610 цитат на тему «писатели» для размышлений

Собрали 610 цитат на тему «писатели» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится легкой добычей для другого недуга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать.

   Когда болезнь чтения проникает в организм, она так его ослабляет, что он становится легкой добычей для другого недуга, гнездящегося в чернильнице и гноящегося на кончике пера. Несчастная жертва его начинает писать.

   — Вирджиния Вулф · книга
2. «

   …Писание – особая милость судьбы. Сколько всего должно совпасть, чтобы получилось. И внутреннее спокойствие, и волнение нужно, горестная и радостная дрожь – много разных благоприятных условий, обстоятельств…

   …Писание – особая милость судьбы. Сколько всего должно совпасть, чтобы получилось. И внутреннее спокойствие, и волнение нужно, горестная и радостная дрожь – много разных благоприятных условий, обстоятельств…

   — Магда Сабо · книга
3. «

   Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели. Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!

   Я часто думал, почему в Союзе писателей так много бывших (и не только бывших) работников карательных служб. И понял: потому что они действительно писатели. Сколько ими создано сюжетов, высосанных из пальца! И каких сюжетов!

   — Владимир Николаевич Войнович · книга
4. «

   У меня дома есть боксёрская груша в форме мужского торса. Когда я пишу, он играет в этом процессе настолько важную роль (вместе с тем, я бы не хотел вдаваться в подробности), что я воспринимаю его как соавтора.

   У меня дома есть боксёрская груша в форме мужского торса. Когда я пишу, он играет в этом процессе настолько важную роль (вместе с тем, я бы не хотел вдаваться в подробности), что я воспринимаю его как соавтора.

   — Виктор Пелевин
5. «

   Идеи приходят к каждому, но не каждый обладает должной усидчивостью, чтобы сесть и работать над ними. Потому что помимо таланта два следующих важных качества писателя – это воображение и усидчивость.

   Идеи приходят к каждому, но не каждый обладает должной усидчивостью, чтобы сесть и работать над ними. Потому что помимо таланта два следующих важных качества писателя – это воображение и усидчивость.

   — Аристарх Ромашин · книга
6. «

   ... литература и есть художественное осмысление этих связей человека и мира. На рабочем уровне, так сказать. Именно этим делом занимается писатель, даже в тех случаях, когда делает вид, что собирается просто развлечь почтеннейшую публику.

   ... литература и есть художественное осмысление этих связей человека и мира. На рабочем уровне, так сказать. Именно этим делом занимается писатель, даже в тех случаях, когда делает вид, что собирается просто развлечь почтеннейшую публику.

   — Людмила Улицкая · книга
7. «

   На словах ты Лев Толстой, а на деле член (хер) простой.

   На словах ты Лев Толстой, а на деле член (хер) простой.

   — Советские пословицы и поговорки
8. «

   Нет на свете дела труднее, чем писать простую, честную прозу о человеке.

   Нет на свете дела труднее, чем писать простую, честную прозу о человеке.

   — Эрнест Хемингуэй
9. «

   Первый русский прозаик, протопоп Аввакум, пятнадцать лет жизни провел в земляной тюрьме, а затем был сожжен. Радищев сослан, покончил жизнь самоубийством, выпив яд. Пушкин убит на дуэли. Грибоедов зверски зарублен. Лермонтов застрелен. Гоголь сведен с ума. Достоевский загнан на каторгу. Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы. Есенин повесился (или был повешен). Маяковский застрелился. Блок угас в сорок один год. Хлебников умер в тридцать семь от бедности и болезней. Гумилева, Бабеля и Пильняка расстреляли. Цветаева повесилась. Мандельштам погиб в пересыльном лагере во Владивостоке. Платонов умер в нищете от туберкулеза. Солженицын и Шаламов прошли через круги ада лагерей…

   Первый русский прозаик, протопоп Аввакум, пятнадцать лет жизни провел в земляной тюрьме, а затем был сожжен. Радищев сослан, покончил жизнь самоубийством, выпив яд. Пушкин убит на дуэли. Грибоедов зверски зарублен. Лермонтов застрелен. Гоголь сведен с ума. Достоевский загнан на каторгу. Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы. Есенин повесился (или был повешен). Маяковский застрелился. Блок угас в сорок один год. Хлебников умер в тридцать семь от бедности и болезней. Гумилева, Бабеля и Пильняка расстреляли. Цветаева повесилась. Мандельштам погиб в пересыльном лагере во Владивостоке. Платонов умер в нищете от туберкулеза. Солженицын и Шаламов прошли через круги ада лагерей…

   — Михаил Гиголашвили · книга
10. «

    — Почему ты продолжаешь писать? Почему продолжаешь портить репутацию моей семьи? — Это всё голоса. Не могу их остановить, они ко мне приходят. Когда ем, когда сплю, когда иду по залу... И сладостные мечты юной девы, и неудержимое тщеславие придворного, подлые замыслы убийц, мольбы их несчастных жертв... Только когда я переношу их голоса, их слова, на пергамент, они исчезают, освободившись, и лишь тогда мой мозг успокаивается, обретая покой. Я бы помешался, если бы не записывал эти голоса. — Не одержимость ли это? — Возможно, ты права.

    — Почему ты продолжаешь писать? Почему продолжаешь портить репутацию моей семьи? — Это всё голоса. Не могу их остановить, они ко мне приходят. Когда ем, когда сплю, когда иду по залу... И сладостные мечты юной девы, и неудержимое тщеславие придворного, подлые замыслы убийц, мольбы их несчастных жертв... Только когда я переношу их голоса, их слова, на пергамент, они исчезают, освободившись, и лишь тогда мой мозг успокаивается, обретая покой. Я бы помешался, если бы не записывал эти голоса. — Не одержимость ли это? — Возможно, ты права.

    — Эдуард де Вер (17-й граф Оксфорд) · фильм
11. «

    Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

    Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

    — Шолом-Алейхем · книга
12. «

    Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до ВСЕХ, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? (Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками).

    Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до ВСЕХ, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? (Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками).

    — Ольга Громыко
13. «

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    Читать дело трудное и рискованное, может, даже более трудное, чем писать.

    Читать дело трудное и рискованное, может, даже более трудное, чем писать.

    — Аугусто Роа Бастос
15. «

    Сложно творить, когда душа писателя неспокойна и нет возможности уединиться.

    Сложно творить, когда душа писателя неспокойна и нет возможности уединиться.

    — Аристарх Ромашин · книга
16. «

    Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.

    Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.

    — Орхан Памук
17. «

    Вам никогда не сочинить хорошей книги, не написав прежде несколько плохих.

    Вам никогда не сочинить хорошей книги, не написав прежде несколько плохих.

    — Джордж Бернард Шоу
18. «

    Выражаем большую всечеловеческую благодарность тем, кто делал авторов несчастными, иначе они увязли бы в блаженстве и ничего не написали.

    Выражаем большую всечеловеческую благодарность тем, кто делал авторов несчастными, иначе они увязли бы в блаженстве и ничего не написали.
19. «

    Это же роман — и, разумеется, я все выдумал! Ну, кроме того, что на самом деле правда.

    Это же роман — и, разумеется, я все выдумал! Ну, кроме того, что на самом деле правда.

    — Патрик Бовен · книга
20. «

    Казалось, пишущая машинка издевается надо мной. Вроде бы я её хозяин, но порой мне чудилось, что она на этот счёт иного мнения. В конце концов мне всё-таки удалось её одолеть. Я был писателем, а она – всего лишь моим инструментом.

    Казалось, пишущая машинка издевается надо мной. Вроде бы я её хозяин, но порой мне чудилось, что она на этот счёт иного мнения. В конце концов мне всё-таки удалось её одолеть. Я был писателем, а она – всего лишь моим инструментом.

    — Алан Уэйк · игра