536 сильных цитат: «Романтичные цитаты о любви»

Собрали 536 цитат на тему «Романтичные цитаты о любви» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Там где не хватает любви и тепла...не хватает нашей любви и нашего тепла...

   Там где не хватает любви и тепла...не хватает нашей любви и нашего тепла...

   — Священник Игорь Львов
2. «

   Желаниям моим и сердцу вопреки, Твой благосклонный взгляд меня спас от тоски…

   Желаниям моим и сердцу вопреки, Твой благосклонный взгляд меня спас от тоски…

   — Аристарх Ромашин
3. «

   Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камешками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.

   Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камешками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.

   — Сказки для беспокойных · книга
4. «

   Берег песчаный. На лодку рыбачью присев, тебе внимаю — этой повестью о любви зачарован и опьянен…

   Берег песчаный. На лодку рыбачью присев, тебе внимаю — этой повестью о любви зачарован и опьянен…

   — Ёсии Исаму
5. «

   — А что насчёт дома? И этой удивительной девушки? — Она все ещё здесь. Продолжает меня очаровывать.

   — А что насчёт дома? И этой удивительной девушки? — Она все ещё здесь. Продолжает меня очаровывать.

   — Синан · сериал
6. «

   — Был горький день? — спросил ты, ловя мой взгляд, отчего от твоего голоса почему-то все волоски на теле встали дыбом. — Вы когда-нибудь запивали сильнодействующие обезболивающие крепким кофе? — я позволила взгляду задержаться на твоём наглаженном воротнике рубашки, прежде чем сигануть с моста в пучину и глубину твоих глаз, — показалось, что даже Тихий океан может тебе позавидовать! — Это небезопасно, — ироничные нотки, аккуратный изгиб тёмных бровей, ползущих вверх — так принято изображать удивление, но я почему-то вижу в этом жесте нечто другое. — Тогда Вы можете представить, что мой день был не только горьким, но ещё и смертельным, — тривиально и слишком неразумно-мечтательно, но мне понравилось, как я звучала в тот вечер.

   — Был горький день? — спросил ты, ловя мой взгляд, отчего от твоего голоса почему-то все волоски на теле встали дыбом. — Вы когда-нибудь запивали сильнодействующие обезболивающие крепким кофе? — я позволила взгляду задержаться на твоём наглаженном воротнике рубашки, прежде чем сигануть с моста в пучину и глубину твоих глаз, — показалось, что даже Тихий океан может тебе позавидовать! — Это небезопасно, — ироничные нотки, аккуратный изгиб тёмных бровей, ползущих вверх — так принято изображать удивление, но я почему-то вижу в этом жесте нечто другое. — Тогда Вы можете представить, что мой день был не только горьким, но ещё и смертельным, — тривиально и слишком неразумно-мечтательно, но мне понравилось, как я звучала в тот вечер.

   — Паула Хен · книга
7. «

   Попытка тебя забыть вынуждает меня ещё больше думать о тебе.

   Попытка тебя забыть вынуждает меня ещё больше думать о тебе.

   — Аристарх Ромашин · книга
8. «

   У тебя любовь изменила обоняние, ты вербне стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

   У тебя любовь изменила обоняние, ты вербне стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

   — Генрик Сенкевич · книга
9. «

   Как это возможно, чтобы человек, впервые встреченный по воле случая, в одночасье стал родным?!

   Как это возможно, чтобы человек, впервые встреченный по воле случая, в одночасье стал родным?!

   — Ника Остожева · книга
10. «

    Сердце не выбирает, оно просто любит...

    Сердце не выбирает, оно просто любит...
11. «

    Я люблю тебя толстого, лысого, с деньгами и без денег; хоть водителем автобуса. Я люблю тебя такого, какой ты есть.

    Я люблю тебя толстого, лысого, с деньгами и без денег; хоть водителем автобуса. Я люблю тебя такого, какой ты есть.

    — Джастин Ханна · фильм
12. «

    Октябрь, старый меланхоличный октябрь, нежный, любящий и грустный, и я знаю, что рано или поздно и он увяжется в совершенный букет любви...

    Октябрь, старый меланхоличный октябрь, нежный, любящий и грустный, и я знаю, что рано или поздно и он увяжется в совершенный букет любви...

    — Джек Керуак · книга
13. «

    На первой стадии большой любви, которая у молодых людей может тянуться очень долго, возлюбленные существуют друг в друге, а потому не могут уходить или приходить. И в этом глупом, восторженном и вызывающем восторг смешении все происходящее наяву почти не играет никакой роли.

