27 цитат на тему «научное знание» для поста

Собрали 27 цитат на тему «научное знание» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Всё возможно. Что в одно время волшебство, в другое — наука.

   Всё возможно. Что в одно время волшебство, в другое — наука.

   — биолог Гарри · фильм
2. «

   Отречение от веры произошло во мне, мне кажется по крайней мере, несколько сложнее, чем, как я вижу, оно происходит поголовно во всех умных людях нашего времени. Оно, как мне кажется, происходит в большинстве случаев так, что знания самые разнообразные и даже не философские — математические, естественные, исторические, искусства, опыт жизни вообще (нисколько не нападая на вероучение) своим светом и теплом незаметно, но неизбежно растапливают искусственное здание вероучения.

   Отречение от веры произошло во мне, мне кажется по крайней мере, несколько сложнее, чем, как я вижу, оно происходит поголовно во всех умных людях нашего времени. Оно, как мне кажется, происходит в большинстве случаев так, что знания самые разнообразные и даже не философские — математические, естественные, исторические, искусства, опыт жизни вообще (нисколько не нападая на вероучение) своим светом и теплом незаметно, но неизбежно растапливают искусственное здание вероучения.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   Учение — свет, неученье — тьма, Включайся в процесс, сейчас не до сна, Прогресс поглотит, как цунами волна, И неважно, кто там у руля.

   Учение — свет, неученье — тьма, Включайся в процесс, сейчас не до сна, Прогресс поглотит, как цунами волна, И неважно, кто там у руля.
4. «

   Совершенно нормально, когда перед людьми встаёт вопрос, на который сложно ответить. Возможно, мы не обладаем всей информацией, а возможно наши воззрения на законы природы ошибочны.

   Совершенно нормально, когда перед людьми встаёт вопрос, на который сложно ответить. Возможно, мы не обладаем всей информацией, а возможно наши воззрения на законы природы ошибочны.

   — Сергей Чумаков · книга
5. «

   — В космосе нельзя ничего поднять вверх. В космосе нет понятия «вверх». — Ах так, а куда же каждый день поднимается солнце? — Против такой-то уличной мудрости ну как попрешь.

   — В космосе нельзя ничего поднять вверх. В космосе нет понятия «вверх». — Ах так, а куда же каждый день поднимается солнце? — Против такой-то уличной мудрости ну как попрешь.

   — Пенни · сериал
6. «

   Человека принимают в лоно церкви за то, что он верит, а изгоняют оттуда за то, что он знает.

   Человека принимают в лоно церкви за то, что он верит, а изгоняют оттуда за то, что он знает.

   — Марк Твен
7. «

   С точки зрения биологии, а тем более и химии и физики, дохлая кошка дохлой не является. Вернее, она никак не может считаться неким «безжизненным объектом». Если мы попытаемся замерить биологическую и химическую активность в «дохлой» кошке, то мы увидим грандиозный парад жизни. Некроз, как известно, запускает весьма живописные биологические процессы. В покойной кошке происходит образование и размножение миллиардов новых микроорганизмов и бактерий, свершаются метаморфозы ферментов, аминокислот, газов и элементов. Кошка наполняется удивительными трансмутациями вещества клеток. Подобно невидимому сверхмощному фейерверку по её организму разлетаются захватившие власть: кадаверин, скатол, путресцин и стафилококки. Преобразовывается материя и весело атакуют друг друга новообразованные газы, кислоты и бактериальные колонии. А на молекулярном и субмолекулярном уровне картина «дохлой кошки» ещё любопытнее. Некоторая (ничтожно малая) часть молекул и атомов вовлекается в некротический карнавал изменений, но основная часть остается стабильной и невозмутимой. Такой же, как, примерно, в кошке мурлычущей или подстерегающей мысль. Иными словами, мы с очень большой долей вероятности можем констатировать, что при наступлении «дохлости» на квантовом уровне вообще ничего не произошло. Начиная с уровня химических элементов и ниже, факт т.н. «смерти» воспринят с абсолютным безразличием или попросту не «замечен». Как видим, т.н. «смерть» ломает лишь биологическую индивидуальность конкретной кошки, но все составлявшие её «микродетали», разумеется, живут, здравствуют и ждут новых трансмутаций. Вряд ли им суждено когда-либо ещё сложиться в кошку, быть может им предстоит стать тыквой, сигаретой или лысиной премьер-министра. Драма отсутствует. Свершилась всего лишь ещё одна метаморфоза живой материи. Таких метаморфоз ежесекундно происходит (по самым скромным подсчетам) квадриллионы. Дело в том, что биологическая, а тем более химическая и физическая смерть есть абсолютное недостижимое состояние. По крайней мере, у нас нет ни малейшей возможности представить вероятность такого события. И разумеется, нет никаких шансов его описать. У нас есть лишь наше штатное «мычание» парантропов, которые с помощью нескольких звуков, жестикуляции и драматического выпучивания глаз пытаются характеризовать работу коллайдера.

