Топ-256 цитат: «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»»

Собрали 256 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ты как чистая книга. Я появилась в твоей голове, когда прикоснулась к твоим страницам.

   Ты как чистая книга. Я появилась в твоей голове, когда прикоснулась к твоим страницам.

   — Лилу · игра
2. «

   Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

   Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

   — Ника Остожева · книга
3. «

   Не имея возможности пользоваться карандашом или ручкой, чувствуешь себя беспомощным, словно курица, оставшаяся без клюва.

   Не имея возможности пользоваться карандашом или ручкой, чувствуешь себя беспомощным, словно курица, оставшаяся без клюва.

   — Джон Рональд Руэл Толкин
4. «

   Создавать романы ради заработка — пустое и неблагодарное занятие. А правда у каждого своя. Но если мы говорим о литературе, писатель обязан искать правду только в своём сердце. Это далеко не всегда будет правдой читателя или критика, но пока писатель излагает свою правду, не раболепствует и не заискивает перед Модой, с ним всё в порядке.

   Создавать романы ради заработка — пустое и неблагодарное занятие. А правда у каждого своя. Но если мы говорим о литературе, писатель обязан искать правду только в своём сердце. Это далеко не всегда будет правдой читателя или критика, но пока писатель излагает свою правду, не раболепствует и не заискивает перед Модой, с ним всё в порядке.

   — Стивен Кинг
5. «

   Одна из причин отставания мальчиков по чтению — в недостаточном количестве ролевых моделей-мужчин, которые побуждали бы их читать.

   Одна из причин отставания мальчиков по чтению — в недостаточном количестве ролевых моделей-мужчин, которые побуждали бы их читать.

   — Джим Трелиз · книга
6. «

   Карьера писателя: В 30 лет ты «блестящий». В 40 лет ты «талантливый». В 50 лет ты «гениальный». В 60 лет ты «б.у.». В 70 лет про тебя говорят: «А что, он еще жив?»

   Карьера писателя: В 30 лет ты «блестящий». В 40 лет ты «талантливый». В 50 лет ты «гениальный». В 60 лет ты «б.у.». В 70 лет про тебя говорят: «А что, он еще жив?»

   — Фредерик Бегбедер · книга
7. «

   Эпилог. Я смог остановить свои непрерывные попытки свести счёты с жизнью. Однако ценой того, что я остался жив, стала смерть двоих полицейских. Я убил их, застрелил обоих. Этого не должно было случиться. Доктора подтвердили, что я находился в состоянии психоза, и значит, наказание, которое мне назначат, не будет слишком тяжелым. Я должен буду провести остаток своей жизни в лечебнице для душевнобольных, где медсёстры и доктора смогут заботиться обо мне. Они разрешили мне дописать эту книгу, — и это мне очень помогло. Я написал себе персональный хэппи-энд. Теперь я чувствую себя лучше, я почти примирился с собой, и хотя я по-прежнему прикован к креслу-каталке, сейчас я готов принять это. Я конечно, никогда не прощу себе убийства двух полицейских, но вокруг меня столько людей, готовых оказать мне поддержку, что, я думаю, всё будет в порядке. Доктор Пурнелл наставляет меня и наблюдает за моим прогрессом. Мне повезло с ним. Софи навещает меня время от времени, когда доктора позволяют ей. Они всё ещё считают её визиты слишком «дестабилизирующими» для меня и мешающими моему прогрессу. Каждый раз я прошу у неё прощения за то, что сделал её жизнь такой несчастной. Она только слабо улыбается в ответ и просит не болтать ерунды, но я вижу боль в её глазах каждый раз, когда она смотрит на меня. Она нашла себе нового друга, готового быть рядом с ней и заботиться о ней. Я рад за неё, хотя и скучаю по тем временам, когда мы были рядом, зная, что их уже не вернуть. Думаю, что это хороший момент, чтобы закончить эту книгу. Она изменила мою жизнь навсегда. Конец.

