465 цитат про «отцы и дети» — большая подборка

465 цитат про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Чич, мы можем поговорить? Я волнуюсь за Питти! Не понимаю, что с ним такое, и не понимаю, что со мной такое, что я вдруг стал за него волноваться. — Я говорю это тебе каждый раз, когда ты волнуешься о парне. Напои его, положи к нему бабу — и тогда он поймёт смысл жизни. — Не уверен, что хорошие родители так делают, Чич. — Ты помнишь свой первый раз? — Конечно! Её звали Шерон. И у неё было божественное тело! Ей нужно было помочь сменить шину. — Шину, а потом она сняла с тебя штаны, и ты понял, что такое радость жизни. — А ты откуда знаешь? — Потому что она была проституткой. — Что?! — Твой отец ей заплатил. Он сам мне рассказывал. Ты был полноватым тинейджером, любящим бродвейские мюзиклы, и он должен был это исправить.

   — Чич, мы можем поговорить? Я волнуюсь за Питти! Не понимаю, что с ним такое, и не понимаю, что со мной такое, что я вдруг стал за него волноваться. — Я говорю это тебе каждый раз, когда ты волнуешься о парне. Напои его, положи к нему бабу — и тогда он поймёт смысл жизни. — Не уверен, что хорошие родители так делают, Чич. — Ты помнишь свой первый раз? — Конечно! Её звали Шерон. И у неё было божественное тело! Ей нужно было помочь сменить шину. — Шину, а потом она сняла с тебя штаны, и ты понял, что такое радость жизни. — А ты откуда знаешь? — Потому что она была проституткой. — Что?! — Твой отец ей заплатил. Он сам мне рассказывал. Ты был полноватым тинейджером, любящим бродвейские мюзиклы, и он должен был это исправить.

   — Джимми Фальконе · мультфильм
2. «

   Мы с мужем решили завести детей, потому что мои родители достаточно молоды, чтобы за ними присматривать.

   Мы с мужем решили завести детей, потому что мои родители достаточно молоды, чтобы за ними присматривать.

   — Рита Руднер
3. «

   У многих хороших отцов плохие сыновья.

   У многих хороших отцов плохие сыновья.

   — Английские пословицы и поговорки
4. «

   Мой отец защищал меня. Научил всему. Не дал умереть. И для своего сына я сделаю то же самое.

   Мой отец защищал меня. Научил всему. Не дал умереть. И для своего сына я сделаю то же самое.

   — Декстер Морган · сериал
5. «

   В семнадцать лет я был убежден, что мой отец круглый дурак. В двадцать один год я был поражен тем, сколь многому старик научился за четыре года.

   В семнадцать лет я был убежден, что мой отец круглый дурак. В двадцать один год я был поражен тем, сколь многому старик научился за четыре года.

   — Ирвин Ялом · книга
6. «

   Страх перед не контролирующим себя взрослым превращает ребенка в психиатра.

   Страх перед не контролирующим себя взрослым превращает ребенка в психиатра.

   — Шандор Ференци
7. «

   Ты же Медичи! В твоих жилах течет кровь твоего отца и деда, твоими устами будут говорить они.

   Ты же Медичи! В твоих жилах течет кровь твоего отца и деда, твоими устами будут говорить они.

   — Лукреция де Медичи · сериал
8. «

   Это тот случай, когда яблоку не удалось упасть далеко от яблони.

   Это тот случай, когда яблоку не удалось упасть далеко от яблони.

   — Михаил Дмитриевич · фильм
9. «

   Да в любой из прожитых дней я мог бы рассказать тебе куда больше! Черт! А где же я был? Похоже, все готовился... готовился любить.

   Да в любой из прожитых дней я мог бы рассказать тебе куда больше! Черт! А где же я был? Похоже, все готовился... готовился любить.

   — Рэй Брэдбери · книга
10. «

    Ты стал мужчиной, сын, а я и не заметил. Не самый лучший способ доказывать, что ты уже мужчина, подравшись на рыночной площади с толпой бездельников.

    Ты стал мужчиной, сын, а я и не заметил. Не самый лучший способ доказывать, что ты уже мужчина, подравшись на рыночной площади с толпой бездельников.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    — Чё ты там смастерил? — Гроб. — Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!

    — Чё ты там смастерил? — Гроб. — Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!

    — Сергей Михайлович (Михалыч) · фильм
12. «

    — Мои девочки! — Смотри. — О, Боже. Только посмотри как выросла! Щеки отрастила — так и хочется их пожевать. Детка, мы с тобой сделали красавицу... Я понимаю, так всегда говорят, но, ух ты, мы красавицу сделали. Отличная работа. — Она смеется, как ты. — Она смеялась? — Да, сегодня впервые смеялась. — Ты уверена? А может, она просто пукнула? — Нет, она у нас леди. Она тебя ещё не знает, но узнает.

