126 цитат «Жизненные цитаты про общество»: от классиков до современников

126 цитат про «Жизненные цитаты про общество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ... как-то странно и в газетах, и в обществе; вранья много, курс упал, интерес ко всему, кроме войны, иссяк у общества.

   ... как-то странно и в газетах, и в обществе; вранья много, курс упал, интерес ко всему, кроме войны, иссяк у общества.

   — Антон Павлович Чехов
2. «

   Конечно, общество равных — это утопия. Но общество бесправных — это страшно. Я не знаю верного пути, разум не в силах подсказать. Но у меня есть ещё один советчик — совесть. Я возьму правосудие в свои руки, и поступлю так, как велит мне душа. <...> - Сколько народу в замке? — уточнил я у Оксаны, что с пугливой надеждой переводила взгляд с одного бойца на другого, ещё не веря, что вот вся эта орда мужиков и воинственных леди, сорвется с мест и побежит решать её проблемы, наказывая мучителей и спасая друзей. Так и будет родная, ты верь. По Правде это, да и «русские на войне своих не бросают».

   Конечно, общество равных — это утопия. Но общество бесправных — это страшно. Я не знаю верного пути, разум не в силах подсказать. Но у меня есть ещё один советчик — совесть. Я возьму правосудие в свои руки, и поступлю так, как велит мне душа. <...> - Сколько народу в замке? — уточнил я у Оксаны, что с пугливой надеждой переводила взгляд с одного бойца на другого, ещё не веря, что вот вся эта орда мужиков и воинственных леди, сорвется с мест и побежит решать её проблемы, наказывая мучителей и спасая друзей. Так и будет родная, ты верь. По Правде это, да и «русские на войне своих не бросают».

   — Дмитрий Рус · книга
3. «

   Современное общество очень хорошо научилось оскорбляться чувствами, но чувствовать разучилось.…

   Современное общество очень хорошо научилось оскорбляться чувствами, но чувствовать разучилось.…

   — Алексей Гравицкий
4. «

   Главное в жизни общества — уметь управляться со страхом, главное в жизни супругов — уметь управляться со скукой.

   Главное в жизни общества — уметь управляться со страхом, главное в жизни супругов — уметь управляться со скукой.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
5. «

   Он был добр, но держался так замкнуто, что слыл суровым и высокомерным. Люди охотно позволяют возвышаться над ними, но никогда не прощают тех, кто не опускается до их уровня. Поэтому к чувству восхищения, которое вызывают в них сильные натуры, всегда примешана доля ненависти и страха. В безудержном благородстве люди всегда видят молчаливое порицание себе и никогда не простят этого ни живым, ни мёртвым.

   Он был добр, но держался так замкнуто, что слыл суровым и высокомерным. Люди охотно позволяют возвышаться над ними, но никогда не прощают тех, кто не опускается до их уровня. Поэтому к чувству восхищения, которое вызывают в них сильные натуры, всегда примешана доля ненависти и страха. В безудержном благородстве люди всегда видят молчаливое порицание себе и никогда не простят этого ни живым, ни мёртвым.

   — Оноре де Бальзак · книга
6. «

   Сколько же в этом мире несчастных, по-разному несчастных людей... Хотя нет, можно смело сказать, что все несчастны на этом свете; правда, все могут со своим несчастьем как-то справиться, могут открыто пойти против мнения «общества», и оно, очень может быть, не осудит, возможно даже посочувствует им.

   Сколько же в этом мире несчастных, по-разному несчастных людей... Хотя нет, можно смело сказать, что все несчастны на этом свете; правда, все могут со своим несчастьем как-то справиться, могут открыто пойти против мнения «общества», и оно, очень может быть, не осудит, возможно даже посочувствует им.

   — Осаму Дадзай · книга
7. «

   Бедные взрослые недолюбленные дети. Сколько же их ходит по нашей планете. Многие даже не могут понять, откуда «растут ноги» у их проблем, а часто все оказывается очень просто. Домашнее насилие, алкоголизм родителей, равнодушие бабушки, да даже смерть домашнего питомца – все детские трагедии люди запихивают в самые дальние углы памяти, вместо того, чтобы их полностью «прожить», но даже оттуда те продолжают влиять на всю последующую действительность, отравляя ее. Мы меняем партнеров, города, профессии, но не модель собственного поведения, поэтому все ситуации повторяются снова и снова, от себя не убежишь.