   Эпилог. Я смог остановить свои непрерывные попытки свести счёты с жизнью. Однако ценой того, что я остался жив, стала смерть двоих полицейских. Я убил их, застрелил обоих. Этого не должно было случиться. Доктора подтвердили, что я находился в состоянии психоза, и значит, наказание, которое мне назначат, не будет слишком тяжелым. Я должен буду провести остаток своей жизни в лечебнице для душевнобольных, где медсёстры и доктора смогут заботиться обо мне. Они разрешили мне дописать эту книгу, — и это мне очень помогло. Я написал себе персональный хэппи-энд. Теперь я чувствую себя лучше, я почти примирился с собой, и хотя я по-прежнему прикован к креслу-каталке, сейчас я готов принять это. Я конечно, никогда не прощу себе убийства двух полицейских, но вокруг меня столько людей, готовых оказать мне поддержку, что, я думаю, всё будет в порядке. Доктор Пурнелл наставляет меня и наблюдает за моим прогрессом. Мне повезло с ним. Софи навещает меня время от времени, когда доктора позволяют ей. Они всё ещё считают её визиты слишком «дестабилизирующими» для меня и мешающими моему прогрессу. Каждый раз я прошу у неё прощения за то, что сделал её жизнь такой несчастной. Она только слабо улыбается в ответ и просит не болтать ерунды, но я вижу боль в её глазах каждый раз, когда она смотрит на меня. Она нашла себе нового друга, готового быть рядом с ней и заботиться о ней. Я рад за неё, хотя и скучаю по тем временам, когда мы были рядом, зная, что их уже не вернуть. Думаю, что это хороший момент, чтобы закончить эту книгу. Она изменила мою жизнь навсегда. Конец.

   — Саймон · игра
8. «

   Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»

   Есть и такие люди, их много, что владеют высшим пилотажем: умеют читать, не читая. Как аквалангисты, проплывают они сквозь книгу, ничуть не вымокнув... Это читатели-водолазы. Они составляют подавляющее большинство читательской массы, однако я слишком поздно узнал об их существовании. Я так наивен. Я воображал, что все читают так, как читаю я, а я читаю как ем: это означает не только жизненную потребность, главное – прочитанное усваивается моим организмом и изменяет его компоненты. Поев, скажем, колбасы, человек становится иным, чем поев икры; точно так же, почитав Канта (боже упаси!) он становится иным, чем почитав Раймона Кено. Я говорю: «человек», но следовало бы сказать: «я и немногие другие», потому что большинство людей, закрыв Сименона ли, Пруста ли, остаются теми же, какими были, ровным счетом ничего не утратив от себя прежних и ничегошеньки не приобретя. Прочли – и все; в лучшем случае знают теперь «про что книга». Не подумайте, будто я преувеличиваю. Сколько раз я спрашивал вроде бы умных людей: «Эта книга вас изменила?» В ответ на меня смотрели круглыми глазами, недоумевая: «Почему, собственно, она должна была меня изменить?»

   — Амели Нотомб · книга
9. «

   Никакие письма и звонки не заменят одного объятия.

   Никакие письма и звонки не заменят одного объятия.

   — Наталья Калинина · книга
10. «

    Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

    Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

    — Фаина Раневская · книга
11. «

    Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов, литература становится освобождением.

    Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов, литература становится освобождением.

    — Сьюзен Сонтаг
12. «

    Что толку: книги в комнате твоей добыча пыли и червей.

    Что толку: книги в комнате твоей добыча пыли и червей.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
13. «

    Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

    Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

    — Вячеслав Прах · книга
14. «

    Иногда только книги и заставляют меня продолжать существование на этом свете. <...> Они позволяют надеяться, что под обложкой скрывается целый новый мир и если ты туда попадёшь, то будешь спасён.