   С точки зрения биологии, а тем более и химии и физики, дохлая кошка дохлой не является. Вернее, она никак не может считаться неким «безжизненным объектом». Если мы попытаемся замерить биологическую и химическую активность в «дохлой» кошке, то мы увидим грандиозный парад жизни. Некроз, как известно, запускает весьма живописные биологические процессы. В покойной кошке происходит образование и размножение миллиардов новых микроорганизмов и бактерий, свершаются метаморфозы ферментов, аминокислот, газов и элементов. Кошка наполняется удивительными трансмутациями вещества клеток. Подобно невидимому сверхмощному фейерверку по её организму разлетаются захватившие власть: кадаверин, скатол, путресцин и стафилококки. Преобразовывается материя и весело атакуют друг друга новообразованные газы, кислоты и бактериальные колонии. А на молекулярном и субмолекулярном уровне картина «дохлой кошки» ещё любопытнее. Некоторая (ничтожно малая) часть молекул и атомов вовлекается в некротический карнавал изменений, но основная часть остается стабильной и невозмутимой. Такой же, как, примерно, в кошке мурлычущей или подстерегающей мысль. Иными словами, мы с очень большой долей вероятности можем констатировать, что при наступлении «дохлости» на квантовом уровне вообще ничего не произошло. Начиная с уровня химических элементов и ниже, факт т.н. «смерти» воспринят с абсолютным безразличием или попросту не «замечен». Как видим, т.н. «смерть» ломает лишь биологическую индивидуальность конкретной кошки, но все составлявшие её «микродетали», разумеется, живут, здравствуют и ждут новых трансмутаций. Вряд ли им суждено когда-либо ещё сложиться в кошку, быть может им предстоит стать тыквой, сигаретой или лысиной премьер-министра. Драма отсутствует. Свершилась всего лишь ещё одна метаморфоза живой материи. Таких метаморфоз ежесекундно происходит (по самым скромным подсчетам) квадриллионы. Дело в том, что биологическая, а тем более химическая и физическая смерть есть абсолютное недостижимое состояние. По крайней мере, у нас нет ни малейшей возможности представить вероятность такого события. И разумеется, нет никаких шансов его описать. У нас есть лишь наше штатное «мычание» парантропов, которые с помощью нескольких звуков, жестикуляции и драматического выпучивания глаз пытаются характеризовать работу коллайдера.

   — Александр Невзоров · книга
8. «

   Если бы я мог объяснить это каждому встречному, то не заслуживал бы Нобелевской премии.

   Если бы я мог объяснить это каждому встречному, то не заслуживал бы Нобелевской премии.

   — Ричард Фейнман
9. «

   — Вы астролог или что-то вроде того? — Вообще-то астроном и пока ещё любитель. — Для того, кто на этом не зарабатывает, вы довольно много знаете. — Это самое грустное, что я когда-либо слышал.

   — Вы астролог или что-то вроде того? — Вообще-то астроном и пока ещё любитель. — Для того, кто на этом не зарабатывает, вы довольно много знаете. — Это самое грустное, что я когда-либо слышал.

   — Мэй (Маргарет) Боровски · игра
10. «

    Ученость без эрудиции и природного любопытства ведет к узости мышления и дроблению дисциплин.

    Ученость без эрудиции и природного любопытства ведет к узости мышления и дроблению дисциплин.

