33 высказываний на тему «ностальгия»

33 цитаты про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Снова и снова Те же самые песни Наполняют нас чувством, Что время остановилось. Потому что она никогда не пройдет, Эта старая дрожь, Которая возникает каждый раз, Когда мы собираемся вместе.

   Снова и снова Те же самые песни Наполняют нас чувством, Что время остановилось. Потому что она никогда не пройдет, Эта старая дрожь, Которая возникает каждый раз, Когда мы собираемся вместе.
2. «

   Я хотел стать багряным осенним листом, Чтобы ветра порыв подхватил бы меня, И, подняв над лесами, над снежным хребтом, На родной стороне опустил бы меня...

   Я хотел стать багряным осенним листом, Чтобы ветра порыв подхватил бы меня, И, подняв над лесами, над снежным хребтом, На родной стороне опустил бы меня...

   — Мехти Гусейн-заде
3. «

   Поймете ль вы, чужие страны, Меня в безумии моем?.. Ведь это Юность из тумана Мне машет белым рукавом!..

   Поймете ль вы, чужие страны, Меня в безумии моем?.. Ведь это Юность из тумана Мне машет белым рукавом!..

   — Николай Яковлевич Агнивцев
4. «

   Ностальгия — это хорошо, но нельзя забывать о реальности.

   Ностальгия — это хорошо, но нельзя забывать о реальности.

   — Мелинда Мэй · сериал
5. «

   Ночь. Тишина. Капучино. Ностальгия и мужчина, которого ты любила. Когда все уже пройдено и неважно, что будет завтра. Есть только вы вдвоем. На пепле после взрыва. Но огонь еще не потух, он снова разгорается, главное не дать ему опять уничтожить все вокруг. Пусть просто греет, дает тепло и свет.

   Ночь. Тишина. Капучино. Ностальгия и мужчина, которого ты любила. Когда все уже пройдено и неважно, что будет завтра. Есть только вы вдвоем. На пепле после взрыва. Но огонь еще не потух, он снова разгорается, главное не дать ему опять уничтожить все вокруг. Пусть просто греет, дает тепло и свет.

   — Александра Макарова · книга
6. «

   Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

   Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

   — Руслан Белый
7. «

   — Столько времени прошло. Почему он меня не отпускает? — Отпусти его сама.

   — Столько времени прошло. Почему он меня не отпускает? — Отпусти его сама.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!

   Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!
9. «

   Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

   Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

   — Амели Нотомб · книга
10. «

    Wo sind diese Tage An denen wir glaubten Wir hätten nichts zu verlieren Wir machen alte Kisten auf Holen unsere Geschichten raus Ein großer, staubiger Haufen Altpapier Wir hören Musik von früher Schauen uns verblasste Fotos an Erinnern uns, was mal gewesen war

    Wo sind diese Tage An denen wir glaubten Wir hätten nichts zu verlieren Wir machen alte Kisten auf Holen unsere Geschichten raus Ein großer, staubiger Haufen Altpapier Wir hören Musik von früher Schauen uns verblasste Fotos an Erinnern uns, was mal gewesen war
11. «

    Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

    Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

    — Эрик Сигал · книга
12. «

    Однажды, возможно ночью, ты внезапно почувствуешь сильнейшую тоску по кому-то с кем ты привыкла быть. Ты ощутишь опустошенность, одиночество. Тебе будет казаться, что ты не способна думать, есть, спать, функционировать. И это состояние будет только усугубляться, из-за того что, ты знаешь, как бы ты не хотела, чтобы эти люди оказалось с тобой прямо сейчас, этого не произойдет. Ты действительно скучаете по нему/по ней или по ним, но ты не сможешь ничего сделать, совсем. И скорее всего, когда боль исчезнет, ностальгия уйдет. Тебе повезло, если боль исчезла сразу, тогда ты быстро восстановишься. Но обычно, это занимает много времени. И даже когда чувства уйдут, ты не сможешь расслабиться — потому что ты не знаешь когда ностальгия вернется вновь.

    Однажды, возможно ночью, ты внезапно почувствуешь сильнейшую тоску по кому-то с кем ты привыкла быть. Ты ощутишь опустошенность, одиночество. Тебе будет казаться, что ты не способна думать, есть, спать, функционировать. И это состояние будет только усугубляться, из-за того что, ты знаешь, как бы ты не хотела, чтобы эти люди оказалось с тобой прямо сейчас, этого не произойдет. Ты действительно скучаете по нему/по ней или по ним, но ты не сможешь ничего сделать, совсем. И скорее всего, когда боль исчезнет, ностальгия уйдет. Тебе повезло, если боль исчезла сразу, тогда ты быстро восстановишься. Но обычно, это занимает много времени. И даже когда чувства уйдут, ты не сможешь расслабиться — потому что ты не знаешь когда ностальгия вернется вновь.
13. «

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

    — Дино Буццати · книга
14. «

    Вернуться, забыться, сиреневым снегом укрыться, с дворнягой беседовать, печку топить поутру, и кручей седой, словно крепостью, отгородиться от доброго света, который не верит добру. Но некуда деться от пошлой тоски самоедства. Тоска — не княжна, не утопишь на стрежне реки. Одно, говорят, существует народное средство... Да много ль кого излечило оно от тоски?

    Вернуться, забыться, сиреневым снегом укрыться, с дворнягой беседовать, печку топить поутру, и кручей седой, словно крепостью, отгородиться от доброго света, который не верит добру. Но некуда деться от пошлой тоски самоедства. Тоска — не княжна, не утопишь на стрежне реки. Одно, говорят, существует народное средство... Да много ль кого излечило оно от тоски?

    — Вячеслав Сухнев
15. «

    — Ностальгия — побочный эффект рака, — напомнила я. — Нет, ностальгия — побочный эффект умирания, — сказал он.

    — Ностальгия — побочный эффект рака, — напомнила я. — Нет, ностальгия — побочный эффект умирания, — сказал он.

    — Джон Грин · книга
16. «

    Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

    Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

    — Джейн Моррис · книга
17. «

    Нельзя поддаваться ностальгии, иначе утонешь в зыбучих песках прошлого.

    Нельзя поддаваться ностальгии, иначе утонешь в зыбучих песках прошлого.

    — Элли Гриффитс · книга
18. «

    Мода всегда вдохновлена молодостью и ностальгией и часто черпает вдохновение в прошлом.

    Мода всегда вдохновлена молодостью и ностальгией и часто черпает вдохновение в прошлом.

    — Лана Дель Рей
19. «

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    — Александр Александрович Блок
20. «

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    — Юрий Меркеев · книга