    Иногда только книги и заставляют меня продолжать существование на этом свете. <...> Они позволяют надеяться, что под обложкой скрывается целый новый мир и если ты туда попадёшь, то будешь спасён.

    — Энн Райс · книга
15. «

    Нужно купить успокоительное, но закрыта аптека. Нужно выговориться подруге, но она в отпуске. Нужно поплакаться в жилетку, но вешалка пуста. ... Музыка и книги работают без выходных, но мы это редко замечаем.

    Нужно купить успокоительное, но закрыта аптека. Нужно выговориться подруге, но она в отпуске. Нужно поплакаться в жилетку, но вешалка пуста. ... Музыка и книги работают без выходных, но мы это редко замечаем.
16. «

    Книги, чай, не люди. Им все равно, кто их в руки берет, лишь бы руки эти бережные были.

    Книги, чай, не люди. Им все равно, кто их в руки берет, лишь бы руки эти бережные были.

    — Карина Демина · книга
17. «

    Неправду люди вслух говорят, а правду пишут в книжках. Это всякому дураку ясно.

    Неправду люди вслух говорят, а правду пишут в книжках. Это всякому дураку ясно.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Писать книгу не так-то просто, здесь необходимо время и терпение, и даже минутная помеха способна сбить с мысли, тогда насмарку всё, что было плодом долгих размышлений.

    Писать книгу не так-то просто, здесь необходимо время и терпение, и даже минутная помеха способна сбить с мысли, тогда насмарку всё, что было плодом долгих размышлений.

    — Джон Бойн · книга
19. «

    – Упрекают в однообразии. Книги, говорят, похожи друг на друга. – Милочка, – сказал я, – писатели, чтоб ты знала, бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу – и те, кто всю жизнь пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы. – То есть ты всю жизнь пишешь одну и ту же книгу? Я сделал двухсекундный сетевой фейспалм. – Я бы сказал не так… Я бы сказал, что это противостоящий мне литературный мэйнстрим коллективно пишет одну ничтожную книгу. Все появляющиеся там тексты, в сущности, об одном – они описывают омраченное состояние неразвитого ума, движущегося от одного инфернального пароксизма к другому, причем этот заблуждающийся воспаленный ум описан в качестве всей наблюдаемой вселенной, и без всякой альтернативы подобному состоянию… Иногда ценность такой продукции пытаются поднять утверждением, что автор «стилист и мастер языка», то есть имеет привычку обильно расставлять на своих виртуальных комодах кунгурских слоников, от вида которых открывается течка у безмозглых филологических кумушек, считающих себя кураторами литпроцесса. Но «звенение лиры» не добавляет подобным текстам ценности. Оно просто переводит их авторов из мудаков в мудозвоны.

    – Упрекают в однообразии. Книги, говорят, похожи друг на друга. – Милочка, – сказал я, – писатели, чтоб ты знала, бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу – и те, кто всю жизнь пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы. – То есть ты всю жизнь пишешь одну и ту же книгу? Я сделал двухсекундный сетевой фейспалм. – Я бы сказал не так… Я бы сказал, что это противостоящий мне литературный мэйнстрим коллективно пишет одну ничтожную книгу. Все появляющиеся там тексты, в сущности, об одном – они описывают омраченное состояние неразвитого ума, движущегося от одного инфернального пароксизма к другому, причем этот заблуждающийся воспаленный ум описан в качестве всей наблюдаемой вселенной, и без всякой альтернативы подобному состоянию… Иногда ценность такой продукции пытаются поднять утверждением, что автор «стилист и мастер языка», то есть имеет привычку обильно расставлять на своих виртуальных комодах кунгурских слоников, от вида которых открывается течка у безмозглых филологических кумушек, считающих себя кураторами литпроцесса. Но «звенение лиры» не добавляет подобным текстам ценности. Оно просто переводит их авторов из мудаков в мудозвоны.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    — Синди Джорджис · книга