27 фраз на тему «нацизм» для дневника

Собрали 27 цитат на тему «нацизм» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Меня включили в базу данных украинского националистического сайта «Миротворец». Это расстрельный список для противников фашизма. И они уже убивали людей недавно. А когда тебя убивают, на твоей фотографии пишут «ликвидирован». И я теперь на одной из таких грёбаных фотографий.

   Меня включили в базу данных украинского националистического сайта «Миротворец». Это расстрельный список для противников фашизма. И они уже убивали людей недавно. А когда тебя убивают, на твоей фотографии пишут «ликвидирован». И я теперь на одной из таких грёбаных фотографий.

   — Роджер Уотерс
2. «

   Крайнее безразличие ведет к нацизму.

   Крайнее безразличие ведет к нацизму.

   — Эммануэль Мунье
3. «

   В первые дни войны на нашу территорию забрасывались немцы, переодетые в форму работников милиции, советских военных, железнодорожников. Многих из них ловили. Рассказывали, произошел и такой случай. Немец, переодетый в советскую военную форму, шел по Сестрорецку. На него неожиданно из-за угла вышел советский генерал. Немец растерялся и вместо того, чтобы отдать приветствие под козырек, выкинул руку вперед, как это делали фашисты. Его тут же схватили.

   В первые дни войны на нашу территорию забрасывались немцы, переодетые в форму работников милиции, советских военных, железнодорожников. Многих из них ловили. Рассказывали, произошел и такой случай. Немец, переодетый в советскую военную форму, шел по Сестрорецку. На него неожиданно из-за угла вышел советский генерал. Немец растерялся и вместо того, чтобы отдать приветствие под козырек, выкинул руку вперед, как это делали фашисты. Его тут же схватили.

   — Юрий Никулин
4. «

   Я ничем не отличаюсь от других евреев. Просто меня ты знаешь.

   Я ничем не отличаюсь от других евреев. Просто меня ты знаешь.

   — Лео · сериал
5. «

   Даже если те, кого я люблю, останутся живы, нам всем придется жить в мире, которым будут править такие, как Мария фон Белов. В мире, где нацизм одержал реванш. В мире, где права будут только у тех, кто соответствует жестким расовым канонам, а у остальных будут лишь обязанности. В мире, где детей будут пытать, чтобы добиться послушания от их родителей. В таком мире и жить не стоит.

   Даже если те, кого я люблю, останутся живы, нам всем придется жить в мире, которым будут править такие, как Мария фон Белов. В мире, где нацизм одержал реванш. В мире, где права будут только у тех, кто соответствует жестким расовым канонам, а у остальных будут лишь обязанности. В мире, где детей будут пытать, чтобы добиться послушания от их родителей. В таком мире и жить не стоит.

   — Кирилл Бенедиктов · книга
6. «

   Кто бы мог поверить ещё тридцать лет назад, что на территории бывшего СССР будут судить людей за то, что они освобождали нашу планету от нацизма...

   Кто бы мог поверить ещё тридцать лет назад, что на территории бывшего СССР будут судить людей за то, что они освобождали нашу планету от нацизма...

   — Авигдор Эскин
7. «

   Не все мы потомки нацистов. Но в каждом из нас сидит свой нацист.

   Не все мы потомки нацистов. Но в каждом из нас сидит свой нацист.

   — Эдит Ева Эгер · книга
8. «

   Те, кто первоначально наносит вред евреям, обязательно позже будут наносить его другим людям; так было с Гитлером и так происходит с арабскими террористами.

   Те, кто первоначально наносит вред евреям, обязательно позже будут наносить его другим людям; так было с Гитлером и так происходит с арабскими террористами.

   — Голда Меир
9. «

   Вы чтите войну, и на поприще этом Такими вас видим, какие вы есть: Прикалывать раненых, жечь лазареты Да школы бомбить – ваших воинов честь.

   Вы чтите войну, и на поприще этом Такими вас видим, какие вы есть: Прикалывать раненых, жечь лазареты Да школы бомбить – ваших воинов честь.

   — Абдильда Таджибаев
10. «

    Черное молоко рассвета мы пьем его вечерами мы пьем его в полдень и утром мы пьем его ночью пьем и пьем мы роем могилу в воздушном пространстве там тесно не будет В том доме живет господин он играет со змеями пишет он пишет когда стемнеет в Германию о золотые косы твои Маргарита он пишет так и встает перед домом и блещут созвездья он свищет своим волкодавам он высвистывает своих иудеев пусть роют могилу в земле он нам говорит а теперь играйте станцуем

    Черное молоко рассвета мы пьем его вечерами мы пьем его в полдень и утром мы пьем его ночью пьем и пьем мы роем могилу в воздушном пространстве там тесно не будет В том доме живет господин он играет со змеями пишет он пишет когда стемнеет в Германию о золотые косы твои Маргарита он пишет так и встает перед домом и блещут созвездья он свищет своим волкодавам он высвистывает своих иудеев пусть роют могилу в земле он нам говорит а теперь играйте станцуем

    — Пауль Целан
11. «

    — Да вас надо душить! Как крыс вас надо душить! — Беги красная сволочь! — Стреляй! Ты увидишь, как умрёт русский майор Максимов! Стреляй, курва немецкая!