   Бедные взрослые недолюбленные дети. Сколько же их ходит по нашей планете. Многие даже не могут понять, откуда «растут ноги» у их проблем, а часто все оказывается очень просто. Домашнее насилие, алкоголизм родителей, равнодушие бабушки, да даже смерть домашнего питомца – все детские трагедии люди запихивают в самые дальние углы памяти, вместо того, чтобы их полностью «прожить», но даже оттуда те продолжают влиять на всю последующую действительность, отравляя ее. Мы меняем партнеров, города, профессии, но не модель собственного поведения, поэтому все ситуации повторяются снова и снова, от себя не убежишь.

   — Александра Макарова · книга
8. «

   Всю жизнь работая не разгибая спины, проверяя слёзы свои и сетования лесной чаще, она совершенно не освоила необходимую современную науку вертеться. Кто не искусен в ней, тому несладки наши будни и праздники.

   Всю жизнь работая не разгибая спины, проверяя слёзы свои и сетования лесной чаще, она совершенно не освоила необходимую современную науку вертеться. Кто не искусен в ней, тому несладки наши будни и праздники.

   — Наталия Сухинина · книга
9. «

   Мы становимся похожими на тех людей, с которыми общаемся. Выбирайте свое окружение — какими мы не были бы уникальными, оно все равно влияет на нас.

   Мы становимся похожими на тех людей, с которыми общаемся. Выбирайте свое окружение — какими мы не были бы уникальными, оно все равно влияет на нас.

   — Роберт Де Ниро
10. «

    Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

    Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

    — Роберта Михник Голинкофф · книга
11. «

    Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

    Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    ...как долго не могли наши предки понять простого закона, что общество таково, каково морально-идейное развитие его членов, зависящее от экономики.

    ...как долго не могли наши предки понять простого закона, что общество таково, каково морально-идейное развитие его членов, зависящее от экономики.

    — Иван Антонович Ефремов · книга
13. «

    Мы хотим, чтобы нас любили, мы хотим, чтобы нас ценили, мы хотим, чтобы нас признавали. За красоту, мудрость, доброту, романтичность, оригинальность, талантливость, щедрость, чувственность, сексуальность, логичность, любовь, нежность, честь, за все те ценности, которые мы любим находить в себе. Жизнь как гимн личности, смысл её, как самовыражение. И если кто-то отказывается увидеть в нас ту самую жемчужину, в которую мы свято верим, возникают мифы о непонимании. И в этом пути каждый достигает цели своим путём. Кто-то, из неспособных выявить в себе свои таланты, возможности и амбиции, отмахивается философией невмешательства, нежелания иметь что-то общее с людьми, выбирая тихую, спокойную, зачастую одинокую и несчастную жизнь, пока не находится тот единственный, кто разглядит всю глубину внутреннего мира, тем самым создав любовь на всю жизнь. Другие начинают искать изъяны в других, пытаясь доказать глупость, ущербность, убожество себе подобных, тем самым возвеличиваясь в собственных глазах и глазах тех, кто по наивности, по латентной ведомости доверился им, но я не хотел бы жить в том изуродованном мире, который они создают вокруг себя. Третьи ставят цели и добиваются их, намечают себе вершины и достигают небес, находят примеры людей, превосходя которых, меняют мир. Эти люди создают историю и двигают вперед человеческий прогресс. И безусловно, впрочем, как и всегда, каждый сам выбирает свой путь.

    Мы хотим, чтобы нас любили, мы хотим, чтобы нас ценили, мы хотим, чтобы нас признавали. За красоту, мудрость, доброту, романтичность, оригинальность, талантливость, щедрость, чувственность, сексуальность, логичность, любовь, нежность, честь, за все те ценности, которые мы любим находить в себе. Жизнь как гимн личности, смысл её, как самовыражение. И если кто-то отказывается увидеть в нас ту самую жемчужину, в которую мы свято верим, возникают мифы о непонимании. И в этом пути каждый достигает цели своим путём. Кто-то, из неспособных выявить в себе свои таланты, возможности и амбиции, отмахивается философией невмешательства, нежелания иметь что-то общее с людьми, выбирая тихую, спокойную, зачастую одинокую и несчастную жизнь, пока не находится тот единственный, кто разглядит всю глубину внутреннего мира, тем самым создав любовь на всю жизнь. Другие начинают искать изъяны в других, пытаясь доказать глупость, ущербность, убожество себе подобных, тем самым возвеличиваясь в собственных глазах и глазах тех, кто по наивности, по латентной ведомости доверился им, но я не хотел бы жить в том изуродованном мире, который они создают вокруг себя. Третьи ставят цели и добиваются их, намечают себе вершины и достигают небес, находят примеры людей, превосходя которых, меняют мир. Эти люди создают историю и двигают вперед человеческий прогресс. И безусловно, впрочем, как и всегда, каждый сам выбирает свой путь.

