неба, скорее она напоминает бомбу замедленного действия.

   Сама по себе измена не всегда похожа на гром среди ясного неба, скорее она напоминает бомбу замедленного действия.

   — Олег Рой · книга
8. «

   — Нехорошо! Вы же первый меня не уважаете теперь. — Отчего бы я мог перестать уважать тебя? Ты сама не знаешь, что говоришь. — Пусть Бог меня простит. Это ужасно.

   — Нехорошо! Вы же первый меня не уважаете теперь. — Отчего бы я мог перестать уважать тебя? Ты сама не знаешь, что говоришь. — Пусть Бог меня простит. Это ужасно.

   — Анна Сергеевна фон Дидериц · фильм
9. «

   Бывает, когда невозможно простить.

   Бывает, когда невозможно простить.

   — Варвара Шумова · фильм
10. «

    — Я был так счастлив, она так притворялась, что любит меня! Ты только подумай! Для меня, для провинциала, для несчастного тюленя, ласки такой красавицы — ведь рай! И вдруг она изменяет. У меня оборвалось сердце, подкосились ноги, мне жизнь не мила; она меня обманывает. — Так ты ее убей, а меня-то за что же? — За то, что вы ее развратили. Она от природы создание доброе; в вашем омуте женщина может потерять все — и честь, и совесть, и всякий стыд. А ты развратней всех. Нет, нет, бери пистолет, а то я тебя убью стулом.

    — Я был так счастлив, она так притворялась, что любит меня! Ты только подумай! Для меня, для провинциала, для несчастного тюленя, ласки такой красавицы — ведь рай! И вдруг она изменяет. У меня оборвалось сердце, подкосились ноги, мне жизнь не мила; она меня обманывает. — Так ты ее убей, а меня-то за что же? — За то, что вы ее развратили. Она от природы создание доброе; в вашем омуте женщина может потерять все — и честь, и совесть, и всякий стыд. А ты развратней всех. Нет, нет, бери пистолет, а то я тебя убью стулом.

    — Александр Николаевич Островский · книга
11. «

    — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

    — Ты догадываешься, зачем я приехала? — спросила она, подняв на него глаза. Она была все так же красива, и этого по-прежнему нельзя было не заметить. — Нет, не догадываюсь, — сказал он. Это была правда. Всю свою жизнь с нею он почти никогда не мог догадаться, что ей придет в голову в следующую минуту. — Я пришла просить, чтобы ты снял с меня грех и отпустил меня, — не дождавшись ответа, сказала она. — Я должна выйти замуж за Евгения Алексеевича. Сказала «пришла», а не «приехала», — наверное, заранее обдумала. Грешницы не приезжают, а приходят. Он еще раз посмотрел на неё, на её изящно и грустно изогнувшееся на стуле знакомое тело, и удержался от грубости, не сказал: «Ну что ж, раз должна — так и выходи!» Промолчал. В конце концов, при чем тут она? Во всем виновата не она, а вот это её тело, которое он целых пятнадцать лет любил рассудку вопреки. «И не мог оторваться от него, не мог отлипнуть», — с презрением к собственной слабости подумал он о себе. Она смотрела на него, а он молчал. Ей казалось, что он злится или, как она мысленно привыкла выражаться, «закусывает удила», он, наоборот, смягчился, удивленный мыслью о собственной вине. Раньше раздраженно привык считать её виноватой в том, что в нужном ему теле жила ненужная ему душа, равнодушная к тому, чем он жил и что делал, занятая только собой, да и собой-то — по-глупому.

    — Константин Симонов · книга
12. «

    Секс между двумя женатыми людьми — это не измена, то взаимовыручка с минимальными рисками.

    Секс между двумя женатыми людьми — это не измена, то взаимовыручка с минимальными рисками.
13. «

    Кто изменяет ради нас, может потом изменить нам ради других.

    Кто изменяет ради нас, может потом изменить нам ради других.

    — Пьер Карле де Шамблен де Мариво · книга
14. «

    Для человека, только что оправившегося от любовного недуга, возможность нового увлечения видится столь немыслимой, что ему кажется, будто все живые существа, вплоть до последней мошки, ввергнуты в пучину разочарования.

    Для человека, только что оправившегося от любовного недуга, возможность нового увлечения видится столь немыслимой, что ему кажется, будто все живые существа, вплоть до последней мошки, ввергнуты в пучину разочарования.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
15. «

    Жаль, что нельзя арестовать человека за походы налево.

    Жаль, что нельзя арестовать человека за походы налево.

    — Убей меня позже (Kill Me Later) · фильм
16. «

    – Таким, как ты, не изменяют [...] Элиза рассмеялась незнакомым чужим смехом, болезненным и сухим. Потом сказала: – Вздор, Анри! Верным жёнам изменяют все и всегда. Это так банально, что даже не обидно.

    – Таким, как ты, не изменяют [...] Элиза рассмеялась незнакомым чужим смехом, болезненным и сухим. Потом сказала: – Вздор, Анри! Верным жёнам изменяют все и всегда. Это так банально, что даже не обидно.

    — Ирина Измайлова · книга
17. «

    Дружина, высыпавшая на пристань, и слобожане кричали Вадиму вслед, осыпали бранью. Яркие желтки от раскоканных яиц поползли по мачте и бортам, застучали камни по палубе. — На весла! Вадим рулил, Ардагаст с Прогостом гребли, вдвоем толкая тяжелую лодью, уводя ее к Ильмень-озеру. Течение Олкоги здесь почти не ощущалось, потому им и удалась гребля на пару. Разошлись берега, открылся синий простор, и только теперь Вадим оглянулся. Острое сожаление пробрало его. «Господи, — подумал Вадим, — зачем я сотворил сие?!» Но небо молчало.

    Дружина, высыпавшая на пристань, и слобожане кричали Вадиму вслед, осыпали бранью. Яркие желтки от раскоканных яиц поползли по мачте и бортам, застучали камни по палубе. — На весла! Вадим рулил, Ардагаст с Прогостом гребли, вдвоем толкая тяжелую лодью, уводя ее к Ильмень-озеру. Течение Олкоги здесь почти не ощущалось, потому им и удалась гребля на пару. Разошлись берега, открылся синий простор, и только теперь Вадим оглянулся. Острое сожаление пробрало его. «Господи, — подумал Вадим, — зачем я сотворил сие?!» Но небо молчало.

    — Валерий Большаков · книга
18. «

    — Меня другое пугает: что с нами сделают, когда узнают [об измене]? — Ты кого боишься — Бога или сплетен?

    — Меня другое пугает: что с нами сделают, когда узнают [об измене]? — Ты кого боишься — Бога или сплетен?

    — Джон Апдайк · книга
19. «

    Не верь посулам жен и дев, Их легким увереньям, Ведь их довольство или гнев Подвластны вожделеньям. Под их любовью показной Скрывается измена, Цени их малою ценой И берегись их плена. Ведь дьявол, женщиной играя, Адама выдворил из рая.

    Не верь посулам жен и дев, Их легким увереньям, Ведь их довольство или гнев Подвластны вожделеньям. Под их любовью показной Скрывается измена, Цени их малою ценой И берегись их плена. Ведь дьявол, женщиной играя, Адама выдворил из рая.

    — Тысяча и одна ночь · книга
20. «

    Не от всякого кобеля следует ожидать собачьей преданности.

    Не от всякого кобеля следует ожидать собачьей преданности.