81 цитата «ностальгия»: от классиков до современников

81 цитата про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но

   Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
2. «

   Ностальгия обольщает. Нам трудно избавляться от воспоминаний, потому что мы думаем, что воспоминания — это реальность. Но это не так.

   Ностальгия обольщает. Нам трудно избавляться от воспоминаний, потому что мы думаем, что воспоминания — это реальность. Но это не так.
3. «

   Люди. Вы так ностальгируете по прошлому.

   Люди. Вы так ностальгируете по прошлому.

   — 11 Доктор · сериал
4. «

   Мне не нравится, что многие люди считают, что ностальгия — это привилегия взрослого человека. Дети чувствуют ностальгию точно так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия — это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь — это непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.

   Мне не нравится, что многие люди считают, что ностальгия — это привилегия взрослого человека. Дети чувствуют ностальгию точно так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия — это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь — это непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.

   — Хаяо Миядзаки
5. «

   Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

   Вы знаете, что произошло? Знаете, кто меня узнал? Друзья из общаги! А что вы удивляетесь? У зайцев тоже есть общаги! Так вот, они мне написали: «Видели тебя по телеку, вспоминали о прошлом. Прекрасные были времена! Мы были молодыми, бедными, но свободными зайцами. Мы не претендовали на сочную морковь, могли и коры липовой погрызть. Могли скакать, где хотим, и прыгать, куда хотим». Да, приятно получить весточку от земляков! Вот кто точно не скажет: «Зачем ещё и этот запел?»!

   — Тимур Батрутдинов
6. «

   На северном берегу, Где ветер, дыша прибоем, Летит над грядою дюн, Цветешь ли ты, как бывало, Шиповник, и в этом году?

   На северном берегу, Где ветер, дыша прибоем, Летит над грядою дюн, Цветешь ли ты, как бывало, Шиповник, и в этом году?

   — Исикава Такубоку
7. «

   Было время, когда есть время и нет забот. И счастлив, когда есть друзья, не когда есть доход. И если запирали дома, то через сутки смерть. Мы — поколение сосавшихся под «Руки Вверх».

   Было время, когда есть время и нет забот. И счастлив, когда есть друзья, не когда есть доход. И если запирали дома, то через сутки смерть. Мы — поколение сосавшихся под «Руки Вверх».
8. «

   Разве Гомер не высмеивал счастье скотинки, когда в «Илиаде» описал путешествие Одиссея на остров колдуньи? Да. Одиссей влюбился в нее — ведьмы все такие! Влюбился и забыл своих преданных друзей, жену Пенелопу с ребенком. Да. Ведьмы все такие — они способны одурачить до забвения. С ними можно позабыть друзей, бога, они сами становятся на место божества и пытаются властвовать. Оголила ножку, и пошел скакать казак. А другой воин, опьяненный красотой Клеопатры, отдал свою жизнь за одну ночь, проведенную с бестией. Бедный Одиссей! Когда он начал отрезвляться от чар колдуньи, тут же воскликнул: «Куда подевались друзья-воины?» И она повела его на солнечную лужайку и указала на маленькое стадо свиней. Боровы наслаждались солнцем и пищей, и выглядели счастливыми. Они резвились на травке, подставляли сытые тельца под ласковые лучи солнца, спали, ели, плодились. «Разве не этого хочет каждый мужчина?» — спросила красавица. И тут только Одиссей очнулся и заставил колдунью вернуть ему друзей. Нет, не такого счастья жаждет человек. Убить ведьму! Пистолет «Макарова» заряжен серебряными пулями. Вбить осиновый кол в «красоту». Мир хочет бунта — он получит его.

   Разве Гомер не высмеивал счастье скотинки, когда в «Илиаде» описал путешествие Одиссея на остров колдуньи? Да. Одиссей влюбился в нее — ведьмы все такие! Влюбился и забыл своих преданных друзей, жену Пенелопу с ребенком. Да. Ведьмы все такие — они способны одурачить до забвения. С ними можно позабыть друзей, бога, они сами становятся на место божества и пытаются властвовать. Оголила ножку, и пошел скакать казак. А другой воин, опьяненный красотой Клеопатры, отдал свою жизнь за одну ночь, проведенную с бестией. Бедный Одиссей! Когда он начал отрезвляться от чар колдуньи, тут же воскликнул: «Куда подевались друзья-воины?» И она повела его на солнечную лужайку и указала на маленькое стадо свиней. Боровы наслаждались солнцем и пищей, и выглядели счастливыми. Они резвились на травке, подставляли сытые тельца под ласковые лучи солнца, спали, ели, плодились. «Разве не этого хочет каждый мужчина?» — спросила красавица. И тут только Одиссей очнулся и заставил колдунью вернуть ему друзей. Нет, не такого счастья жаждет человек. Убить ведьму! Пистолет «Макарова» заряжен серебряными пулями. Вбить осиновый кол в «красоту». Мир хочет бунта — он получит его.

   — Юрий Меркеев · книга
9. «

   Роднее бывшее — всего. Все признаки с меня, все меты, Все даты — как рукой сняло: Душа, родившаяся — где-то.

   Роднее бывшее — всего. Все признаки с меня, все меты, Все даты — как рукой сняло: Душа, родившаяся — где-то.

   — Марина Цветаева
10. «

    Ностальгия — это перечисление себя в прошлом.

    Ностальгия — это перечисление себя в прошлом.

