Топ-74 цитаты: «меланхолия»

74 цитаты про «меланхолия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — ... Что заставляет вас быть меланхоликом? — Дурацкая привычка оглядываться на прошлое. Мои родители всё время повторяли, что старые добрые времена остались позади и что нам никогда не вернуть былого величия. По их словам, прошлое было замечательным, великолепным. Думаю, то же говорили им их родители.

   — ... Что заставляет вас быть меланхоликом? — Дурацкая привычка оглядываться на прошлое. Мои родители всё время повторяли, что старые добрые времена остались позади и что нам никогда не вернуть былого величия. По их словам, прошлое было замечательным, великолепным. Думаю, то же говорили им их родители.

   — Виктория Хольт · книга
2. «

   Ничто так не помогает справиться с меланхолией, как грамматика. Грамматика — лучшее средство от хандры. Заниматься иностранным языком, рыться в словарях, сладострастно доискиваться до мелочей, сравнивать разные учебники, выписывать в столбик слова и обороты, не имеющие ничего общего с вашим настроением, — сколько способов одолеть хандру! Во время немецкой оккупации я носил с собой списки английских слов, которые учил на память в метро и в очередях за табаком или бакалеей.

   Ничто так не помогает справиться с меланхолией, как грамматика. Грамматика — лучшее средство от хандры. Заниматься иностранным языком, рыться в словарях, сладострастно доискиваться до мелочей, сравнивать разные учебники, выписывать в столбик слова и обороты, не имеющие ничего общего с вашим настроением, — сколько способов одолеть хандру! Во время немецкой оккупации я носил с собой списки английских слов, которые учил на память в метро и в очередях за табаком или бакалеей.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
3. «

   Меланхолия — это пища для заурядного ума, черпающего в ней мнимую оригинальность, но она пагубна для сильных натур.

   Меланхолия — это пища для заурядного ума, черпающего в ней мнимую оригинальность, но она пагубна для сильных натур.

   — Александр Дюма · книга
4. «

   …Искусство — любое искусство — способно приостановить внутреннее кровотечение меланхолии.

   …Искусство — любое искусство — способно приостановить внутреннее кровотечение меланхолии.

   — Джон Апдайк · книга
5. «

   Меланхолия для души то же самое, что зима для полей. Она иссушает, поглощает, убивает, но лишь для того, чтобы дать поднятья новым росткам. Она — вспашка и зарождение.

   Меланхолия для души то же самое, что зима для полей. Она иссушает, поглощает, убивает, но лишь для того, чтобы дать поднятья новым росткам. Она — вспашка и зарождение.

   — Морис Дрюон · книга
6. «

   Не путай меланхолию с грустью, Не путай тупое безумие с моим прирученным буйством.

   Не путай меланхолию с грустью, Не путай тупое безумие с моим прирученным буйством.
7. «

   Я читал того американского писателя. Странный тип по имени По, если мне не изменяет память. Очень меланхолические, болезненно-мрачные сочинения, местами просто патологически жуткие. В целом не особо хорошие, но очень американские в каком-то неопределимом смысле.

   Я читал того американского писателя. Странный тип по имени По, если мне не изменяет память. Очень меланхолические, болезненно-мрачные сочинения, местами просто патологически жуткие. В целом не особо хорошие, но очень американские в каком-то неопределимом смысле.

   — Дэн Симмонс · книга
8. «

   О, меланхолия… где то море, в котором действительно можно утонуть?

   О, меланхолия… где то море, в котором действительно можно утонуть?

