135 глубоких цитат про «нравы»

135 цитат про «нравы»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Тяжела мне воля городская, Одноцветна жизнь моя теперь. Для себя с досадой открываю В «модных людях» нравы скобарей.

   Тяжела мне воля городская, Одноцветна жизнь моя теперь. Для себя с досадой открываю В «модных людях» нравы скобарей.
2. «

   Сейчас, в две тысячи первом году, эти книжки кажутся глупыми из-за плотных цветных матовых вставок с плакатами и лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Из-за портретов Ленина, из-за странного, гладкого, но навязчивого языка, на котором сейчас никто уже не говорит. Но в то же время это – огромный кусок другого мира, который точно был, дышал и умер. Когда-нибудь мы, наш мир, станет для новых людей таким же. И мы тоже будем интересны будущему миру, как кусок истории. Наверно.

   Сейчас, в две тысячи первом году, эти книжки кажутся глупыми из-за плотных цветных матовых вставок с плакатами и лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Из-за портретов Ленина, из-за странного, гладкого, но навязчивого языка, на котором сейчас никто уже не говорит. Но в то же время это – огромный кусок другого мира, который точно был, дышал и умер. Когда-нибудь мы, наш мир, станет для новых людей таким же. И мы тоже будем интересны будущему миру, как кусок истории. Наверно.

   — Александра Бакши · книга
3. «

   Нравы говорящего убеждают больше, чем его речи.

   Нравы говорящего убеждают больше, чем его речи.

   — Публилий Сир
4. «

   — А скажите, «хорошенькая», — это достаточно для характеристики женщины? — Да, достаточно. Хорошенький мужчина — нет. Чего-то не хватает. Как «красивый револьвер». А какого калибра, сколько патронов, а дальность боя, кучность стрельбы? Масса вопросов. А к мишени вопрос один: где она?

   — А скажите, «хорошенькая», — это достаточно для характеристики женщины? — Да, достаточно. Хорошенький мужчина — нет. Чего-то не хватает. Как «красивый револьвер». А какого калибра, сколько патронов, а дальность боя, кучность стрельбы? Масса вопросов. А к мишени вопрос один: где она?

   — Михаил Михайлович Жванецкий · книга
5. «

   Готовы ли мы, земляне, к подобного рода межпланетным встречам? Достаточно ли мы зрелы для этого как мыслящие существа? Сможем ли мы, при нашей разобщенности и существующих противоречиях, выступить в единстве нашем, как бы уполномочивая самих себя от имени всего человеческого рода, от имени всей Земли? Мы умоляем вас, во избежание новой вспышки соперничества, борьбы за ложный приоритет, передать решение этого вопроса только в ООН. Мы просим при этом не злоупотреблять правом вето, а возможно, на сей раз, как исключение, аннулировать такое право. Нам горько и тяжело думать о таких вещах, находясь в запредельной космической дали, но мы земляне, и мы достаточно хорошо знаем нравы обитателей нашей планеты Земля.

   Готовы ли мы, земляне, к подобного рода межпланетным встречам? Достаточно ли мы зрелы для этого как мыслящие существа? Сможем ли мы, при нашей разобщенности и существующих противоречиях, выступить в единстве нашем, как бы уполномочивая самих себя от имени всего человеческого рода, от имени всей Земли? Мы умоляем вас, во избежание новой вспышки соперничества, борьбы за ложный приоритет, передать решение этого вопроса только в ООН. Мы просим при этом не злоупотреблять правом вето, а возможно, на сей раз, как исключение, аннулировать такое право. Нам горько и тяжело думать о таких вещах, находясь в запредельной космической дали, но мы земляне, и мы достаточно хорошо знаем нравы обитателей нашей планеты Земля.

   — Чингиз Айтматов · книга
6. «

   Спросят сперва про ценз (про нравы – после всего лишь): Сколько имеет рабов да сколько земельных угодий, Сколько съедает он блюд за столом и какого размера? Рим доверяет тому, кто хранит в ларце своём деньги: Больше монет – больше веры.

   Спросят сперва про ценз (про нравы – после всего лишь): Сколько имеет рабов да сколько земельных угодий, Сколько съедает он блюд за столом и какого размера? Рим доверяет тому, кто хранит в ларце своём деньги: Больше монет – больше веры.

   — Децим Юний Ювенал · книга
7. «

   Жесткое разделение рас — этот плод тщеславия всей этнографии — невозможно.

   Жесткое разделение рас — этот плод тщеславия всей этнографии — невозможно.

   — Освальд Шпенглер
8. «

   Никогда городскому франту не сравниться с деревенским, со стопроцентным дэнди-мужланом, который на сенокос надевает перчатки из оленьей кожи, дабы уберечь от загара руки.

   Никогда городскому франту не сравниться с деревенским, со стопроцентным дэнди-мужланом, который на сенокос надевает перчатки из оленьей кожи, дабы уберечь от загара руки.

   — Герман Мелвилл · книга
9. «

   Раньше был общий «железный занавес». Теперь у каждого своя железная дверь.

   Раньше был общий «железный занавес». Теперь у каждого своя железная дверь.

   — Леонид Шебаршин
10. «

    Какова бы ни была обувь — остается поступь.

    Какова бы ни была обувь — остается поступь.

    — Марина Цветаева · книга
11. «

    Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!

    Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!

    — Александр Николаевич Островский · книга
12. «

    О рождественских украшениях в городе. Я думаю, кто-то из Рокфеллер-центра однажды взял и сказал: «Парни, у меня отличная идея для Рождества. Давайте найдем прекрасную ель, которая спокойно росла себе в лесу семьдесят пять лет, убьем ее и привезем в Нью-Йорк. Поставим на Рокфеллер-плаза, завесим пошлой мишурой, и пусть несколько недель оно стоит там и медленно умирает, простодушные детишки будут глазеть на него, а всякая деревенщина из Айовы — под ним фотографироваться.