    На первой стадии большой любви, которая у молодых людей может тянуться очень долго, возлюбленные существуют друг в друге, а потому не могут уходить или приходить. И в этом глупом, восторженном и вызывающем восторг смешении все происходящее наяву почти не играет никакой роли.

    — Элизабет Боуэн · книга
14. «

    Ещё есть один способ понять, любишь ли ты. Просто представь, какой бы стала жизнь, если бы твой человек вдруг исчез. Вот как бы я одна досматривала сериалы, которые мы начали смотреть вместе? Или как ходила бы без него в те места, куда мы ходим только вдвоём? В такие моменты понимаю, что это и не жизнь бы была. А так, бессмысленное существование.

    Ещё есть один способ понять, любишь ли ты. Просто представь, какой бы стала жизнь, если бы твой человек вдруг исчез. Вот как бы я одна досматривала сериалы, которые мы начали смотреть вместе? Или как ходила бы без него в те места, куда мы ходим только вдвоём? В такие моменты понимаю, что это и не жизнь бы была. А так, бессмысленное существование.

    — Ася Лавринович · книга
15. «

    Лале… я всегда говорил тебе меньше, чем хотел. А теперь каждое несказанное вовремя слово сидит застрявшей острой пикой в сердце. Смогу ли я сейчас выразить хотя бы малую часть из них? Твои маленькие, вечно холодные ладони с всегда чуть мозолистым указательным пальцем от держания кисти... Я помню каждое их прикосновение. Самое первое, когда ты положила мне руки на грудь, потому что была очень расстроена. И потом, когда мы подростками гуляли, а я нарочно выбирал тропы сложнее, с ямами и кочками, потому что тогда можно было давать тебе руку и поддержать. А потом, когда мы стали взрослее и ты вдруг расцвела в прекрасную маленькую женщину, твои прикосновения стали будить во мне такое... Что я и сейчас не смогу произнести это вслух. Ho они же дарили и утешение в самые чёрные дни. Твой голос. Чуть более низкий и бархатный, чем можно было ожидать от этого нежного хрупкого тела. Но улетающий всё выше, когда ты взахлёб рассказывала о том, что тебя удивило и увлекло. Я готов был слушать и слушать.

    Лале… я всегда говорил тебе меньше, чем хотел. А теперь каждое несказанное вовремя слово сидит застрявшей острой пикой в сердце. Смогу ли я сейчас выразить хотя бы малую часть из них? Твои маленькие, вечно холодные ладони с всегда чуть мозолистым указательным пальцем от держания кисти... Я помню каждое их прикосновение. Самое первое, когда ты положила мне руки на грудь, потому что была очень расстроена. И потом, когда мы подростками гуляли, а я нарочно выбирал тропы сложнее, с ямами и кочками, потому что тогда можно было давать тебе руку и поддержать. А потом, когда мы стали взрослее и ты вдруг расцвела в прекрасную маленькую женщину, твои прикосновения стали будить во мне такое... Что я и сейчас не смогу произнести это вслух. Ho они же дарили и утешение в самые чёрные дни. Твой голос. Чуть более низкий и бархатный, чем можно было ожидать от этого нежного хрупкого тела. Но улетающий всё выше, когда ты взахлёб рассказывала о том, что тебя удивило и увлекло. Я готов был слушать и слушать.

    — Влад Дракула · игра
16. «

    Айрис, будь ты мелодией, я брал бы только чистые ноты.

    Айрис, будь ты мелодией, я брал бы только чистые ноты.

    — Майлз Дюмонт · фильм
17. «

    — Ты не хотела говорить последнее, да? — Нет. — Ого, ты первый раз призналась в любви, а я даже не настоящий!

    — Ты не хотела говорить последнее, да? — Нет. — Ого, ты первый раз призналась в любви, а я даже не настоящий!

    — Лэндон Кирби · сериал
18. «

    По весне на душе куролесица, что ей волос седой и года, если звёздочку ковшиком месяца так легко зачерпнуть из пруда.

    По весне на душе куролесица, что ей волос седой и года, если звёздочку ковшиком месяца так легко зачерпнуть из пруда.

    — Валерий Мазманян
19. «

    Я лежу, зачарованный сном, В небе – влажная, синяя даль. Гиацинт ли расцвел за окном, Голубеет ли нежный февраль?

    Я лежу, зачарованный сном, В небе – влажная, синяя даль. Гиацинт ли расцвел за окном, Голубеет ли нежный февраль?

    — Сергей Соловьев
20. «

    Любовь – вне покупок и продаж. Особая материя, данная Богом для равновесия добра и зла в нашем мире.

    Любовь – вне покупок и продаж. Особая материя, данная Богом для равновесия добра и зла в нашем мире.

    — Андрей Ангелов · книга