    — Да вас надо душить! Как крыс вас надо душить! — Беги красная сволочь! — Стреляй! Ты увидишь, как умрёт русский майор Максимов! Стреляй, курва немецкая!

    — майор Максимов · сериал
12. «

    А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

    А мы просто нашли мужество осуществить то, о чём мечтала Европа!… Мы сказали, раз вы об этом думаете — давайте, наконец, сделаем это. Это как хирургическая операция — сперва больно, но потом организм выздоравливает. Разве мы не осуществили потаённую мечту каждого европейского обывателя? Разве не в этом была причина всех наших побед? Ведь все знали, что то, о чем они боялись рассказывать даже своим жёнам, мы объявили ясно и открыто, как подобает мужественному и цельному народу. Они всегда не любили евреев! Всю жизнь они боялись эту мрачную, угрюмую страну на Востоке, этого кентавра, дикого и чужого Европе — Россию… Я сказал: просто давайте решим эти две проблемы, решим их раз и навсегда… Разве мы придумали что-то новое? Нет. Мы просто внесли ясность в те вопросы, в которых вся Европа хотела ясности. Вот и всё. С тех пор как Земля вращается вокруг Солнца, пока существует холод и жара, буря и солнечный свет, до тех пор будет существовать и борьба, в том числе, среди людей и народов. Если бы люди остались жить в раю — они бы сгнили. Человечество стало тем, что оно есть, благодаря борьбе! Война — естественное, обыденное дело. Она идёт всегда и повсюду. У неё нет начала, нет конца. Война — это сама жизнь. Война — это отправная точка.

    — Адольф Гитлер · фильм
13. «

    Советская пропаганда, по своим соображениям, ввела большую путаницу, объявив нацизм фашизмом. Это разные вещи. И разница простая: фашист говорит — «моя страна превыше всего, но все граждане страны — одинаковы», нацист говорит — «мой народ превыше всего, а все остальные — низшие расы и я решу, кто будет жить, а кто — нет». <...> И поэтому, когда мы говорим о Германии, мы говорим о нацистской Германии, они не были фашистами, они презирали фашистов, они были нацистами.

    Советская пропаганда, по своим соображениям, ввела большую путаницу, объявив нацизм фашизмом. Это разные вещи. И разница простая: фашист говорит — «моя страна превыше всего, но все граждане страны — одинаковы», нацист говорит — «мой народ превыше всего, а все остальные — низшие расы и я решу, кто будет жить, а кто — нет». <...> И поэтому, когда мы говорим о Германии, мы говорим о нацистской Германии, они не были фашистами, они презирали фашистов, они были нацистами.

    — Яков Кедми
14. «

    Грабли, лейка, тяпка, панама, диктатор, Дачные хлопоты — грядки, работа лопатой: Истребление ростков, сорняков, В пользу редких пород благородных сортов. Идеи превосходства против идей братства Работают часто не только на садовых участках.

    Грабли, лейка, тяпка, панама, диктатор, Дачные хлопоты — грядки, работа лопатой: Истребление ростков, сорняков, В пользу редких пород благородных сортов. Идеи превосходства против идей братства Работают часто не только на садовых участках.
15. «

    — Знаете, похоже вы самый большой глупец на корабле! <...> Лёвенталь, вы слепы, слепы как крот. Не видите, что у вас происходит прямо под носом. — О чём вы? Об этой истории с евреями? Вы не понимаете нас. Немецкие евреи — это что-то особенное, мы прежде всего немцы, и потом уже — евреи. Мы так много сделали для Германии, Германия так много сделала для нас. Немного терпения, доброй воли и всё уладится. Послушайте, в Германии почти миллион евреев. Что они с нами сделают? Убьют всех? Подумайте лучше...

    — Знаете, похоже вы самый большой глупец на корабле! <...> Лёвенталь, вы слепы, слепы как крот. Не видите, что у вас происходит прямо под носом. — О чём вы? Об этой истории с евреями? Вы не понимаете нас. Немецкие евреи — это что-то особенное, мы прежде всего немцы, и потом уже — евреи. Мы так много сделали для Германии, Германия так много сделала для нас. Немного терпения, доброй воли и всё уладится. Послушайте, в Германии почти миллион евреев. Что они с нами сделают? Убьют всех? Подумайте лучше...

