Подборка «Петербург» — 135 цитат

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 135 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   В Петербурге ночь никак не наступает, и только в шесть утра небо становится немного лиловым. Вы стоите на берегу Невы с незнакомыми людьми. Вдруг кто-то начинает петь, и вы тоже поете, не понимая слов. Возникает ощущение чего-то вечного, которое испытываешь только в России. И только в России и нигде больше — а я объездил весь мир — можно ощутить эту благодать. Это какая-то магическая тайна. Мы, иностранцы, едем в вашу неорганизованную, шумную и совершенно безумную страну, потому что знаем: нас ждет минута блаженства и вечности, волшебная искра, которая непременно вспыхнет. Но за это придется очень дорого заплатить. Я думаю, что Россия — это наркотик. Самый опасный из всех!

   В Петербурге ночь никак не наступает, и только в шесть утра небо становится немного лиловым. Вы стоите на берегу Невы с незнакомыми людьми. Вдруг кто-то начинает петь, и вы тоже поете, не понимая слов. Возникает ощущение чего-то вечного, которое испытываешь только в России. И только в России и нигде больше — а я объездил весь мир — можно ощутить эту благодать. Это какая-то магическая тайна. Мы, иностранцы, едем в вашу неорганизованную, шумную и совершенно безумную страну, потому что знаем: нас ждет минута блаженства и вечности, волшебная искра, которая непременно вспыхнет. Но за это придется очень дорого заплатить. Я думаю, что Россия — это наркотик. Самый опасный из всех!

   — Фредерик Бегбедер
2. «

   Все рвутся в Питер, словно дикари. Вам что, своих дождей и камня не хватает?

   Все рвутся в Питер, словно дикари. Вам что, своих дождей и камня не хватает?
3. «

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически непригоден для жизни. Так для существования разве.

   — Ольга Лукас · книга
4. «

   Копоть от машин, белой ночью город стих. Если ты собрался к нам — только погостить. Тут разводятся мосты, по два якоря в гербах, Тут семьдесят восемь причин любить этот град Петра.

   Копоть от машин, белой ночью город стих. Если ты собрался к нам — только погостить. Тут разводятся мосты, по два якоря в гербах, Тут семьдесят восемь причин любить этот град Петра.
5. «

   Солнца лучи облепиховые Лезли в оконный ноль, Время летело тихо - Словно усталая моль. В белом насквозь Петербурге Тёмные январи. Жизнь на конце окурка, Яркой звездой — гори!

   Солнца лучи облепиховые Лезли в оконный ноль, Время летело тихо - Словно усталая моль. В белом насквозь Петербурге Тёмные январи. Жизнь на конце окурка, Яркой звездой — гори!

   — Марианна Соломко
6. «

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   ... Летний сад в голубых очертаньях, Белых статуй задумчивы лица. Я к тебе прихожу на свиданье, Детство милое — синяя птица.

   — Татьяна Павловна Никифорова
7. «

   Белой ночью белый ландыш Я воткну, грустя, в петлицу И пойду за белой сказкой В белый призрачный туман...

   Белой ночью белый ландыш Я воткну, грустя, в петлицу И пойду за белой сказкой В белый призрачный туман...

   — Николай Яковлевич Агнивцев
8. «

   Стоят они навеки, Уперши лбы в беду, Не боги — человеки, Привычные к труду. И жить еще надежде До той поры, пока Атланты небо держат На каменных руках.

   Стоят они навеки, Уперши лбы в беду, Не боги — человеки, Привычные к труду. И жить еще надежде До той поры, пока Атланты небо держат На каменных руках.

   — Александр Городницкий
9. «

   Ленинград девочка полюбила сразу и навсегда, до той же счастливой тошноты и внезапных слез. Нельзя было жить в этом городе и не вставать перед ним на колени. И девочка вставала — перед уцелевшими в блокаде и бомбежках домами, медленно приходящими в себя, со старыми и новыми жителями — она вставала на колени и молча смотрела на город.

   Ленинград девочка полюбила сразу и навсегда, до той же счастливой тошноты и внезапных слез. Нельзя было жить в этом городе и не вставать перед ним на колени. И девочка вставала — перед уцелевшими в блокаде и бомбежках домами, медленно приходящими в себя, со старыми и новыми жителями — она вставала на колени и молча смотрела на город.

   — Ксения Духова · книга
10. «

    Этот город давно обрёл собственную волю. И собственное мнение на всё. Даже на погоду. Он ведь царских кровей, милый мой. Его таким построил Пётр I.

    Этот город давно обрёл собственную волю. И собственное мнение на всё. Даже на погоду. Он ведь царских кровей, милый мой. Его таким построил Пётр I.

    — Эка Парф · книга
11. «

    Как бы ни билась жизнь о разлуки и встречи, Что б ни случалось в мире, разном и странном, Каждое сердце Санкт-Петербург подлечит, В каждой душе закроет былые раны. Каждый гордится быть Петербурга частью, Маленьким лучиком теплым в гранитном холоде. Это какое-то необратимое счастье - Жить в Петербурге, в нашем любимом городе.

    Как бы ни билась жизнь о разлуки и встречи, Что б ни случалось в мире, разном и странном, Каждое сердце Санкт-Петербург подлечит, В каждой душе закроет былые раны. Каждый гордится быть Петербурга частью, Маленьким лучиком теплым в гранитном холоде. Это какое-то необратимое счастье - Жить в Петербурге, в нашем любимом городе.
12. «

    Ах, как приятно в день весенний Урвать часок на променад И для галантных приключений Зайти в веселый Летний сад.

    Ах, как приятно в день весенний Урвать часок на променад И для галантных приключений Зайти в веселый Летний сад.

    — Николай Яковлевич Агнивцев
13. «

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    — Даниил Гранин
14. «

    — По ощущениям гомиков больше в Питере или Москве? — Слушаете, я как бы свечку не держал. Что касается гомиков, то даже не очень интересно, а вот говнюков везде хватает.

    — По ощущениям гомиков больше в Питере или Москве? — Слушаете, я как бы свечку не держал. Что касается гомиков, то даже не очень интересно, а вот говнюков везде хватает.

    — Игорь Лавров (Big Russian Boss)
15. «

    Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве. Бродит призрачно-прекрасный, Отражается в Неве.

    Белой ночью месяц красный Выплывает в синеве. Бродит призрачно-прекрасный, Отражается в Неве.

    — Александр Александрович Блок
16. «

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
17. «

    Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

    Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

    — Эка Парф · книга
18. «

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Вися над городом всемирным, В пыли пршедшей заточен, Еще монарха в утре лирном Самодержавный клонит сон.

    Вися над городом всемирным, В пыли пршедшей заточен, Еще монарха в утре лирном Самодержавный клонит сон.

    — Александр Александрович Блок
20. «

    Чего ловить в Петербурге — не очень понятно. Это не скажешь словами. Это либо чувствуешь всей кожей, либо никогда не объяснишь, о чём речь.

    Чего ловить в Петербурге — не очень понятно. Это не скажешь словами. Это либо чувствуешь всей кожей, либо никогда не объяснишь, о чём речь.

    — Илья Стогoff · книга