    — Нассим Николас Талеб · книга
11. «

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    Большевики вообще обожают всё планировать, заносить в графы и распределять. Это какой-то особый тип психической болезни: сумасшедшие, но подходящие ко всему строго научно.

    — Захар Прилепин · книга
12. «

    Пантеизм — это приукрашенный атеизм. Деизм — сильно разжижённый теизм.

    Пантеизм — это приукрашенный атеизм. Деизм — сильно разжижённый теизм.

    — Ричард Докинз
13. «

    — Я говорил об иллюзии, которая скрывает за собой что-то. Какую-то действительно существующую реальность. А ты говоришь о мире, в котором нет ничего, что не было бы иллюзией. — Ну, возможно, мне и хочется верить в то, что за пределами симулякра что-то есть. Не знаю. Но меня все это так будоражит. Как, например, открытие того, что все состоит из кварков и электронов. Мне все это кажется восхитительным, потому что, когда узнаешь что-нибудь об основных единицах вещей — языка, атомов, не важно чего, понимаешь, что они абсурдны. Вот то, например, что я рассказывала вам вчера про квантовую физику, — ну ведь это же безумие, такого просто не может быть. А то, что ты говорил о правде, которая существует только за пределами реальности? Это, по-моему, тоже восхитительно. Всегда есть какой-то следующий уровень, о котором нам ничего не известно. Ученые дошли до кварков и электронов — и до разных их нелепых сочетаний, которые образуют космические лучи и все такое, но они ведь не знают, конец ли это, удалось ли им найти то самое неделимое, которое греки называли «атомос»? А может, делить материю можно вообще бесконечно? И по-прежнему остаются большие вопросы, на которые никто не может найти ответ: что было до начала и что придет после конца? Уже одно то, что эти вопросы до сих пор существуют, заставляет подпрыгивать на месте от возбуждения. Никто до сих пор не знает ничего по-настоящему важного — и есть еще столько неизвестного.

    — Я говорил об иллюзии, которая скрывает за собой что-то. Какую-то действительно существующую реальность. А ты говоришь о мире, в котором нет ничего, что не было бы иллюзией. — Ну, возможно, мне и хочется верить в то, что за пределами симулякра что-то есть. Не знаю. Но меня все это так будоражит. Как, например, открытие того, что все состоит из кварков и электронов. Мне все это кажется восхитительным, потому что, когда узнаешь что-нибудь об основных единицах вещей — языка, атомов, не важно чего, понимаешь, что они абсурдны. Вот то, например, что я рассказывала вам вчера про квантовую физику, — ну ведь это же безумие, такого просто не может быть. А то, что ты говорил о правде, которая существует только за пределами реальности? Это, по-моему, тоже восхитительно. Всегда есть какой-то следующий уровень, о котором нам ничего не известно. Ученые дошли до кварков и электронов — и до разных их нелепых сочетаний, которые образуют космические лучи и все такое, но они ведь не знают, конец ли это, удалось ли им найти то самое неделимое, которое греки называли «атомос»? А может, делить материю можно вообще бесконечно? И по-прежнему остаются большие вопросы, на которые никто не может найти ответ: что было до начала и что придет после конца? Уже одно то, что эти вопросы до сих пор существуют, заставляет подпрыгивать на месте от возбуждения. Никто до сих пор не знает ничего по-настоящему важного — и есть еще столько неизвестного.

    — Скарлетт Томас · книга
14. «

    Не хочу быть грубым или неучтивым, но перед тем, как мы начнем, я бы хотел сказать, что нет абсолютно никаких научных доказательств ясновидения. Что означает, опять же не обижайтесь только, что Вы — самозванка. Ваша профессия — запудривание мозгов, а Ваше благосостояние зависит от доверчивости глупых людей.

    Не хочу быть грубым или неучтивым, но перед тем, как мы начнем, я бы хотел сказать, что нет абсолютно никаких научных доказательств ясновидения. Что означает, опять же не обижайтесь только, что Вы — самозванка. Ваша профессия — запудривание мозгов, а Ваше благосостояние зависит от доверчивости глупых людей.

    — Шелдон Купер · сериал
15. «

    Ученые могут выдвигать теории о веществах и энергии, но научные знания неприменимы к экзистенциальной природе человеческой жизни, которая уникальна, субъективна и непредсказуема. Наука способна логично организовать эмпирическую, воспроизводимую информацию, но ей неподвластны центральные аспекты человеческой жизни: надежда, страх, любовь, ненависть, красота, зависть, честь, слабость, борьба, страдание и добродетель.

    Ученые могут выдвигать теории о веществах и энергии, но научные знания неприменимы к экзистенциальной природе человеческой жизни, которая уникальна, субъективна и непредсказуема. Наука способна логично организовать эмпирическую, воспроизводимую информацию, но ей неподвластны центральные аспекты человеческой жизни: надежда, страх, любовь, ненависть, красота, зависть, честь, слабость, борьба, страдание и добродетель.

    — Пол Каланити · книга
16. «

    Наука изучает всю Вселенную — от громадных скоплений галактик до карандаша в ваших руках, от капли, падающей из тучи до того, что меньше молекул. И на каждом масштабе физика иная, со своими методами и подходами. Это как книга, в каждой главе которой новый и совсем неожиданный поворот...

    Наука изучает всю Вселенную — от громадных скоплений галактик до карандаша в ваших руках, от капли, падающей из тучи до того, что меньше молекул. И на каждом масштабе физика иная, со своими методами и подходами. Это как книга, в каждой главе которой новый и совсем неожиданный поворот...

    — Сергей Чумаков · книга
17. «

    Химия — это будущее человечества.

    Химия — это будущее человечества.

    — Катерина Тихомирова · фильм
18. «

    Если завтра все общественные устои вдруг забудутся, то люди с легкостью придумают новые устои, не хуже прежних. Любое племя, даже дикие троглодиты в джунглях, придумывает себе какие-нибудь устои. Это тривиальноый факт этнографии. Но если завтра забудутся знания по физике и математике, то человечество вместе с общественными устоями вылетит в трубу быстрее, чем пуля вылетает из ствола кольта. Эти знания объективны их нельзя выдумать, как попало. Выдуманная физика не будет работать. А значит, не будет работать техника.

    Если завтра все общественные устои вдруг забудутся, то люди с легкостью придумают новые устои, не хуже прежних. Любое племя, даже дикие троглодиты в джунглях, придумывает себе какие-нибудь устои. Это тривиальноый факт этнографии. Но если завтра забудутся знания по физике и математике, то человечество вместе с общественными устоями вылетит в трубу быстрее, чем пуля вылетает из ствола кольта. Эти знания объективны их нельзя выдумать, как попало. Выдуманная физика не будет работать. А значит, не будет работать техника.

    — Александр Розов · книга
19. «

    Достичь определённого успеха в науке можно в любом возрасте. Современные технологии не только готовы развлекать человека 24 часа в сутки, но и могут стать огромной базой знаний. А уж с ними любая фантастика станет реальностью. Разумеется, если не противоречит законам физики.

    Достичь определённого успеха в науке можно в любом возрасте. Современные технологии не только готовы развлекать человека 24 часа в сутки, но и могут стать огромной базой знаний. А уж с ними любая фантастика станет реальностью. Разумеется, если не противоречит законам физики.

    — Сергей Чумаков · книга
20. «

    Что бы там ни говорили, полезно иногда задаваться вопросом: а какова вероятность ошибки эксперта? Подвергать сомнению нужно не методы работы эксперта, а только его уверенность. (Я сам, обжегшись на нашей медицине, научился осторожности и всем советую: если вы обратились к врачу с определенными жалобами, а он вам говорит, что у вас стопроцентно не рак, — не слушайте его).

    Что бы там ни говорили, полезно иногда задаваться вопросом: а какова вероятность ошибки эксперта? Подвергать сомнению нужно не методы работы эксперта, а только его уверенность. (Я сам, обжегшись на нашей медицине, научился осторожности и всем советую: если вы обратились к врачу с определенными жалобами, а он вам говорит, что у вас стопроцентно не рак, — не слушайте его).

    — Нассим Николас Талеб · книга