    — Мои девочки! — Смотри. — О, Боже. Только посмотри как выросла! Щеки отрастила — так и хочется их пожевать. Детка, мы с тобой сделали красавицу... Я понимаю, так всегда говорят, но, ух ты, мы красавицу сделали. Отличная работа. — Она смеется, как ты. — Она смеялась? — Да, сегодня впервые смеялась. — Ты уверена? А может, она просто пукнула? — Нет, она у нас леди. Она тебя ещё не знает, но узнает.

    — Уильям Леннокс · фильм
13. «

    Отец утверждал, что ценность для человека может представлять лишь редко доставляемое удовольствие, что дети и старики не умеют ценить благ, выпадающих на нашу долю ежедневно.

    Отец утверждал, что ценность для человека может представлять лишь редко доставляемое удовольствие, что дети и старики не умеют ценить благ, выпадающих на нашу долю ежедневно.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
14. «

    На то и существуют дети, чтобы портить родителям нервы. А без этого и жить было бы неинтересно.

    На то и существуют дети, чтобы портить родителям нервы. А без этого и жить было бы неинтересно.

    — Николь Де Бюрон · книга
15. «

    — Цветы и квашеная капуста. У вас сегодня свидание? — Да, жена в положении. А я... всё время на работе. — Поздравляю. — Спасибо. Не подержите? — Да, конечно. На каком она сроке? — Даже не знаю. На таком сроке, когда я отвратительно жую. Так что придется снова ужинать на кухне. — А у меня дочь. — Вот и мне бы так. Меньше вероятность, что станет моей копией. — А что в этом страшного? — Скажем так, интересы общества редко когда перевешивают мои собственные.

    — Цветы и квашеная капуста. У вас сегодня свидание? — Да, жена в положении. А я... всё время на работе. — Поздравляю. — Спасибо. Не подержите? — Да, конечно. На каком она сроке? — Даже не знаю. На таком сроке, когда я отвратительно жую. Так что придется снова ужинать на кухне. — А у меня дочь. — Вот и мне бы так. Меньше вероятность, что станет моей копией. — А что в этом страшного? — Скажем так, интересы общества редко когда перевешивают мои собственные.

    — Тони Старк / Железный человек · фильм
16. «

    Катрина Поченко: — Я думаю, если бы предрассудки их семей не встали у них на пути, они бы прожили долгую и полную любви жизнь. Джои Миллер: — А теперь, дети, давайте покажем вашему отцу как мы проводим пожарные учения? Борис Поченко: — Нет, нет. Это интересно. Я считаю, что трагедия разыгралась из-за того, что дети взяли дело в свои руки. Джои Миллер: — Вот это здорово. Наш диалог превращается в дискуссию. <...> Катрина Поченко: — А я считаю, это целиком вина родителей. Они были узколобыми и бесчувственными. Чтобы доказать своё превосходство, они растоптали чувства других.

    Катрина Поченко: — Я думаю, если бы предрассудки их семей не встали у них на пути, они бы прожили долгую и полную любви жизнь. Джои Миллер: — А теперь, дети, давайте покажем вашему отцу как мы проводим пожарные учения? Борис Поченко: — Нет, нет. Это интересно. Я считаю, что трагедия разыгралась из-за того, что дети взяли дело в свои руки. Джои Миллер: — Вот это здорово. Наш диалог превращается в дискуссию. <...> Катрина Поченко: — А я считаю, это целиком вина родителей. Они были узколобыми и бесчувственными. Чтобы доказать своё превосходство, они растоптали чувства других.

    — Катрина Поченко · фильм
17. «

    Знаешь, я рад тебя видеть даже таким и твоя болезнь — это просто хуйня В сравнении с серой тоской повседневности жизни любого нормального Которую бы ты прожил, если бы в юности не искал свой путь, а слушал меня

    Знаешь, я рад тебя видеть даже таким и твоя болезнь — это просто хуйня В сравнении с серой тоской повседневности жизни любого нормального Которую бы ты прожил, если бы в юности не искал свой путь, а слушал меня
18. «

    Именно в этом и состоит разница между младшим и старшим поколением. Чем старше ты становишься, тем меньше тебя волнует мнение окружающих, и именно так ты обретаешь свободу.

    Именно в этом и состоит разница между младшим и старшим поколением. Чем старше ты становишься, тем меньше тебя волнует мнение окружающих, и именно так ты обретаешь свободу.

    — Элиф Шафак · книга
19. «

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    — Юрий Визбор · книга
20. «

    — Отец даже не спрашивал у меня: нравится ли мне спелеология. — Да. Хотя Джош — его сынишка, от отца он немного взял...

    — Отец даже не спрашивал у меня: нравится ли мне спелеология. — Да. Хотя Джош — его сынишка, от отца он немного взял...

    — Карл Харли · фильм