80 афоризмов на тему «нация»

Собрали 80 цитат на тему «нация» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

   Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

   — Дмитрий Львович Быков
2. «

   В прошлом столетии многие коммунистические страны, в которые мы верили, пришли в упадок и мир стал только капиталистическим. Но благодаря жадным свиньям, порождённым этой самой системой... некогда сладкий плод капитализма теперь прогнил до самой сердцевины и его время закончилось. Позвольте я спрошу вас: вы честны и процветаете? Я так не думаю. Посмотрите на суровую правду, взгляните сквозь сфабрикованные капиталистические иллюзии! Мы готовы всё принести в жертву ради создания собственной нации. Межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, что под нашим контролем, должно быть более чем достаточно, чтобы доказать нашу решимость. С превеликим удовольствием я объявляю о создании нашей собственной нации! Несогласные сгорят в пламени, пока мы будем идти маршем к рождению нашей нации. И наконец, позвольте мне донести предупреждение тем, кто нас хорошо знает: берегитесь «Золотой секиры».

   В прошлом столетии многие коммунистические страны, в которые мы верили, пришли в упадок и мир стал только капиталистическим. Но благодаря жадным свиньям, порождённым этой самой системой... некогда сладкий плод капитализма теперь прогнил до самой сердцевины и его время закончилось. Позвольте я спрошу вас: вы честны и процветаете? Я так не думаю. Посмотрите на суровую правду, взгляните сквозь сфабрикованные капиталистические иллюзии! Мы готовы всё принести в жертву ради создания собственной нации. Межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, что под нашим контролем, должно быть более чем достаточно, чтобы доказать нашу решимость. С превеликим удовольствием я объявляю о создании нашей собственной нации! Несогласные сгорят в пламени, пока мы будем идти маршем к рождению нашей нации. И наконец, позвольте мне донести предупреждение тем, кто нас хорошо знает: берегитесь «Золотой секиры».

   — Николае Думитреску · игра
3. «

   Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель. История русской интеллигенции есть история русской мысли.

   Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель. История русской интеллигенции есть история русской мысли.

   — Дмитрий Сергеевич Лихачёв
4. «

   Семья является «первородным ядром церковного прихода, общины, а отсюда и нации. Она, следовательно, является по самой своей природе первым из органических элементов государства».

   Семья является «первородным ядром церковного прихода, общины, а отсюда и нации. Она, следовательно, является по самой своей природе первым из органических элементов государства».

   — Антониу ди Оливейра Салазар
5. «

   Есть одна особенность, когда говоришь с русскими. Такое ощущение, что они знают какую-то тайну. По глазам видно. Когда они слушают тебя, такое ощущение, что у них фейерверки в глазах. Потому что, откуда я родом, все очень экспрессивно, эмоционально! Поэтому мы никогда не были сильной державой. Наши делают целое представление, когда говорят. Но у русских все в глазах. Люди тут слушают тебя, и ты чувствуешь, что тебя понимают, как никто никогда раньше не понимал. И ты рассказываешь им ещё и ещё! А они слушают тебя с этими фейерверками в глазах. А потом ты ждешь, что же они ответят. Они подвигаются ближе и говорят что-то типа: — Любишь суп?.. — Да, знаете, я люблю суп. — Я знаю, где можно вкусного супа поесть... — И это всё, что ты можешь сказать мне после всей моей тирады о жизни? — Нет. Нужно идти сейчас, а то закроется.

   Есть одна особенность, когда говоришь с русскими. Такое ощущение, что они знают какую-то тайну. По глазам видно. Когда они слушают тебя, такое ощущение, что у них фейерверки в глазах. Потому что, откуда я родом, все очень экспрессивно, эмоционально! Поэтому мы никогда не были сильной державой. Наши делают целое представление, когда говорят. Но у русских все в глазах. Люди тут слушают тебя, и ты чувствуешь, что тебя понимают, как никто никогда раньше не понимал. И ты рассказываешь им ещё и ещё! А они слушают тебя с этими фейерверками в глазах. А потом ты ждешь, что же они ответят. Они подвигаются ближе и говорят что-то типа: — Любишь суп?.. — Да, знаете, я люблю суп. — Я знаю, где можно вкусного супа поесть... — И это всё, что ты можешь сказать мне после всей моей тирады о жизни? — Нет. Нужно идти сейчас, а то закроется.

