316 фраз про «писатели» с глубоким смыслом

Собрали 316 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Кому тесно в ящике письменного стола, пусть готовит себе гроб.

   Кому тесно в ящике письменного стола, пусть готовит себе гроб.

   — Станислав Ежи Лец · книга
2. «

   Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

   Перо — это только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

   — Франц Кафка
3. «

   — Ну, что ты думаешь, это блестяще, не правда ли? — Здесь не хватает нескольких точек и запятых. — Это лучше, чем все, что ты когда-либо написал. — Я использую точки и запятые.

   — Ну, что ты думаешь, это блестяще, не правда ли? — Здесь не хватает нескольких точек и запятых. — Это лучше, чем все, что ты когда-либо написал. — Я использую точки и запятые.

   — Люсьен Карр · фильм
4. «

   У начинающего писателя все удовольствие приходится на его долю, а читатель не получает ничего.

   У начинающего писателя все удовольствие приходится на его долю, а читатель не получает ничего.

   — Эрнест Хемингуэй
5. «

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
6. «

   Я пишу для себя, а печатаю для денег.

   Я пишу для себя, а печатаю для денег.

   — Александр Сергеевич Пушкин
7. «

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   Иные писатели всего лишь на двадцати страницах могут выразить то, для чего мне иногда требуются целых две строки.

   Иные писатели всего лишь на двадцати страницах могут выразить то, для чего мне иногда требуются целых две строки.

   — Карл Краус
9. «

   — Сначала твои истории ненастоящие. Потом их читают, и они воплощаются. — Читателей главное зацепить — и они твои навеки. — Читатели читают, мечтают, чувствуют. Духи за Завесой сгущаются, получают очертания от чтения. — У меня есть поклонники в Тени? Ну и ну. Жаль, что нельзя с ними повидаться. — Ты пишешь, чтобы пронизать пелену? Собрать осколки песни? — Не уверен, что понимаю тебя, парень, но, может, и так.

   — Сначала твои истории ненастоящие. Потом их читают, и они воплощаются. — Читателей главное зацепить — и они твои навеки. — Читатели читают, мечтают, чувствуют. Духи за Завесой сгущаются, получают очертания от чтения. — У меня есть поклонники в Тени? Ну и ну. Жаль, что нельзя с ними повидаться. — Ты пишешь, чтобы пронизать пелену? Собрать осколки песни? — Не уверен, что понимаю тебя, парень, но, может, и так.

   — Варрик Тетрас · игра
10. «

    Настоящие писатели всегда пишут для себя.

    Настоящие писатели всегда пишут для себя.

    — Ирвин Уэлш
11. «

    Герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто ещё не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал. Но разве не правда, что автору не дано говорить ни о чем ином, кроме как о самом себе?

    Герои рождаются не как живые люди из тела матери, а из одной ситуации, фразы, метафоры; в них, словно в ореховой скорлупе, заключена некая основная человеческая возможность, которую, как полагает автор, никто ещё не открыл или о которой никто ничего существенного не сказал. Но разве не правда, что автору не дано говорить ни о чем ином, кроме как о самом себе?

    — Милан Кундера · книга
12. «

    Спешить писать книгу нельзя. Хорошая книга, как хорошее вино, должна дозреть в подвалах разума и души автора.

    Спешить писать книгу нельзя. Хорошая книга, как хорошее вино, должна дозреть в подвалах разума и души автора.

    — Александр Вяземка
13. «

    Беда тех, кто пишет быстро, в том, что они не могут писать кратко.

    Беда тех, кто пишет быстро, в том, что они не могут писать кратко.

    — Вальтер Скотт
14. «

    В прошлом и настоящем для успеха необходимо, чтобы писатель был кем-то вроде иностранца в той стране, о которой он пишет. Чтобы он писал с точки зрения людей, – их интересов, кругозора, – среди которых он вырос и приобрел привычки, вкусы, взгляды. Писатель пишет на языке тех, от имени которых он говорит. И не больше. Если же писатель знает материал слишком хорошо, те, для кого он пишет, не поймут писателя. Писатель изменил, перешел на сторону своего материала.

    В прошлом и настоящем для успеха необходимо, чтобы писатель был кем-то вроде иностранца в той стране, о которой он пишет. Чтобы он писал с точки зрения людей, – их интересов, кругозора, – среди которых он вырос и приобрел привычки, вкусы, взгляды. Писатель пишет на языке тех, от имени которых он говорит. И не больше. Если же писатель знает материал слишком хорошо, те, для кого он пишет, не поймут писателя. Писатель изменил, перешел на сторону своего материала.

    — Варлам Шаламов · книга
15. «

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    Историю может делать всякий, писать её может только великий человек!

    — Оскар Уайльд
16. «

    Если то, что писатель написал, издавалось и расходилось во многих, многих экземплярах, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, издавалось и продавалось средне, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, вообще никогда не издавалось, и у него не было денег, чтобы напечатать это самому, то он считал себя истинно великим.

    Если то, что писатель написал, издавалось и расходилось во многих, многих экземплярах, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, издавалось и продавалось средне, писатель считал себя великим. Если то, что писатель писал, вообще никогда не издавалось, и у него не было денег, чтобы напечатать это самому, то он считал себя истинно великим.

    — Чарльз Буковски · книга
17. «

    Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до ВСЕХ, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? (Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками).

    Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до ВСЕХ, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? (Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками).

    — Ольга Громыко
18. «

    Не можешь не писать — не пиши.

    Не можешь не писать — не пиши.

    — Аркадий Арканов · книга
19. «

    Писатель должен помогать людям примириться, литература должна служить делу мира. Но ни в коем случае не провокации.

    Писатель должен помогать людям примириться, литература должна служить делу мира. Но ни в коем случае не провокации.

    — Чингиз Абдуллаев
20. «

    — Когда писатель становится известным, он пишет прежде всего для себя или думает о читателе? — Не знаю... Можно ли играть на фортепиано лишь для себя одного? Да, порой бывает и так, что ты один в доме и все же играешь, чтобы тебя услышали. Не думаю, что тут можно дать точный ответ... Но писать — дело опасное. Все равно что шутить со взрывчаткой. Начинаешь ворошить свои детские проблемы, во фрейдистском смысле... Право же, это совсем не весело!

    — Когда писатель становится известным, он пишет прежде всего для себя или думает о читателе? — Не знаю... Можно ли играть на фортепиано лишь для себя одного? Да, порой бывает и так, что ты один в доме и все же играешь, чтобы тебя услышали. Не думаю, что тут можно дать точный ответ... Но писать — дело опасное. Все равно что шутить со взрывчаткой. Начинаешь ворошить свои детские проблемы, во фрейдистском смысле... Право же, это совсем не весело!

    — Лоренс Даррелл