Когда в душе человека скопляется уже слишком много отчаяния и горя, они либо доводят до сумасшествия и самоубийства, либо же сами себя притупляют — своею собственной силой и бесконечностью, так что человек наконец деревенеет как-то и доходит до абсолютного равнодушия ко всему на свете и прежде всего к своей собственной особе: «Ждать больше нечего, надеяться не на что. Будь что будет, а мне все равно! Пытка — так пытка, смерть — так смерть!» И таковое состояние, по преимуществу, является результатом величайшего озлобления на судьбу и людей, результатом напрасно потраченной борьбы и энергии.
Он достал из бумажника запасную пару линз, заготовленную на всякий случай. Отклеив защитную пленку упаковки, он надел их и сменил клубный костюм на предложенные джинсы и футболку. Вещи сидели отлично, но воспоминание о том, как они разузнали его размер, разозлило Нила только сильнее. Он скомкал вчерашнюю одежду, запихнул её в унитаз так глубоко, как смог, полностью утопив ткань в воде, и опустил стульчак. Джостен отодвинул душевую шторку, врубил воду на максимум и снова задернул её. Шум воды почти полностью заглушил скрип отворяющихся створок окна. Выбраться из окна оказалось сложнее, чем ожидалось, но отчаяние, как известно, отличный лубрикант.
Подобно человеку, который сначала сердится по пустякам, а потом наслаждается раскатами своего голоса и приходит в настоящую ярость, возникшую не из неудовольствия, но из своего все растущего гнева, так и я катился все быстрее и быстрее по склону моей тоски ко все более глубокому отчаянию с безучастностью человека, чувствующего, что ему холодно, но не борющегося с холодом и даже находящего некоторое удовольствие в дрожи.
— Можем. — Пошутить. — Почудить. — Только без пустопорожней радости. — Конечно. — Хотя пустопорожняя радость лучше безрадостности. — Не думаю. Контраст между отчаянием и пустопорожней радостью лишь усилит отчаяние. — Но если пустопорожняя радость будет безудержной, то, возможно, ее нелепость одолеет отчаяние и вызовет подлинное веселье. В сей критический момент пустопорожняя радость может стать первой ступенью на философской лестнице к полному пониманию вселенной, не так ли? — Маловероятно. — Почему бы не попробовать? Раз уж мы в неподдельном отчаянии, почему бы не впасть в пустопорожнюю радость, используя это как последнее средство? — Давай попробуем.
Она тихонько поднялась с кресла, подошла к нему и робко обняла его со спины. Роб оцепенел. Этот жест был таким же жестом отчаяния и одновременно признания, как и его поцелуй. Оба потерянные, чужие в долине грёз, нашедшие друг в друге крупицу общего… Схватившееся за неё, как за соломинку, перед тем как неизбежно утонуть.
Месье генеральный резидент, последние двадцать лет я посвятила тому, чтобы выкупить этот участок у государства. И в один прекрасный день я отправила вам деньги в конверте. Я сделала это с глубочайшим уважением, те деньги — все, что у меня было. В то утро я отдала вам все, я принесла вам себя в жертву, в надежде на то, что эта жертва сделает счастливой жизнь моих детей. Что получила я от вас взамен за эти годы верной службы? Ничего, кроме ветра, воды и грязи. Откуда появляются эти китайские плантаторы, которые забирают у нас самые лучшие земли? Местные жители уже давно поняли, какими грязными методами вы умеете действовать. Я объясняла им, что вы, пользуясь отсутствием у них бумаг, продали их земли китайцам. Когда у них умирает ребенок, я говорю им — собаки из кадастрового агенства будут только рады. «Почему они будут рады?», — спрашивают они. И я отвечаю им правду — чем больше детей умрет, тем легче будет вам здесь установить свое господство. Если вы прочтете это письмо, месье генеральный резидент, то значит прочитаете и остальные, и поймете, как изменилось мое отношение к вам за эти годы. Возможно, когда отсюда уедет мой сын, а за ним моя дочь, я совсем потеряю силы и мне уже будет ничего не важно. Но перед смертью я бы хотела увидеть, как дикие псы будут разрывать на части ваше тело.