675 цитат «книги, литература» — что говорили умные люди

Тема «книги, литература» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 675 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Некоторые ценят книги по их объему, точно написаны они для упражнения рук, а не ума.

   Некоторые ценят книги по их объему, точно написаны они для упражнения рук, а не ума.

   — Бальтасар Грасиан-и-Моралес
2. «

   Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.

   Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.

   — Рэй Брэдбери
3. «

   Когда мне было 19 лет я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку.

   Когда мне было 19 лет я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку.

   — Рэй Брэдбери
4. «

   Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно. Я думаю, тетка была хорошим редактором. Вернее, хорошим человеком, доброжелательным и умным. Лично я хороших редакторов не встречал. Хотя среди них было много прекрасных людей. Хорошего редактора я встретил лишь однажды. Кажется, на Ленфильме. Это была некая Хелли Руммо. Она была эстонка и едва говорила по-русски. Слабое знание языка придавало ее высказываниям особую четкость. Она говорила: – Сценарий хороший. Значит, его не примут...

   Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно. Я думаю, тетка была хорошим редактором. Вернее, хорошим человеком, доброжелательным и умным. Лично я хороших редакторов не встречал. Хотя среди них было много прекрасных людей. Хорошего редактора я встретил лишь однажды. Кажется, на Ленфильме. Это была некая Хелли Руммо. Она была эстонка и едва говорила по-русски. Слабое знание языка придавало ее высказываниям особую четкость. Она говорила: – Сценарий хороший. Значит, его не примут...

   — Сергей Довлатов · книга
5. «

   Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвётся сердце.

   Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвётся сердце.

   — Георгий Зотов · книга
6. «

   Я начинаю понимать: книги во многом схожи с едой, и мозг сам говорит, когда нам нужен литературный салат, шоколад или же литературное мясо с картошкой.

   Я начинаю понимать: книги во многом схожи с едой, и мозг сам говорит, когда нам нужен литературный салат, шоколад или же литературное мясо с картошкой.

   — Ник Хорнби · книга
7. «

   ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

   ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
8. «

   Наполовину прочтенная повесть — что любовь, брошенная на полдороги.

   Наполовину прочтенная повесть — что любовь, брошенная на полдороги.

   — Роберт Фробишер · фильм
9. «

   Если ты берешь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть ее потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения… Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удверживает воспоминания, как их страницы.

   Если ты берешь с собой книгу, происходит странная вещь: книга начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть ее потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова — и перед тобой оживают знакомы картины, ты чувствуешь запахи, вкус мороженного, которое ел во время чтения… Поверь, книги волшебные, ведь ничто так хорошо не удверживает воспоминания, как их страницы.
10. «

    В компании книг никто не одинок.

    В компании книг никто не одинок.

    — мистер Норрелл · сериал
11. «

    Подобно тому, как существуют талантливые и неталантливые писатели, существуют точно так же и читатели одаренные и бездарные.

    Подобно тому, как существуют талантливые и неталантливые писатели, существуют точно так же и читатели одаренные и бездарные.

    — Милорад Павич · книга
12. «

    Это старые мудрые книги, в них есть душа. Я их очень любил. Ты сбереги их, родной мой, и придет время, когда они станут твоими друзьями.

    Это старые мудрые книги, в них есть душа. Я их очень любил. Ты сбереги их, родной мой, и придет время, когда они станут твоими друзьями.

    — Владислав Крапивин · книга
13. «

    — Долбаная книга! Как Никки может учить детей по этой книге? Постоянно! Позвольте мне объяснить! Постоянно вам внушают, что этот парень, Хэмингуэй, должен выжить на войне и быть со своей любимой женщиной, Кэтрин Баркли! — Сейчас четыре часа утра, Пэт. — Да! И он выживает. Выживает! Он выживает, подорвавшись на мине. Выживает, и убегает в Швейцарию с Кэтрин. Но теперь Кэтрин беременна! Разве не чудесно? Она беременна! Они убегают в горы, они собираются быть счастливыми, пить там вино и танцевать! Они любят танцевать. Они любят танцевать друг с другом. Это скучно. Да. Но мне это нравится, ведь они счастливы! Думаете, книга заканчивается? Нет! У Хэмингуэя другая концовка! Она умирает, пап! Но ведь мир такой, какой есть! Он очень суров, мать вашу! Неужели трудно сказать — будем позитивными и напишем счастливую концовку? — Пэт, ты должен перед нами извиниться. — Мам, за что? За что? Я не буду извиняться! Я не собираюсь за это извиняться! В лучшем случае я могу извиниться от имени Эрнеста Хэмингуэя. Это он во всем виноват. — Тогда пусть Эрнест Хэмингуэй сам позвонит нам и извинится.

