174 высказываний на тему «опьянение»

174 цитаты про «опьянение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Но ты смеёшься опять надо мной, Что я хожу к тебе на свиданье хмельной. Лишь только тёмной ночью поют соловьи, Что пьяный от любви!

   Но ты смеёшься опять надо мной, Что я хожу к тебе на свиданье хмельной. Лишь только тёмной ночью поют соловьи, Что пьяный от любви!
2. «

   — Похоже, что ты раньше никогда не пил и не курил. — Нет. Нет, нет, нет. У моего лучшего друга, Майкла, отец был пьяница, так что он всё это ненавидел. И вечеринки тоже. — А сейчас где этот Майкл? — А, он застрелился ещё в Мае. Жалко только, что он записку не оставил.

   — Похоже, что ты раньше никогда не пил и не курил. — Нет. Нет, нет, нет. У моего лучшего друга, Майкла, отец был пьяница, так что он всё это ненавидел. И вечеринки тоже. — А сейчас где этот Майкл? — А, он застрелился ещё в Мае. Жалко только, что он записку не оставил.

   — Сэм · фильм
3. «

   — Сначала мне казалось, что ты пьяна, но теперь... — Лестница... Отрезвляет!

   — Сначала мне казалось, что ты пьяна, но теперь... — Лестница... Отрезвляет!

   — Прю Холливелл · сериал
4. «

   Пейте!

   Пейте!

   — Шарль Бодлер
5. «

   Ты должен знать, что мир никогда не кажется таким идеальным, если ты не пьян. Сейчас он идеальный.

   Ты должен знать, что мир никогда не кажется таким идеальным, если ты не пьян. Сейчас он идеальный.

   — Грегори Галлоуэй · книга
6. «

   — Мэм, вы с ума сошли? — Конечно, нет. Я пьяна.

   — Мэм, вы с ума сошли? — Конечно, нет. Я пьяна.

   — Симона · сериал
7. «

   Ибо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души? И затмение души тоже? Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой — меньше. И на кого как действует: один смеется в глаза этому миру, а другой плачет на груди этого мира. Одного уже вытошнило, и ему хорошо, а другого только еще начинает тошнить. А я — что я? Я много вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стошнило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что теряю счет и последовательность, — я трезвее всех в этом мире; на меня просто туго действует…

   Ибо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души? И затмение души тоже? Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой — меньше. И на кого как действует: один смеется в глаза этому миру, а другой плачет на груди этого мира. Одного уже вытошнило, и ему хорошо, а другого только еще начинает тошнить. А я — что я? Я много вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стошнило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что теряю счет и последовательность, — я трезвее всех в этом мире; на меня просто туго действует…

   — Венедикт Васильевич Ерофеев · книга
8. «

   Трава в парке казалась зеленее обычного, скамейки удобнее, и цветы изо всех сил старались быть живописнее. Может быть, для тех, кто свое выпил, эти вещи уже не были столь хороши, но с любым, кто только начинал, обязательно должно произойти нечто подобное.

   Трава в парке казалась зеленее обычного, скамейки удобнее, и цветы изо всех сил старались быть живописнее. Может быть, для тех, кто свое выпил, эти вещи уже не были столь хороши, но с любым, кто только начинал, обязательно должно произойти нечто подобное.

   — Чарльз Буковски · книга
9. «

   Первые моменты опьянения нежны, обманчивы и безмятежны, как первые мгновения любви.

   Первые моменты опьянения нежны, обманчивы и безмятежны, как первые мгновения любви.

   — Росс Макдональд · книга
10. «

    Порочность и, главное, бессмысленность жизни людей нашего времени происходит преимущественно от постоянного состояния опьянения, в которое они себя приводят. Непьяные люди не могли бы делать и малой доли того, что делается теперь в нашем мире.

    Порочность и, главное, бессмысленность жизни людей нашего времени происходит преимущественно от постоянного состояния опьянения, в которое они себя приводят. Непьяные люди не могли бы делать и малой доли того, что делается теперь в нашем мире.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
11. «

    Истина не просто находится в вине, она ещё и выходит порой наружу!