    — Аль Квотион · книга
14. «

    Когда что-то идет не так, мы отворачиваемся. Зарываемся в работу. Кушаем пропаганду под видом развлечений. Посыл не меняется: не думай. Не задавай вопросов. А что случается с обществом, которое сдалось? Оно гниет.

    Когда что-то идет не так, мы отворачиваемся. Зарываемся в работу. Кушаем пропаганду под видом развлечений. Посыл не меняется: не думай. Не задавай вопросов. А что случается с обществом, которое сдалось? Оно гниет.

    — Анарки · игра
15. «

    Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтоб по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека. Надо быть пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я — не такой.

    Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтоб по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека. Надо быть пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я — не такой.

    — Венедикт Васильевич Ерофеев · книга
16. «

    — Хочешь сделать какой-то минимум — не ходи в цирк, где животных калечат физически и ломают морально, не ходи в зоопарк, где животные безвинно сидят в тюрьме; не фотографируйся с маленькими зверятами-фоторабами, которые выдерживают лишь сезон, а потом их убивают. Не будет спроса — не станет предложения. Я уже молчу про охоту и рыбалку. Взять бы такого охотника да в лес без ружья… — Ты опасна для общества. — А общество опасно для планеты. Такая вот у нас цивилизация.

    — Хочешь сделать какой-то минимум — не ходи в цирк, где животных калечат физически и ломают морально, не ходи в зоопарк, где животные безвинно сидят в тюрьме; не фотографируйся с маленькими зверятами-фоторабами, которые выдерживают лишь сезон, а потом их убивают. Не будет спроса — не станет предложения. Я уже молчу про охоту и рыбалку. Взять бы такого охотника да в лес без ружья… — Ты опасна для общества. — А общество опасно для планеты. Такая вот у нас цивилизация.

    — Виктория Килеева · книга
17. «

    С тех пор как в Отечество приползла демократия, везде появились охранники, даже в школах и детских садах. Можно ли считать нынешнее жизнеустройство правильным, если его приходится так истошно охранять?

    С тех пор как в Отечество приползла демократия, везде появились охранники, даже в школах и детских садах. Можно ли считать нынешнее жизнеустройство правильным, если его приходится так истошно охранять?

    — Юрий Поляков · книга
18. «

    — У моего мужа не будет удовольствий, кроме тех, которые он сможет разделять со мной. Если же величайшим из них он не научится считать мое общество, то… то тем хуже для него, вот и все. — Раз, Эстер, таковы ваши взгляды на замужество, то и правда вам следует быть осторожной, когда вы будете выбирать, кому отдать свою руку. И самое благоразумное для вас — вовсе ее не отдавать.

    — У моего мужа не будет удовольствий, кроме тех, которые он сможет разделять со мной. Если же величайшим из них он не научится считать мое общество, то… то тем хуже для него, вот и все. — Раз, Эстер, таковы ваши взгляды на замужество, то и правда вам следует быть осторожной, когда вы будете выбирать, кому отдать свою руку. И самое благоразумное для вас — вовсе ее не отдавать.

    — Энн Бронте · книга
19. «

    – Не все парни придурки, – сказала она. – В действительности большинство парней явно не придурки, – она поджала губы, раздумывая. – Конечно же, есть парни где-то посередине, которые не считают, что они придурки. Но просто общество не смогло объяснить им, что делает человека придурком.

    – Не все парни придурки, – сказала она. – В действительности большинство парней явно не придурки, – она поджала губы, раздумывая. – Конечно же, есть парни где-то посередине, которые не считают, что они придурки. Но просто общество не смогло объяснить им, что делает человека придурком.

    — Эмма Скотт · книга
20. «

    Лишь обществ шумных убегаю, Педантских споров, модных ссор, Где в людях гордость я встречаю, В словах один лишь слышу вздор; И где, как и везде бывало С тех пор, как видим белый свет, Ученых много, умных — мало, Знакомых тьма… а друга нет!

    Лишь обществ шумных убегаю, Педантских споров, модных ссор, Где в людях гордость я встречаю, В словах один лишь слышу вздор; И где, как и везде бывало С тех пор, как видим белый свет, Ученых много, умных — мало, Знакомых тьма… а друга нет!

    — Борис Михайлович Федоров