   — Ирвин Ялом · книга
9. «

   К довершению всех неприятностей погода была ужаснейшая. Снег валил хлопьями и всячески старался, с своей стороны, каким — нибудь образом залезть под распахнувшуюся шинель настоящего господина Голядкина. Кругом было мутно и не видно ни зги. Трудно было отличить, куда и по каким улицам несутся они… Господину Голядкину показалось, что сбывается с ним что-то знакомое. Одно мгновение он старался припомнить, не предчувствовал ли он чего-нибудь вчера… Во сне например… Наконец тоска его доросла до последней степени своей агонии. Налегши на беспощадного противника своего, он начал было кричать. Но крик его замирал у него на губах…

   К довершению всех неприятностей погода была ужаснейшая. Снег валил хлопьями и всячески старался, с своей стороны, каким — нибудь образом залезть под распахнувшуюся шинель настоящего господина Голядкина. Кругом было мутно и не видно ни зги. Трудно было отличить, куда и по каким улицам несутся они… Господину Голядкину показалось, что сбывается с ним что-то знакомое. Одно мгновение он старался припомнить, не предчувствовал ли он чего-нибудь вчера… Во сне например… Наконец тоска его доросла до последней степени своей агонии. Налегши на беспощадного противника своего, он начал было кричать. Но крик его замирал у него на губах…

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Надо жить сегодняшним днём, не зацикливаться на прошлом, которое часто наводит на нас меланхолию.

    Надо жить сегодняшним днём, не зацикливаться на прошлом, которое часто наводит на нас меланхолию.

    — Брижит Бардо
11. «

    Хюмейра полагала, что есть нечто общее между ожирением и склонностью к меланхолии. В обоих случаях общество обвиняет самого больного. Ни к одной другой болезни так не относятся. Люди с другими недугами по крайней мере получают хоть толику сочувствия и моральной поддержки. Но только не полные и не те, кто подвержен депрессии. Можно попридержать свой аппетит… Можно контролировать свои мысли… Но Хюмейра знала: ни вес, ни привычное отчаяние от неё не зависят.

    Хюмейра полагала, что есть нечто общее между ожирением и склонностью к меланхолии. В обоих случаях общество обвиняет самого больного. Ни к одной другой болезни так не относятся. Люди с другими недугами по крайней мере получают хоть толику сочувствия и моральной поддержки. Но только не полные и не те, кто подвержен депрессии. Можно попридержать свой аппетит… Можно контролировать свои мысли… Но Хюмейра знала: ни вес, ни привычное отчаяние от неё не зависят.

    — Элиф Шафак · книга
12. «

    — Я приглашал детских врачей, все они в затруднении. Только доктор Каштан сказал... Доктор Каштан считает, что граф Вишенка не болен, просто у него меланхолия. — Это ещё что такое? — Это тоска, печаль. Доктор Каштан считает, что у ребёнка должны быть товарищи, по этому рецепту, он должен ходить в школу. «Ничего не болит у больного, пульс в порядке и сердце здорово, не больна у него селезёнка. Одиночество губит ребёнка». — Вот так лекарство! Граф на одной парте с какими-то там редисками, да никогда! Пусть лучше носит очки, которые ему достались, в наследство, от дедушки Вишни и тогда будет видеть всё так, как надо. Вот за этим и проследить.

    — Я приглашал детских врачей, все они в затруднении. Только доктор Каштан сказал... Доктор Каштан считает, что граф Вишенка не болен, просто у него меланхолия. — Это ещё что такое? — Это тоска, печаль. Доктор Каштан считает, что у ребёнка должны быть товарищи, по этому рецепту, он должен ходить в школу. «Ничего не болит у больного, пульс в порядке и сердце здорово, не больна у него селезёнка. Одиночество губит ребёнка». — Вот так лекарство! Граф на одной парте с какими-то там редисками, да никогда! Пусть лучше носит очки, которые ему достались, в наследство, от дедушки Вишни и тогда будет видеть всё так, как надо. Вот за этим и проследить.

    — камергер Патиссон · фильм
13. «

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    Читать Шопенгауэра в состоянии меланхолии – все равно что раздеваться, когда вам холодно.

    — Мэтт Хейг · книга
14. «

    Счастье — в раздражении, в безнадежности, у которой нет дна. Меланхолия — мама счастья.