   — Дилан Моран
6. «

   Культура любой нации — это прежде всего История.

   Культура любой нации — это прежде всего История.

   — Павел Чухрай
7. «

   Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками).

   Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками).

   — Фёдор Михайлович Достоевский
8. «

   Многие ошибаются или притворяются, что ошибаются, относительно духа французов: они считают французов независимыми, врагами всякого ига, всякой власти — и грубо ошибаются. Француз тщеславен и хвастлив; он любит задирать и вызывать власть, но не ниспровергать ее. Ибо кого станет он потом задирать?

   Многие ошибаются или притворяются, что ошибаются, относительно духа французов: они считают французов независимыми, врагами всякого ига, всякой власти — и грубо ошибаются. Француз тщеславен и хвастлив; он любит задирать и вызывать власть, но не ниспровергать ее. Ибо кого станет он потом задирать?

   — Альфонс Жан Карр
9. «

   Нет ничего глупее и пошлее, чем переносить личные особенности одного человека или даже группы людей на целую нацию. Если такое обобщение даже имеет под собой основание, нельзя им слишком увлекаться — помни, что и у твоей собственной нации наверняка есть недостатки, бросающиеся в глаза другим народам.

   Нет ничего глупее и пошлее, чем переносить личные особенности одного человека или даже группы людей на целую нацию. Если такое обобщение даже имеет под собой основание, нельзя им слишком увлекаться — помни, что и у твоей собственной нации наверняка есть недостатки, бросающиеся в глаза другим народам.

   — Борис Акунин · книга
10. «

    Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

    Каждая нация стремится в школьных учебниках истории лишь к самовосхвалению. Когда человек пишет автобиографию, ожидается, что он проявит определенную скромность; но когда нация пишет свою историю, то здесь нет пределов хвастовству и тщеславию.

    — Бертран Рассел · книга
11. «

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    — Морис Дрюон · книга
12. «

    Нация меряется по гражданству. В данном случае все «россияне». За границей мы и сейчас все русские — будь ты чеченец, татарин или удмурт. Нация по гражданству, пожалуй, единственно верный подход. Американец может быть по происхождению мексиканцем, итальянцем, темнокожим, но он все равно американец.

    Нация меряется по гражданству. В данном случае все «россияне». За границей мы и сейчас все русские — будь ты чеченец, татарин или удмурт. Нация по гражданству, пожалуй, единственно верный подход. Американец может быть по происхождению мексиканцем, итальянцем, темнокожим, но он все равно американец.

    — Николай Сванидзе
13. «

    Вся нация в целом с реальностью контакта не имеет.

    Вся нация в целом с реальностью контакта не имеет.

    — Джон Кеннеди Тул · книга
14. «

    0000126. За последнее государство, где говорят на твоем языке, надо сражаться как за крепостную стену.

    0000126. За последнее государство, где говорят на твоем языке, надо сражаться как за крепостную стену.
15. «

    Существование нации — это повседневный плебисцит, как существование индивидуума — вечное утверждение жизни.

    Существование нации — это повседневный плебисцит, как существование индивидуума — вечное утверждение жизни.

    — Жозеф Эрнест Ренан
16. «

    Странные существа люди: собираются в семьи, племена, нации, государства и при этом мечтают о свободе.

    Странные существа люди: собираются в семьи, племена, нации, государства и при этом мечтают о свободе.
17. «

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
18. «

    Потеря идентичности приводит к неврозам, а неврозы, как известно, не особенно хорошая основа мирного сосуществования.

    Потеря идентичности приводит к неврозам, а неврозы, как известно, не особенно хорошая основа мирного сосуществования.

    — Курт Хюбнер
19. «

    Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

    Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

    — Борис Александрович Покровский
20. «

    Великие нации всегда действовали как бандиты, а малые страны — как проститутки.

    Великие нации всегда действовали как бандиты, а малые страны — как проститутки.

    — Стэнли Кубрик