    Истина не просто находится в вине, она ещё и выходит порой наружу!

    — Джон Стейнбек · книга
12. «

    — А вы что, пьяны? — Еще не достаточно.

    — А вы что, пьяны? — Еще не достаточно.

    — Майк Померой · фильм
13. «

    Ах, я пьян? Но я самый трезвый человек в этом паршивом городишке!

    Ах, я пьян? Но я самый трезвый человек в этом паршивом городишке!

    — Визит дамы · фильм
14. «

    Каждый жил не так, как хотел, и рад был про это забыть, а напившись, эти тусклые тупые души уподоблялись богам, и каждый становился владыкой в своем раю, вволю предавался пьяным страстям.

    Каждый жил не так, как хотел, и рад был про это забыть, а напившись, эти тусклые тупые души уподоблялись богам, и каждый становился владыкой в своем раю, вволю предавался пьяным страстям.

    — Джек Лондон · книга
15. «

    А знаешь, ты ведь пьяна, но тебе это очень идет.

    А знаешь, ты ведь пьяна, но тебе это очень идет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Трезвый, я замыкаюсь, как в панцире краб. Напиваясь, я делаюсь разумом слаб. Есть мгновенье меж трезвостью и опьяненьем. Это — высшая правда, и я — её раб!

    Трезвый, я замыкаюсь, как в панцире краб. Напиваясь, я делаюсь разумом слаб. Есть мгновенье меж трезвостью и опьяненьем. Это — высшая правда, и я — её раб!

    — Омар Хайям
17. «

    Твоя гладкая кожа означает для меня то же, что для другого значат семья и родина, твои зеленые глаза сфинкса были для меня тем же, чем для других были Заратустра, зороастризм и веды; никто не смог бы так грезить от опиума, гашиша и кокаина, как грежу я, вдыхая аромат твоих волос; и никому сотерн, синяя малага или бенедиктин не приносили такого сверкающего золотисто-пурпурного опьянения, как мне – твое укутанное в валансьенские кружева роскошное тело!

    Твоя гладкая кожа означает для меня то же, что для другого значат семья и родина, твои зеленые глаза сфинкса были для меня тем же, чем для других были Заратустра, зороастризм и веды; никто не смог бы так грезить от опиума, гашиша и кокаина, как грежу я, вдыхая аромат твоих волос; и никому сотерн, синяя малага или бенедиктин не приносили такого сверкающего золотисто-пурпурного опьянения, как мне – твое укутанное в валансьенские кружева роскошное тело!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Пьянство подобно вихрю, который разрушает и раздирает все. Оно подобно зловредной буре, приносящей с собой только злое. Перед насилием, инцестом, кражей, грабежом, руганью и лжесведетельвованию, перед злобными слухами, клеветой беспорядком и ссорами — перед этим всегда идет пьянство.

    Пьянство подобно вихрю, который разрушает и раздирает все. Оно подобно зловредной буре, приносящей с собой только злое. Перед насилием, инцестом, кражей, грабежом, руганью и лжесведетельвованию, перед злобными слухами, клеветой беспорядком и ссорами — перед этим всегда идет пьянство.

    — Ростислав Кинжалов · книга
19. «

    Иногда по ночам у меня бывают такие припадки, с алкоголем и телефонными звонками. Я напиваюсь, и жена уходит в другую комнату, потому что от меня несет горчичным газом и розами. А я очень серьезно и элегантно звоню по телефону и прошу телефонистку соединить меня с кем-нибудь из друзей, кого я давно потерял из виду.

    Иногда по ночам у меня бывают такие припадки, с алкоголем и телефонными звонками. Я напиваюсь, и жена уходит в другую комнату, потому что от меня несет горчичным газом и розами. А я очень серьезно и элегантно звоню по телефону и прошу телефонистку соединить меня с кем-нибудь из друзей, кого я давно потерял из виду.

    — Курт Воннегут · книга
20. «

    — Я никогда не видел вас пьяным. — Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?

    — Я никогда не видел вас пьяным. — Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?

    — Эрнест Хемингуэй · книга