    Счастье — в раздражении, в безнадежности, у которой нет дна. Меланхолия — мама счастья.

    — Аки Каурисмяки
15. «

    Мы, итальянцы, меланхолики, хотя выглядим совсем иначе, — и все же мы меланхолики.

    Мы, итальянцы, меланхолики, хотя выглядим совсем иначе, — и все же мы меланхолики.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    И тут же дождь что есть силы забарабанил по окнам. Густые маслянистые потеки на стеклах, гулкий отдаленный стук копыт, слышавшийся теперь отчетливей, чем грохот повозки, глухой шум затяжного ливня, обрубок человека у огня и молчание, царившее в комнате, — все это обретало обличье прошлого, чья глухая меланхолия прокрадывалась в сердце...

    И тут же дождь что есть силы забарабанил по окнам. Густые маслянистые потеки на стеклах, гулкий отдаленный стук копыт, слышавшийся теперь отчетливей, чем грохот повозки, глухой шум затяжного ливня, обрубок человека у огня и молчание, царившее в комнате, — все это обретало обличье прошлого, чья глухая меланхолия прокрадывалась в сердце...

    — Альбер Камю · книга
17. «

    Есть что-то важное, о чем не рассказать. Что в мыслях кроется — не объяснить. Я потерялся в мире том, что не понять, Его не изменить.

    Есть что-то важное, о чем не рассказать. Что в мыслях кроется — не объяснить. Я потерялся в мире том, что не понять, Его не изменить.
18. «

    Любому мужчине, даже если он герцог, в семейной жизни хочется ласки, тепла, заботы, элементарного внимания, не говоря уж о любви. И когда это есть, можно стерпеть всё, но когда этого нет, начинаешь впадать в меланхолию и философию. А кому, извините, всё это нужно?

    Любому мужчине, даже если он герцог, в семейной жизни хочется ласки, тепла, заботы, элементарного внимания, не говоря уж о любви. И когда это есть, можно стерпеть всё, но когда этого нет, начинаешь впадать в меланхолию и философию. А кому, извините, всё это нужно?
19. «

    Je suis le Ténébreux, – le Veuf, – l’Inconsolé, Le Prince d’Aquitaine à la Tour abolie: Ma seule Etoile est morte, – Et mon luth constellé Porte le Soleil noir de la Mélancolie.

    Je suis le Ténébreux, – le Veuf, – l’Inconsolé, Le Prince d’Aquitaine à la Tour abolie: Ma seule Etoile est morte, – Et mon luth constellé Porte le Soleil noir de la Mélancolie.

    — Жерар де Нерваль
20. «

    Лицо Призрачного Генерала было бледно и изящно и могло бы считаться красивым в своей меланхолии. Однако глаза его, не имевшие зрачков и подернутые белесой дымкой, и изломанные темные линии, тянущиеся от шеи к лицу, превращали меланхолию в устрашающую мрачность. Полы и рукава его одеяния были изорваны в лохмотья, обнажая такие же пепельные, в цвет лица, щиколотки и запястья, закованные в железные кандалы с цепями. Именно они издавали звон, когда Вэнь Нин тащил их по земле при ходьбе. Если же он останавливался, то вновь воцарялась гробовая тишина.

    Лицо Призрачного Генерала было бледно и изящно и могло бы считаться красивым в своей меланхолии. Однако глаза его, не имевшие зрачков и подернутые белесой дымкой, и изломанные темные линии, тянущиеся от шеи к лицу, превращали меланхолию в устрашающую мрачность. Полы и рукава его одеяния были изорваны в лохмотья, обнажая такие же пепельные, в цвет лица, щиколотки и запястья, закованные в железные кандалы с цепями. Именно они издавали звон, когда Вэнь Нин тащил их по земле при ходьбе. Если же он останавливался, то вновь воцарялась гробовая тишина.