127 лучших цитат на тему «мат»

Тема «мат» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 127 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Можно бросить пить и курить, но бросить материться в нашей стране обстоятельства тебе вряд ли позволят.

   Можно бросить пить и курить, но бросить материться в нашей стране обстоятельства тебе вряд ли позволят.
2. «

   — Глеб, спасибо тебе за совет! Быков меня на дежурство оставил. — Первый раз эту фразу без мата слышу.

   — Глеб, спасибо тебе за совет! Быков меня на дежурство оставил. — Первый раз эту фразу без мата слышу.

   — Софья Калинина · сериал
3. «

   Когда мне говорят: «Боже мой, ты же девушка, ты что, ругаешься матом?», я отвечаю: «Извините, я им разговариваю». Я считаю, что мат — одно из достояний культуры, уникальный пласт, выражающий огромную палитру эмоций, которые невозможно выразить другими словами.

   Когда мне говорят: «Боже мой, ты же девушка, ты что, ругаешься матом?», я отвечаю: «Извините, я им разговариваю». Я считаю, что мат — одно из достояний культуры, уникальный пласт, выражающий огромную палитру эмоций, которые невозможно выразить другими словами.

   — Лусинэ Геворкян
4. «

   Прямо скажем: матерящемуся народу, создавшему самую крепкую в мире брань, не повезло в истории. Крепкий мат — не от доброй жизни...

   Прямо скажем: матерящемуся народу, создавшему самую крепкую в мире брань, не повезло в истории. Крепкий мат — не от доброй жизни...

   — Игорь Иванович Гарин · книга
5. «

   Под эту ситуацию нужно новое матерное слово придумать!

   Под эту ситуацию нужно новое матерное слово придумать!

   — Александр Цекало
6. «

   В лексиконе современного человека присутствует много непристойных, вульгарных и матерных слов. Это не есть хорошо. Коверкается русский язык, исконные слова замещаются. При этом все произносимые нами слова вызывают некоторый образ у слушателя и у говорящего. Какие образцы могут возникнуть при слушании непристойных слов? Непристойные. А каждый образ, который мы создаем в голове, никуда не испаряется, и может закрепиться. Изменить поведение человека, как правило, не в самую лучшую сторону. Люди требуют свободу слова, вот только не те слова они хотят произносить.

   В лексиконе современного человека присутствует много непристойных, вульгарных и матерных слов. Это не есть хорошо. Коверкается русский язык, исконные слова замещаются. При этом все произносимые нами слова вызывают некоторый образ у слушателя и у говорящего. Какие образцы могут возникнуть при слушании непристойных слов? Непристойные. А каждый образ, который мы создаем в голове, никуда не испаряется, и может закрепиться. Изменить поведение человека, как правило, не в самую лучшую сторону. Люди требуют свободу слова, вот только не те слова они хотят произносить.
7. «

   Нет такой чистой и светлой мысли, которую бы русский человек не смог бы выразить в грязной матерной форме.

   Нет такой чистой и светлой мысли, которую бы русский человек не смог бы выразить в грязной матерной форме.

   — Стас Янковский
8. «

   Там была сцена, где жених приходит в коротких штанах. У меня была реплика «Ну, где жених-то этот?» А я режиссёру говорю, что по-русски папа назвал бы этого жениха по-другому. И вдруг режиссёр мне: «Говори». «Да ты что, обалдел?» — спрашиваю я. «Говори, — отвечает он мне. — Это мои проблемы». Ну, я и сказал… А вообще русский мат самый лучший. Мой дед рассказывал историю: во время войны в колхозе совсем не осталось мужиков. И вот приезжает начальство и спрашивает: «Ну, как, бабоньки, дела?» А они говорят: «Поначалу трудно было, а потом, как материться научились, так полегче стало…»

   Там была сцена, где жених приходит в коротких штанах. У меня была реплика «Ну, где жених-то этот?» А я режиссёру говорю, что по-русски папа назвал бы этого жениха по-другому. И вдруг режиссёр мне: «Говори». «Да ты что, обалдел?» — спрашиваю я. «Говори, — отвечает он мне. — Это мои проблемы». Ну, я и сказал… А вообще русский мат самый лучший. Мой дед рассказывал историю: во время войны в колхозе совсем не осталось мужиков. И вот приезжает начальство и спрашивает: «Ну, как, бабоньки, дела?» А они говорят: «Поначалу трудно было, а потом, как материться научились, так полегче стало…»

   — Юрий Назаров
9. «

   Культурный человек не тот, кто не матерится при женщинах, а тот, кто не замечает, когда это делают женщины.

   Культурный человек не тот, кто не матерится при женщинах, а тот, кто не замечает, когда это делают женщины.
10. «

    Осторожно, я перехожу в режим мудак-подробник.

    Осторожно, я перехожу в режим мудак-подробник.

    — Николай Картозия
11. «

    Современные писатели полагают почему-то, что некоторые мысли без помощи мата выразить невозможно. А ведь это не так. Без помощи мата нельзя выразить лишь катастрофическое отсутствие мыслей.

    Современные писатели полагают почему-то, что некоторые мысли без помощи мата выразить невозможно. А ведь это не так. Без помощи мата нельзя выразить лишь катастрофическое отсутствие мыслей.

    — Кир Булычев · книга
12. «

    Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

    Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

    — Генри Лайон Олди · книга
13. «

    Но, как говорил Зощенко, «во всяком безобразии следует соблюдать приличия». Мат плох не сам по себе, а там, где неуместен. В парламенте и суде он так же смешон, как пьяный боксер, принявшийся размахивать кулаками на благотворительной вечеринке. Но на поле боя, в борделе и в уличной драке он незаменим. Разговаривать с бесами можно только на понятном им языке. Иначе они так и не поймут, что пора покинуть приличное общество.

