21 цитата «обвинения» — что говорили умные люди

Тема «обвинения» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 21 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Молчание может быть самым тяжким обвинением.

   Молчание может быть самым тяжким обвинением.

   — Менандр
2. «

   — Серёжа, ты пьян! Что ты себе позволяешь? — Что значит, «что я себе позволяю»? Ты же мне не позволяешь, вот я сам себе и позволяю.

   — Серёжа, ты пьян! Что ты себе позволяешь? — Что значит, «что я себе позволяю»? Ты же мне не позволяешь, вот я сам себе и позволяю.

   — Ирина Зимина · сериал
3. «

   ... ни одно из обвинений, бросаемых мне вслед, не страшней тех, что я сама вечно повторяю себе под нос.

   ... ни одно из обвинений, бросаемых мне вслед, не страшней тех, что я сама вечно повторяю себе под нос.

   — Майгулль Аксельссон · книга
4. «

   В чем конкретно меня обвиняют, помимо выживания при ядерном взрыве?

   В чем конкретно меня обвиняют, помимо выживания при ядерном взрыве?

   — Индиана Джонс · фильм
5. «

   Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду.

   Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду.

   — Леонид Парфенов
6. «

   Гораздо лучше обличить, нежели сердиться тайно; и обличаемый наедине предостережется от вреда.

   Гораздо лучше обличить, нежели сердиться тайно; и обличаемый наедине предостережется от вреда.

   — Библия. Ветхий Завет · книга
7. «

   — Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. <...> Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках! — И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину. — Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо. — Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика... — Да, я это понял.

   — Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. <...> Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках! — И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину. — Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо. — Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика... — Да, я это понял.

   — Томас Шелби · сериал
8. «

   Из 6 миллиардов человек ты любишь лишь только одного. Потом понимаешь, что он не достоин быть любимым и обвиняешь Весь мир.

   Из 6 миллиардов человек ты любишь лишь только одного. Потом понимаешь, что он не достоин быть любимым и обвиняешь Весь мир.

   — Джан Дюндар
9. «

   — Можно задать вам личный вопрос? — Конечно. — Почему людям так легко показать пальцем на кого-то другого? — Людям нужен козел отпущения, — сказал он. — Это человеческая природа.

   — Можно задать вам личный вопрос? — Конечно. — Почему людям так легко показать пальцем на кого-то другого? — Людям нужен козел отпущения, — сказал он. — Это человеческая природа.

   — Джоди Пиколт · книга
10. «

    Некоторые люди винят за атомную бомбу Эйнштейна, поскольку он открыл соотношение между массой и энергией, но с тем же успехом можно обвинять Ньютона в крушении самолетов, поскольку он открыл гравитацию.

    Некоторые люди винят за атомную бомбу Эйнштейна, поскольку он открыл соотношение между массой и энергией, но с тем же успехом можно обвинять Ньютона в крушении самолетов, поскольку он открыл гравитацию.

    — Стивен Хокинг · книга
11. «

    Не подлежит сомнению, что упрёк оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.

    Не подлежит сомнению, что упрёк оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.

    — Артур Шопенгауэр
12. «

    Когда нас покидают, мы ищем спасения в обвинениях — чтобы те, кто нас бросил, оправдывались и извинялись и тем самым были с нами. В этом смысле мы всерьез воспринимаем свои обвинения, но вообще готовы на любой вид амнистии.

    Когда нас покидают, мы ищем спасения в обвинениях — чтобы те, кто нас бросил, оправдывались и извинялись и тем самым были с нами. В этом смысле мы всерьез воспринимаем свои обвинения, но вообще готовы на любой вид амнистии.

    — Бернхард Шлинк · книга
13. «

    Пока разум обвиняет, сердце оправдывает.

    Пока разум обвиняет, сердце оправдывает.

    — Светлана Жданова · книга
14. «

    Коул умер, потому что дежурный хирург принял Красного Льда и не мог оперировать. Все это время я обвинял того андроида, но виноват был человек! И еще этот гребанный мир, в котором люди привыкли глушить печали горстью порошка.

    Коул умер, потому что дежурный хирург принял Красного Льда и не мог оперировать. Все это время я обвинял того андроида, но виноват был человек! И еще этот гребанный мир, в котором люди привыкли глушить печали горстью порошка.

    — Лейтенант Хэнк Андерсон · игра
15. «

    Неважно насколько вы миниатюрны или миловидны, когда вы разгневаны и обвиняете нас в том, что произошло, говоря «Я просто вне себя!», тем самым известным всем тоном, мужчина видит перед собой тридцатиметрового монстра, весом в килограмм триста, говорящего голосом Дарта Вейдера.

    Неважно насколько вы миниатюрны или миловидны, когда вы разгневаны и обвиняете нас в том, что произошло, говоря «Я просто вне себя!», тем самым известным всем тоном, мужчина видит перед собой тридцатиметрового монстра, весом в килограмм триста, говорящего голосом Дарта Вейдера.

    — Стив Харви · книга
16. «

    Людям не нужна правда, им нужно, чтобы кто-то был виноватым, желательно, живой.

    Людям не нужна правда, им нужно, чтобы кто-то был виноватым, желательно, живой.

    — Непотопляемый (Unsinkable) · фильм
17. «

    Мэри Кроуфорд: — Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Фанни Прайс: — Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. Мэри Кроуфорд: — А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас! Эдмунд Бертрам: — Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.

    Мэри Кроуфорд: — Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Фанни Прайс: — Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. Мэри Кроуфорд: — А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас! Эдмунд Бертрам: — Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.

    — Мэри Кроуфорд · фильм
18. «

    Как правило, в большинстве случаев предъявление обвинений ни к чему не приводит, а в остальных — разрушает отношения навсегда.

    Как правило, в большинстве случаев предъявление обвинений ни к чему не приводит, а в остальных — разрушает отношения навсегда.

    — Хорхе Букай · книга
19. «

    — Вы хоть понимаете, насколько серьёзны эти обвинения? — Я прикован к столу наручниками. Да, я понимаю.

    — Вы хоть понимаете, насколько серьёзны эти обвинения? — Я прикован к столу наручниками. Да, я понимаю.

    — Дин Винчестер · сериал
20. «

    Обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал — не шутка, отнюдь не шутка.

    Обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал — не шутка, отнюдь не шутка.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга