192 цитаты про «Москва» для вдохновения

Собрали 192 цитаты на тему «Москва» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я далек от мысли, что Золотой век уже наступил... Для меня рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки. Весьма возможно, что я выродок, не понимающий великого значения этого чисто национального продукта... но весьма возможно, что просто-напросто семечки – мерзость, которая угрожает утопить нас в своей слюнявой шелухе.

   Я далек от мысли, что Золотой век уже наступил... Для меня рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки. Весьма возможно, что я выродок, не понимающий великого значения этого чисто национального продукта... но весьма возможно, что просто-напросто семечки – мерзость, которая угрожает утопить нас в своей слюнявой шелухе.

   — Михаил Булгаков
2. «

   После года блужданий по российской глубинке Москва стала казаться мне миражом, гигантской летающей тарелкой, случайно приземлившейся на берегах Москвы-реки и в любую минуту готовой сняться с места и исчезнуть в бездонном брюхе Вселенной.

   После года блужданий по российской глубинке Москва стала казаться мне миражом, гигантской летающей тарелкой, случайно приземлившейся на берегах Москвы-реки и в любую минуту готовой сняться с места и исчезнуть в бездонном брюхе Вселенной.

   — Дина Рубина · книга
3. «

   Этот город полон одиноких девушек, таких как Я. Мечущихся от беспринципного разврата к многомесячному катастрофическому отсутствию секса. Нокаутирующих апатию шоколадными кексами. Втайне мечтающих об идеальном мужчине и точно знающих, что таких на свете нет. С мазохистской сосредоточенностью рассматривающих в увеличительном зеркале очередную — черт бы ее побрал — морщинку.

   Этот город полон одиноких девушек, таких как Я. Мечущихся от беспринципного разврата к многомесячному катастрофическому отсутствию секса. Нокаутирующих апатию шоколадными кексами. Втайне мечтающих об идеальном мужчине и точно знающих, что таких на свете нет. С мазохистской сосредоточенностью рассматривающих в увеличительном зеркале очередную — черт бы ее побрал — морщинку.

   — Маша Царева · книга
4. «

   Хороший город Ленинград! Удивительно он успокаивает как-то. В Москве живешь, как на вокзале. А здесь — как будто уже приехал и дома.

   Хороший город Ленинград! Удивительно он успокаивает как-то. В Москве живешь, как на вокзале. А здесь — как будто уже приехал и дома.

   — Александр Вертинский
5. «

   Недаром пословица такая слывет, что Москва у всей России под горою: все в нее катится.

   Недаром пословица такая слывет, что Москва у всей России под горою: все в нее катится.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
6. «

   Эх! Москва становится до скучного потусторонним местом.

   Эх! Москва становится до скучного потусторонним местом.

   — Дмитрий Емец · книга
7. «

   Мы всю жизнь ходим в здания, чтобы потом купить себе кабинку где-то в другом здании. Потому что если говорить о ценах на недвижимость в Москве, я всё, что могу себе купить — это душевую кабинку. Чтобы я пришёл туда и плакал: «Меня изнасиловала Москва, изнасиловали...»

   Мы всю жизнь ходим в здания, чтобы потом купить себе кабинку где-то в другом здании. Потому что если говорить о ценах на недвижимость в Москве, я всё, что могу себе купить — это душевую кабинку. Чтобы я пришёл туда и плакал: «Меня изнасиловала Москва, изнасиловали...»

   — Сергей Детков
8. «

   Поскреби циничного пресыщенного москвича и найдешь здорового провинциала.

   Поскреби циничного пресыщенного москвича и найдешь здорового провинциала.

   — Дмитрий Емец · книга
9. «

   Московская романтика — вещь довольно специфичная.

   Московская романтика — вещь довольно специфичная.
10. «

    Москва – город публичный, где случайный секс – обыденное постоянство вещей. Вожделение есть повсюду – в девушке, слизывающей майонез с французского хот-дога, в мужчине, который холодно и жестоко курит сигарету в спортивном кабрио, в той паре, которая не стесняясь, просовывает руки сквозь гульфик, расположившись на одной из лавок Никитского бульвара.

