194 цитаты на тему «письма» — подборка редакции

Собрали 194 цитаты на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Любовь моя! Завтра я отправлюсь в большое путешествие. Мне немного грустно, и все же чувствую себя спокойной и счастливый, так как ты научил меня не боятся неизвестного. Теперь я знаю, что признав свою слабость мы становимся только сильней. Я поняла, что не нужно боятся любить. С тобой Зак, я научилась жить. Я очень по тебе скучаю. И все же я знаю, мы обязательна найдем друг друга. Не важно сколько пройдёт времени, потому что потом мы будем вместе навсегда. А пока, я дарю тебе немного своего запаха, и немного света чтобы ты никогда больше не боялся темноты, пока ты будешь один, пока меня не будет рядом. Я люблю тебя, я жду тебя. Твоя звезда, Сара!

   Любовь моя! Завтра я отправлюсь в большое путешествие. Мне немного грустно, и все же чувствую себя спокойной и счастливый, так как ты научил меня не боятся неизвестного. Теперь я знаю, что признав свою слабость мы становимся только сильней. Я поняла, что не нужно боятся любить. С тобой Зак, я научилась жить. Я очень по тебе скучаю. И все же я знаю, мы обязательна найдем друг друга. Не важно сколько пройдёт времени, потому что потом мы будем вместе навсегда. А пока, я дарю тебе немного своего запаха, и немного света чтобы ты никогда больше не боялся темноты, пока ты будешь один, пока меня не будет рядом. Я люблю тебя, я жду тебя. Твоя звезда, Сара!

   — Сара Паулсон · фильм
2. «

   — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.

   — Я собираюсь отнести ей записку с выражением ваших благородных намерений, сэр. — Да-да, я тоже так подумал! Ладно, записывай: «Моя дорогая сочная сосисочка, тебе очень повезло! Собирай все свои самые игривые ночные наряды, свои денежки и со всех ног беги сюда. С этого момента и до Рождества ты сможешь любоваться потолком моей спальни, везучая девка! P. S. Гав-Гав!» — Трогательно, сэр. Вы не возражаете, если я изменю один крошечный аспект? — Какой? — Текст, сэр.
3. «

   Мое дитя, если ты хочешь достичь великих свершений, нужно постоянно изнурять свой ум трудом, утомлять свои кости и мышцы голодом свое тело. Эта игра трудна и опасна, но она, несомненно, заставит тебя почувствовать страдания простых людей и понять, что в этом мире все постоянно меняется. Когда ты, наконец, вырвешься из кокона и станешь бабочкой, ты сможешь добиться успеха при имперском дворе. Я надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания и, закончив учебу, вскоре вернешься.

   Мое дитя, если ты хочешь достичь великих свершений, нужно постоянно изнурять свой ум трудом, утомлять свои кости и мышцы голодом свое тело. Эта игра трудна и опасна, но она, несомненно, заставит тебя почувствовать страдания простых людей и понять, что в этом мире все постоянно меняется. Когда ты, наконец, вырвешься из кокона и станешь бабочкой, ты сможешь добиться успеха при имперском дворе. Я надеюсь, что ты оправдаешь мои ожидания и, закончив учебу, вскоре вернешься.
4. «

   Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

   Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

   — Джек Лондон · книга
5. «

   В письме пришёл кусочек лета — Открытка с розовым цветком. И я стою, тобой согрета, И не жалею ни о чём! Пиши! И я тебе отвечу! Когда-нибудь в конверте том Найду я счастье нашей встречи За ярким розовым цветком.

   В письме пришёл кусочек лета — Открытка с розовым цветком. И я стою, тобой согрета, И не жалею ни о чём! Пиши! И я тебе отвечу! Когда-нибудь в конверте том Найду я счастье нашей встречи За ярким розовым цветком.
6. «

   — Исабелла, распечатывать чужую корреспонденцию не пристало воспитанному человеку. В некоторых местах это считается преступлением, за которое сажают в тюрьму. — Что я постоянно твержу своей матери. Она всё время вскрывает мои письма. И до сих пор на свободе.

   — Исабелла, распечатывать чужую корреспонденцию не пристало воспитанному человеку. В некоторых местах это считается преступлением, за которое сажают в тюрьму. — Что я постоянно твержу своей матери. Она всё время вскрывает мои письма. И до сих пор на свободе.

   — Карлос Руис Сафон · книга
7. «

   Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

   Я пишу в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных.

   — Лена Элтанг · книга
8. «

   …Уж лучше письма, чем полное неведение.

   …Уж лучше письма, чем полное неведение.

   — Луиза Уолтерс · книга
9. «

   — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

   — Как поживает ваша возлюбленная, Роберт? — Не знаю. Последнее время я ничего о ней не слышал. — Вы хоть изредка переписываетесь? — У нас обоих трясется правая рука, а печатать на машинке ни она, ни я не умеем.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — У меня для тебя еще один подарок — письмо из «Тиллер Кинг», тебя зовут на собеседование. — Это отличная новость, а откуда оно у тебя? — Из твоего почтового ящика.

    — У меня для тебя еще один подарок — письмо из «Тиллер Кинг», тебя зовут на собеседование. — Это отличная новость, а откуда оно у тебя? — Из твоего почтового ящика.

    — Джордан Рорк · фильм
11. «

    — И в этом странном, неживом и баснословном мире... — Позвоните ей. — ... Где сфинкс и серафим сливаются в эфире... — Позвоните ей!

    — И в этом странном, неживом и баснословном мире... — Позвоните ей. — ... Где сфинкс и серафим сливаются в эфире... — Позвоните ей!

    — Филипп Поццо ди Борго · фильм
12. «

    Моя единственная, поздравляю с твоим днем рождения... В этот день ты появилась на свет. Уйти от тебя трудно. Но что же делать, иначе нельзя. Война! Это необходимо. Нельзя жить прежней жизнью и веселиться, когда по нашей земле идет смерть. Мы еще будем счастливы. Люблю, верю в тебя. Твой Борис.

    Моя единственная, поздравляю с твоим днем рождения... В этот день ты появилась на свет. Уйти от тебя трудно. Но что же делать, иначе нельзя. Война! Это необходимо. Нельзя жить прежней жизнью и веселиться, когда по нашей земле идет смерть. Мы еще будем счастливы. Люблю, верю в тебя. Твой Борис.

    — Борис Бороздин · фильм
13. «

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — А зачем мне писать Богу? — Тебе будет не так одиноко. — Не так одиноко с кем-то, кого не существует?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
14. «

    «Итак, Марти, я говорю тебе прощай и желаю хорошей скорости. Ты был добрым и преданным другом. Без тебя моя жизнь была бы иной. Я буду дорожить твоей дружбой и хранить о тебе в сердце добрую память и теплые чувства. Твой друг во времени Док Эммет Л. Браун. 1 сентября 1885». — Не знал, что могу написать нечто трогательное. — Тем не менее, это ты написал, Док. Очень трогательно.

    «Итак, Марти, я говорю тебе прощай и желаю хорошей скорости. Ты был добрым и преданным другом. Без тебя моя жизнь была бы иной. Я буду дорожить твоей дружбой и хранить о тебе в сердце добрую память и теплые чувства. Твой друг во времени Док Эммет Л. Браун. 1 сентября 1885». — Не знал, что могу написать нечто трогательное. — Тем не менее, это ты написал, Док. Очень трогательно.

    — Доктор Эммет Браун · фильм
15. «

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    Я хочу думать, что Ты очень вежлив со всеми англичанами, которые стараются оказать Тебе лучшие, по мере возможности, прием, охоту и т.д. Я хорошо знаю, что балы и другие официальные дела не очень занимательны, особенно в такую жару, но Ты должен понять, что Твое положение Тебя обязывает к этому. Отставь свой личный комфорт в сторону, будь вдвойне вежлив и дружелюбен и, более того, никогда не показывай, что Тебе скучно. Будешь ли ты так делать, мой Ники? Иначе просто нельзя, мой милый, но я знаю, Ты понимаешь все это прекрасно, и Ты знаешь только одно мое желание, чтобы ничего нельзя было сказать против Тебя и чтобы Ты оставил о себе самое лучшее впечатление у всех и всюду.

    — Императрица Мария Фёдоровна
16. «

    Ничего не хочется. Разве что — грипп, ангину: Отличный повод хотя бы недельку побыть с собой. Я пишу записку: уважаемая Маша, Лена, Марина.... Марта не придет к вам больше. Она болеет. Любовь.

    Ничего не хочется. Разве что — грипп, ангину: Отличный повод хотя бы недельку побыть с собой. Я пишу записку: уважаемая Маша, Лена, Марина.... Марта не придет к вам больше. Она болеет. Любовь.
17. «

    Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

    Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

    — Алан Александр Милн · книга
18. «

    Читая «Ларину», девица, Решила первой не писать. Она теперь одна – синица, О письмах только ей мечтать.

    Читая «Ларину», девица, Решила первой не писать. Она теперь одна – синица, О письмах только ей мечтать.
19. «

    Может, мне тоже написать тебе письмо? Но мы с Артуром ничего не сможем написать, потому что таких слов еще не изобрели. У нас просто не хватит слов. И что самое ужасное — мы могли учится, но пошли на фронт. И у меня нет, чертовых, слов...

    Может, мне тоже написать тебе письмо? Но мы с Артуром ничего не сможем написать, потому что таких слов еще не изобрели. У нас просто не хватит слов. И что самое ужасное — мы могли учится, но пошли на фронт. И у меня нет, чертовых, слов...

    — Томас Шелби · сериал
20. «

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    Догадываюсь, что я была дурочкой, если считала, что ничего никогда не изменится. Мы, вероятно, были наивны, думая, что морщины и растяжки до нас не доберутся, но мы не говорили о расстоянии, или об обязательствах, или о чеках на оплату аренды, когда друг до друга было рукой подать. Мы просто вели себя так, будто наш возраст – чуть за двадцать – был овеян тайной, и глотали горячий шоколад, не давая себе труда считать калории, и ходили ужинать в два часа ночи, зная, что, возможно, такое уже больше никогда не повторится. Невозможно положить эти мгновения в шкатулку. Невозможно удержать людей навсегда. Эти моменты случаются, а потом исчезают. Думаю, поэтому меня изначально так привлекла эта мысль – писать и оставлять письма. Все это, опять же, возвращается к присутствию. К тому, что ничто не вызывает такого удивительного чувства, как знание, что кто-то где-то думает о тебе. Даже если это всего лишь клочок почтовой бумаги, оставленный в поезде, чтобы его нашел незнакомец. В мире, который дергает тебя, требуя смотреть одновременно в тысячу разных сторон, приятно знать, что кто-то говорит: «Эй, я тебя вижу!»

    — Ханна Бренчер · книга