    — Юлиус Лёвенталь · фильм
16. «

    Неторопливо истина простая В реке времён нащупывает брод: Родство по крови образует стаю, Родство по слову — создаёт народ. <...> И не отыщешь выхода иного, Как самому себе ни прекословь, - Родство по слову порождает слово, Родство по крови — порождает кровь.

    Неторопливо истина простая В реке времён нащупывает брод: Родство по крови образует стаю, Родство по слову — создаёт народ. <...> И не отыщешь выхода иного, Как самому себе ни прекословь, - Родство по слову порождает слово, Родство по крови — порождает кровь.

    — Александр Городницкий
17. «

    По-вашему, арабы тупые? Они подарили нам числительные. Попробуйте-ка поделить столбиком, используя римские цифры!

    По-вашему, арабы тупые? Они подарили нам числительные. Попробуйте-ка поделить столбиком, используя римские цифры!

    — Курт Воннегут · книга
18. «

    И дело не в том, что Фридрих не желал служить своей стране или любил Германию меньше остальных граждан. По крайней мере, он любил ту Германию, в которой вырос. Но эта новая Германия — Германия последних семи лет, с ее сочившимися ненавистью Нюрнбергскими расовыми законами, согласно которым преследовали евреев, с повсеместным притеснением Церкви, ненасытной жаждой расширить жизненное пространство и привилегии для истинных арийцев — была совершенно иной. Фридрих не мог её понять, не мог прикоснуться к ней, как прикасался к дереву. Как всякий немец, он был исполнен надежд и горячо поддерживал Адольфа Гитлера, когда тот обещал поднять страну с колен, на которые она опустилась после Версальского договора. Фридриху хотелось чего-то большего, нежели просто коптить небо, он хотел сам быть кузнецом счастья для своей семьи. Но только не в ущерб правилам приличия и морали, не теряя человеческого облика. Не предавая Всевышнего на Небесах, сотворив себе кумира из фюрера.

    И дело не в том, что Фридрих не желал служить своей стране или любил Германию меньше остальных граждан. По крайней мере, он любил ту Германию, в которой вырос. Но эта новая Германия — Германия последних семи лет, с ее сочившимися ненавистью Нюрнбергскими расовыми законами, согласно которым преследовали евреев, с повсеместным притеснением Церкви, ненасытной жаждой расширить жизненное пространство и привилегии для истинных арийцев — была совершенно иной. Фридрих не мог её понять, не мог прикоснуться к ней, как прикасался к дереву. Как всякий немец, он был исполнен надежд и горячо поддерживал Адольфа Гитлера, когда тот обещал поднять страну с колен, на которые она опустилась после Версальского договора. Фридриху хотелось чего-то большего, нежели просто коптить небо, он хотел сам быть кузнецом счастья для своей семьи. Но только не в ущерб правилам приличия и морали, не теряя человеческого облика. Не предавая Всевышнего на Небесах, сотворив себе кумира из фюрера.

    — Кэти Гольке · книга
19. «

    На мой взгляд, мы живём в период культурной амнезии, то есть в период, когда культивируется не память, а забвение. <...>…попытки вытеснить на периферию историческую память, особенно о преступлениях нацистской Германии и уничтожении евреев, предпринимаются совершенно сознательно. <...> Там, где нет Бога, способность забывать является единственным условием для счастья. <...> Человек, так понимающий счастье, будет всё больше культивировать забвение, ибо для многих людей Бог больше не существует. Но нельзя строить своё счастье на забвении жертв истории.

    На мой взгляд, мы живём в период культурной амнезии, то есть в период, когда культивируется не память, а забвение. <...>…попытки вытеснить на периферию историческую память, особенно о преступлениях нацистской Германии и уничтожении евреев, предпринимаются совершенно сознательно. <...> Там, где нет Бога, способность забывать является единственным условием для счастья. <...> Человек, так понимающий счастье, будет всё больше культивировать забвение, ибо для многих людей Бог больше не существует. Но нельзя строить своё счастье на забвении жертв истории.

    — Иоганн Баптист Мец
20. «

    Не знаю, как вы, но я, черт возьми, спустился с гребаных Аппалачей, пересек 5000 миль по воде, прополз на брюхе пол Сицилии и прыгнул как вошь из самолета не для того, чтобы учить нацистов морали.

    Не знаю, как вы, но я, черт возьми, спустился с гребаных Аппалачей, пересек 5000 миль по воде, прополз на брюхе пол Сицилии и прыгнул как вошь из самолета не для того, чтобы учить нацистов морали.

    — Лейтенант Альдо Рейн · фильм