    — Алехан Миталиер · книга
11. «

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    — Юрий Меркеев · книга
12. «

    Ностальгия — придуманное чувство. Да, иногда в душе возникает пустота, хочется её чем-то заполнить, вот и начинаешь фантазировать: бе-бе-бе, бу-бу-бу… Сочиняешь, что было и чего нет. Если бы да кабы… Напридумывать ведь можно всякого. Когда человеку хорошо, ему везде в радость, а если плохо, то хоть дома, хоть на чужбине — всё едино.

    Ностальгия — придуманное чувство. Да, иногда в душе возникает пустота, хочется её чем-то заполнить, вот и начинаешь фантазировать: бе-бе-бе, бу-бу-бу… Сочиняешь, что было и чего нет. Если бы да кабы… Напридумывать ведь можно всякого. Когда человеку хорошо, ему везде в радость, а если плохо, то хоть дома, хоть на чужбине — всё едино.

    — Армен Джигарханян
13. «

    Шум ливня воскрешает по углам салют мимозы, гаснущей в пыли. И вечер делит сутки пополам, как ножницы восьмерку на нули - а в талии сужает циферблат, с гитарой его сходство озарив. У задержавшей на гитаре взгляд пучок волос напоминает гриф.

    Шум ливня воскрешает по углам салют мимозы, гаснущей в пыли. И вечер делит сутки пополам, как ножницы восьмерку на нули - а в талии сужает циферблат, с гитарой его сходство озарив. У задержавшей на гитаре взгляд пучок волос напоминает гриф.

    — Иосиф Александрович Бродский
14. «

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

    — Борис Гребенщиков
15. «

    Вспоминать о прошлом — это напрасное дело. Неважно, вспоминаешь ли ты о чем-то веселом или грустном, это все вызывает печальные чувства. Но есть ли в этом что-то хорошее? Взросление — это то, что заставляет человека радоваться, верно? От необходимости зависеть от родителей до возможности жить самостоятельно, от кругозора, который ограничен детской кроваткой и коляской, до целого мира. Делаешь то, что любишь, любишь того, кто нравится. Ты разве не считаешь, что это как раз более радостно?

    Вспоминать о прошлом — это напрасное дело. Неважно, вспоминаешь ли ты о чем-то веселом или грустном, это все вызывает печальные чувства. Но есть ли в этом что-то хорошее? Взросление — это то, что заставляет человека радоваться, верно? От необходимости зависеть от родителей до возможности жить самостоятельно, от кругозора, который ограничен детской кроваткой и коляской, до целого мира. Делаешь то, что любишь, любишь того, кто нравится. Ты разве не считаешь, что это как раз более радостно?

    — Ноно · игра
16. «

    Мне хочется объяснить зрителям, какое тогда было время — драматическое и счастливое, весёлое и грустное, героическое и трагическое. Молодые люди, дети 14-15 лет, очень интересуются историей, подходят ко мне, благодарят, говорят: «А мне бабушка то же самое говорила, рассказывала, как тогда ели-пили, как общались, как помогали друг другу». Это правда, тогда действительно были более прозрачные отношения между людьми. Сейчас время тоже замечательное, есть свобода передвижения, общения. Мы без этого страдали десятилетия. Но сегодня всё коммерциализировано, даже отношения. Кто-то замечательно сказал, что тот, кто не ностальгирует по старому времени, — глупый человек. Но и нынешнее время нельзя не любить, ведь мы живём здесь и сейчас.

    Мне хочется объяснить зрителям, какое тогда было время — драматическое и счастливое, весёлое и грустное, героическое и трагическое. Молодые люди, дети 14-15 лет, очень интересуются историей, подходят ко мне, благодарят, говорят: «А мне бабушка то же самое говорила, рассказывала, как тогда ели-пили, как общались, как помогали друг другу». Это правда, тогда действительно были более прозрачные отношения между людьми. Сейчас время тоже замечательное, есть свобода передвижения, общения. Мы без этого страдали десятилетия. Но сегодня всё коммерциализировано, даже отношения. Кто-то замечательно сказал, что тот, кто не ностальгирует по старому времени, — глупый человек. Но и нынешнее время нельзя не любить, ведь мы живём здесь и сейчас.

    — Леонид Каневский
17. «

    Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду. между выцветших линий на асфальт упаду.

    Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду. между выцветших линий на асфальт упаду.

    — Иосиф Александрович Бродский
18. «

    У меня ностальгия. Даже по врагам.

    У меня ностальгия. Даже по врагам.

    — герцог Саффолк · сериал
19. «

    — Гувернёр у меня был француз. Прекрасный человек... Он учил меня «всему шутя, не докучал моралью строгой, слегка за шалости бранил»... — «И в Летний сад гулять водил»... — Да, мы любили с ним гулять в Летнем саду. — Боже мой, неужели это никогда не повторится?!..

    — Гувернёр у меня был француз. Прекрасный человек... Он учил меня «всему шутя, не докучал моралью строгой, слегка за шалости бранил»... — «И в Летний сад гулять водил»... — Да, мы любили с ним гулять в Летнем саду. — Боже мой, неужели это никогда не повторится?!..

    — штабс-капитан Овечкин · фильм
20. «

    Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

    Цинизм, свойственный студентам в первые три года учебы, как ни странно, порстепенно превращается в ностальгию, из которой к июню рождается сожаление. О потраченном впустую времени. Об упущенных возможностях. О беззаботности, которая отныне станет для всех недоступной.

    — Эрик Сигал · книга