    О рождественских украшениях в городе. Я думаю, кто-то из Рокфеллер-центра однажды взял и сказал: «Парни, у меня отличная идея для Рождества. Давайте найдем прекрасную ель, которая спокойно росла себе в лесу семьдесят пять лет, убьем ее и привезем в Нью-Йорк. Поставим на Рокфеллер-плаза, завесим пошлой мишурой, и пусть несколько недель оно стоит там и медленно умирает, простодушные детишки будут глазеть на него, а всякая деревенщина из Айовы — под ним фотографироваться.

    — Джордж Карлин · книга
13. «

    — Зоя Александровна, простите, но от ласки и доброты всё расцветает! — Распускается, милочка, а не расцветает! Распускается.

    — Зоя Александровна, простите, но от ласки и доброты всё расцветает! — Распускается, милочка, а не расцветает! Распускается.

    — Татьяна Ивановна Колосова · фильм
14. «

    В век порчи нравов чрезмерно льстить и совсем не льстить одинаково опасно.

    В век порчи нравов чрезмерно льстить и совсем не льстить одинаково опасно.

    — Публий Корнелий Тацит
15. «

    Как только становится известно, что я — судья, все вокруг становятся философами-моралистами.

    Как только становится известно, что я — судья, все вокруг становятся философами-моралистами.
16. «

    Хотя мы и принимаем неизбежность изменений, мы встречаем их значительным сопротивлением. Те, кто находится у власти, религиозной ли, военной, социалистической, коммунистической или родоплеменной общины, попытаются противостоять изменениям, ибо они ставят под угрозу их способность контролировать других. И даже те, кто находится под гнетом, могут поддержать эту систему и существующее положение вещей, т. к. она понятна и знакома. Неважно, насколько сильно угнетение, главное — находить в знакомом успокоение.

    Хотя мы и принимаем неизбежность изменений, мы встречаем их значительным сопротивлением. Те, кто находится у власти, религиозной ли, военной, социалистической, коммунистической или родоплеменной общины, попытаются противостоять изменениям, ибо они ставят под угрозу их способность контролировать других. И даже те, кто находится под гнетом, могут поддержать эту систему и существующее положение вещей, т. к. она понятна и знакома. Неважно, насколько сильно угнетение, главное — находить в знакомом успокоение.

    — Жак Фреско · книга
17. «

    В Исландии даже хиппи — трудоголики.

    В Исландии даже хиппи — трудоголики.

    — Бьорк
18. «

    Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает. Счастье не меняет нравов: оно их подчёркивает.

    Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает. Счастье не меняет нравов: оно их подчёркивает.

    — Сократ
19. «

    Люблю я бешеную младость, И тесноту, и блеск, и радость...

    Люблю я бешеную младость, И тесноту, и блеск, и радость...

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
20. «

    Чем дальше развивается цивилизация, чем выше её нормальный моральный уровень, со всяческой заботой об экологии, простуженных китах, бездомных кошечках и прочих стареньких бабушках, тем чудовищнее становится противоположный полюс. Допустимое зло. Представимое зло! Да, люди в целом становятся лучше, чище, милосерднее. Но – как расплата за эту принятую всеми мораль, за декларируемые ценности и заповеди, растет темный клубок, прячущийся в душе. Есть у меня коллега, очень хорошая девушка. Как-то мы с ней общались на сходную тему… и я спрашиваю: «За какую сумму ты бы могла убить человека?» Ну, пообсуждали кандидатуру, сошлись на мне самом, как индивидууме приятном и симпатичном. Она меня в миллион долларов оценила. В общем, даже приятно стало, киллеры и за десятую процента этой суммы работают… Потом обсудили вопрос с убийством невинного ребёнка. Ну, тут, кажется, она больше бы попросила. Но! Ты понимаешь – всё допустимо для современного человека! Все! За самые заурядные баксы, которые она, в общем-то, умеет зарабатывать! Куда до нас инквизиции и гестапо! Им хоть приходилось оправдываться перед собой – это, мол, «еретики», а это – «недочеловеки». Нам же никаких оправданий не надо, только цену назови! Для того, чтобы сделать маленький персональный рай и потешить неудовлетворенные мечты.

    Чем дальше развивается цивилизация, чем выше её нормальный моральный уровень, со всяческой заботой об экологии, простуженных китах, бездомных кошечках и прочих стареньких бабушках, тем чудовищнее становится противоположный полюс. Допустимое зло. Представимое зло! Да, люди в целом становятся лучше, чище, милосерднее. Но – как расплата за эту принятую всеми мораль, за декларируемые ценности и заповеди, растет темный клубок, прячущийся в душе. Есть у меня коллега, очень хорошая девушка. Как-то мы с ней общались на сходную тему… и я спрашиваю: «За какую сумму ты бы могла убить человека?» Ну, пообсуждали кандидатуру, сошлись на мне самом, как индивидууме приятном и симпатичном. Она меня в миллион долларов оценила. В общем, даже приятно стало, киллеры и за десятую процента этой суммы работают… Потом обсудили вопрос с убийством невинного ребёнка. Ну, тут, кажется, она больше бы попросила. Но! Ты понимаешь – всё допустимо для современного человека! Все! За самые заурядные баксы, которые она, в общем-то, умеет зарабатывать! Куда до нас инквизиции и гестапо! Им хоть приходилось оправдываться перед собой – это, мол, «еретики», а это – «недочеловеки». Нам же никаких оправданий не надо, только цену назови! Для того, чтобы сделать маленький персональный рай и потешить неудовлетворенные мечты.

    — Сергей Лукьяненко · книга