    Но, как говорил Зощенко, «во всяком безобразии следует соблюдать приличия». Мат плох не сам по себе, а там, где неуместен. В парламенте и суде он так же смешон, как пьяный боксер, принявшийся размахивать кулаками на благотворительной вечеринке. Но на поле боя, в борделе и в уличной драке он незаменим. Разговаривать с бесами можно только на понятном им языке. Иначе они так и не поймут, что пора покинуть приличное общество.

    — Олесь Алексеевич Бузина · книга
14. «

    Действительно, музей — это замечательное место для съёмки, и когда зашел разговор о Плисецкой, то я подумал, что хорошо было бы снять её в Эрмитаже. Но Майе не подходит Эрмитаж, она не женщина XVIII века, её надо снимать в другом интерьере, и тогда мне пришло в голову сделать это в Пушкинском музее. <...> Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться — по длинной лестнице о трёх маршах, долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить всё, но мне помочь не может. Мгновение съёмки приближается. Наконец команда: «Мотор!» Мы пошли. Я ужасно волновался, однако чувствую, что Майя Михайловна идёт так, как надо, — она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг — «Стоп!» Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен. Нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съёмка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чём поговорить. Майя мне рассказывает, что аналогичная история у нее была на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз. Во время съемок на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съёмочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет — ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания. Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры. Тогда переводчик берет дело на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на…» — и это мне Майя рассказывает громко, чётко артикулируя. Я к ней поворачиваюсь и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей — глухонемые, которые умеют читать по губам…» И под эту реплику мы вышли из кадра. Этот кадр так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы разрешили Майе Плисецкой так выражаться на Центральном телевидении!»

    Действительно, музей — это замечательное место для съёмки, и когда зашел разговор о Плисецкой, то я подумал, что хорошо было бы снять её в Эрмитаже. Но Майе не подходит Эрмитаж, она не женщина XVIII века, её надо снимать в другом интерьере, и тогда мне пришло в голову сделать это в Пушкинском музее. <...> Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться — по длинной лестнице о трёх маршах, долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить всё, но мне помочь не может. Мгновение съёмки приближается. Наконец команда: «Мотор!» Мы пошли. Я ужасно волновался, однако чувствую, что Майя Михайловна идёт так, как надо, — она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг — «Стоп!» Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен. Нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съёмка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чём поговорить. Майя мне рассказывает, что аналогичная история у нее была на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз. Во время съемок на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съёмочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет — ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания. Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры. Тогда переводчик берет дело на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на…» — и это мне Майя рассказывает громко, чётко артикулируя. Я к ней поворачиваюсь и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей — глухонемые, которые умеют читать по губам…» И под эту реплику мы вышли из кадра. Этот кадр так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы разрешили Майе Плисецкой так выражаться на Центральном телевидении!»

    — Сергей Петрович Капица · книга
15. «

    Я больше ненавижу тех женщин, которые матерятся, особенно без повода. И я не строю из себя какого-то правильного типа... Как по мне, женщина может хамить, курить, изменять Максиму Виторгану, плевать! Для меня, даже если женщина при мне говорит слово «сука», внутри меня как-будто просыпается какая-то поэтесса, которая говорит: «Господи, не сука, а кобелиная спутница, я вас прошу! Муза Панина, но не сука, я вас попросила бы!» Причём говорят, что «сука» это литературное слово, часто говорят, но я ни разу не видел, чтобы в библиотеке говорили бы: «У вас есть сборник Есенина?» «Сука... где-то был».

    Я больше ненавижу тех женщин, которые матерятся, особенно без повода. И я не строю из себя какого-то правильного типа... Как по мне, женщина может хамить, курить, изменять Максиму Виторгану, плевать! Для меня, даже если женщина при мне говорит слово «сука», внутри меня как-будто просыпается какая-то поэтесса, которая говорит: «Господи, не сука, а кобелиная спутница, я вас прошу! Муза Панина, но не сука, я вас попросила бы!» Причём говорят, что «сука» это литературное слово, часто говорят, но я ни разу не видел, чтобы в библиотеке говорили бы: «У вас есть сборник Есенина?» «Сука... где-то был».

    — Иван Абрамов
16. «

    Такое хорошее спокойное место, что даже матом ругаться не хочется.

    Такое хорошее спокойное место, что даже матом ругаться не хочется.
17. «

    Вы мы понимаем, что пошло это не когда матом ругаются. Пошло — это когда скучно и бездарно.

    Вы мы понимаем, что пошло это не когда матом ругаются. Пошло — это когда скучно и бездарно.

    — Юрий Стоянов
18. «

    Я рос в московской театральной семье, где никто дома ни разу не ругался матом и я его просто ребёнком не понимал. И в лифте однажды я увидел слово из трёх букв, а я знал только римские цифры. Меня научили писать цифры по-римски. И я спросил мою маму: «Почему здесь написано, мама, семнадцатый этаж, когда у нас дома только четырнадцать?»

    Я рос в московской театральной семье, где никто дома ни разу не ругался матом и я его просто ребёнком не понимал. И в лифте однажды я увидел слово из трёх букв, а я знал только римские цифры. Меня научили писать цифры по-римски. И я спросил мою маму: «Почему здесь написано, мама, семнадцатый этаж, когда у нас дома только четырнадцать?»

    — Александр Александрович Васильев
19. «

    Мат — такой же инструмент, как и пистолет: кто-то стреляет из него неумело, а кто-то раздаёт хэдшоты. Так вот я раздаю хэдшоты.

    Мат — такой же инструмент, как и пистолет: кто-то стреляет из него неумело, а кто-то раздаёт хэдшоты. Так вот я раздаю хэдшоты.

    — Юрий Хованский
20. «

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.

    — Дина Рубина · книга