    Москва – город публичный, где случайный секс – обыденное постоянство вещей. Вожделение есть повсюду – в девушке, слизывающей майонез с французского хот-дога, в мужчине, который холодно и жестоко курит сигарету в спортивном кабрио, в той паре, которая не стесняясь, просовывает руки сквозь гульфик, расположившись на одной из лавок Никитского бульвара.

    — Мария Свешникова · книга
11. «

    Вы сами не знаете, в каком духовном богатстве вы здесь в Москве живете, — сказал мне однажды Пауль Шеффер. — Эта универсальная образованность, эта многосторонность и живость интересов, которые я здесь встречаю, на Западе больше не существуют.

    Вы сами не знаете, в каком духовном богатстве вы здесь в Москве живете, — сказал мне однажды Пауль Шеффер. — Эта универсальная образованность, эта многосторонность и живость интересов, которые я здесь встречаю, на Западе больше не существуют.

    — Маргарита Сабашникова · книга
12. «

    Есть отличие между Москвой и Петербургом. Я недавно нашёл ещё одно: мне кажется, в этих городах по-разному относятся к великим историческим личностям. Приведу пример. В Питере есть станция метро «Площадь Ленина», а в Москве станция метро называется «Площадь Ильича». Ильича — это что за панибратство? Я считаю, что назвать Ленина Ильичом может только один человек в мире. Это сотрудник мавзолея, который его купает каждый год.

    Есть отличие между Москвой и Петербургом. Я недавно нашёл ещё одно: мне кажется, в этих городах по-разному относятся к великим историческим личностям. Приведу пример. В Питере есть станция метро «Площадь Ленина», а в Москве станция метро называется «Площадь Ильича». Ильича — это что за панибратство? Я считаю, что назвать Ленина Ильичом может только один человек в мире. Это сотрудник мавзолея, который его купает каждый год.

    — Вадим Якунин
13. «

    Когда абхазы впервые приехали в Москву, то были сильно удивлены. Оказалось, что если понравилась девушка, то не обязательно на ней жениться.

    Когда абхазы впервые приехали в Москву, то были сильно удивлены. Оказалось, что если понравилась девушка, то не обязательно на ней жениться.

    — Дамей Чамба
14. «

    Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

    Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

    — Александра Маринина · книга
15. «

    Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

    Я очень устал бороться со скукой, устал от бесцельных тусовок, пустых друзей и безмазовых выходных. Мне просто очень нужно поверить. И еще мне хочется, чтобы рядом находился кто-то, кто может сказать мне, что все действительно изменилось к лучшему… Я очень хочу, чтобы наступил тот момент, когда мне больше не захочется прятать свои эмоции.

    — Сергей Минаев · книга
16. «

    — В Москве куда ни пойдешь, одни разговоры о деньгах. Неужели это не скучно? — Да, так наша душа и мельчает. Одолела проза жизни, Ирина Лавровна.

    — В Москве куда ни пойдешь, одни разговоры о деньгах. Неужели это не скучно? — Да, так наша душа и мельчает. Одолела проза жизни, Ирина Лавровна.

    — Ирина Лавровна Прибыткова · фильм
17. «

    В Питере любят подумать. В Москве любят действовать.

    В Питере любят подумать. В Москве любят действовать.

    — Андрей Князев
18. «

    Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам.

    Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам.

    — Вальтер Беньямин · книга
19. «

    Москва белокаменная, Москва камнекрасная всегда была мне мила и прекрасна.

    Москва белокаменная, Москва камнекрасная всегда была мне мила и прекрасна.

    — Владимир Маяковский
20. «

    В авто, последний франк разменяв. — В котором часу на Марсель? — Париж бежит, провожая меня, во всей невозможной красе. Подступай к глазам, разлуки жижа, сердце мне сантиментальностью расквась! Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли — Москва.

    В авто, последний франк разменяв. — В котором часу на Марсель? — Париж бежит, провожая меня, во всей невозможной красе. Подступай к глазам, разлуки жижа, сердце мне сантиментальностью расквась! Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли — Москва.

    — Владимир Маяковский