    — Долбаная книга! Как Никки может учить детей по этой книге? Постоянно! Позвольте мне объяснить! Постоянно вам внушают, что этот парень, Хэмингуэй, должен выжить на войне и быть со своей любимой женщиной, Кэтрин Баркли! — Сейчас четыре часа утра, Пэт. — Да! И он выживает. Выживает! Он выживает, подорвавшись на мине. Выживает, и убегает в Швейцарию с Кэтрин. Но теперь Кэтрин беременна! Разве не чудесно? Она беременна! Они убегают в горы, они собираются быть счастливыми, пить там вино и танцевать! Они любят танцевать. Они любят танцевать друг с другом. Это скучно. Да. Но мне это нравится, ведь они счастливы! Думаете, книга заканчивается? Нет! У Хэмингуэя другая концовка! Она умирает, пап! Но ведь мир такой, какой есть! Он очень суров, мать вашу! Неужели трудно сказать — будем позитивными и напишем счастливую концовку? — Пэт, ты должен перед нами извиниться. — Мам, за что? За что? Я не буду извиняться! Я не собираюсь за это извиняться! В лучшем случае я могу извиниться от имени Эрнеста Хэмингуэя. Это он во всем виноват. — Тогда пусть Эрнест Хэмингуэй сам позвонит нам и извинится.

    — Пэт Солитано · фильм
14. «

    Из грустных историй вырастают хорошие книги.

    Из грустных историй вырастают хорошие книги.

    — Халед Хоссейни · книга
15. «

    Я всегда выступал за то, чтобы опасное оружие не попало в руки к дуракам. Давайте начнём с пишущих машинок.

    Я всегда выступал за то, чтобы опасное оружие не попало в руки к дуракам. Давайте начнём с пишущих машинок.

    — Фрэнк Ллойд Райт
16. «

    Я придумываю очень мало. Многие люди рассказывают мне то, что они, по их словам, никому раньше не рассказывали. У всех у нас, так сказать, есть нюх на проникновенные рассказы. Мне всегда говорили, что рассказ должен трогать читателей, на уровне внутренних органов, должен разбивать сердце и вызывать легкую тошноту.

    Я придумываю очень мало. Многие люди рассказывают мне то, что они, по их словам, никому раньше не рассказывали. У всех у нас, так сказать, есть нюх на проникновенные рассказы. Мне всегда говорили, что рассказ должен трогать читателей, на уровне внутренних органов, должен разбивать сердце и вызывать легкую тошноту.

    — Чак Паланик
17. «

    Хорошая книга хуже не станет, сколько не читай.

    Хорошая книга хуже не станет, сколько не читай.

    — Осаму Дадзай · аниме
18. «

    Я редко могу взяться за книгу, а потому она должна быть мне особенно по вкусу. И мне милее всего тот писатель, у которого я нахожу мой мир, у кого в книге происходит то же, что и вокруг меня, и чей рассказ занимает и трогает меня, как моя собственная домашняя жизнь. Пусть это далеко не райская жизнь, но в ней для меня источник несказанных радостей.

    Я редко могу взяться за книгу, а потому она должна быть мне особенно по вкусу. И мне милее всего тот писатель, у которого я нахожу мой мир, у кого в книге происходит то же, что и вокруг меня, и чей рассказ занимает и трогает меня, как моя собственная домашняя жизнь. Пусть это далеко не райская жизнь, но в ней для меня источник несказанных радостей.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
19. «

    Книги — хороший способ поговорить с тем, с кем разговор невозможен.

    Книги — хороший способ поговорить с тем, с кем разговор невозможен.

    — Фредерик Бегбедер · книга
20. «

    Теперь же книги превратились для него в своего рода оборонительный вал, и хотя реальной защиты они не давали, в них всё же можно было найти какую-то опору. Они не особенно помогал жить, но спасали от отчаяния в эпоху, когда мир неудержимо катился в непроглядную тьму мрачной пропасти. Они не давали отчаиваться, и этого было достаточно.

    Теперь же книги превратились для него в своего рода оборонительный вал, и хотя реальной защиты они не давали, в них всё же можно было найти какую-то опору. Они не особенно помогал жить, но спасали от отчаяния в эпоху, когда мир неудержимо катился в непроглядную тьму мрачной пропасти. Они не давали отчаиваться, и этого было достаточно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга